Еще немного, и я ее полюблю

Аделаида! Мне кажется, что в ее звучном имени заложено что-то для меня очень значимое. Но я пока не могу понять, что именно.

Придет момент, когда я скомандую Аделаиде принять голографический облик женщины.

После ее превращения мы с ней сможем вдоволь резвиться в разных отсеках корабля — плавать, ходить в бар, играть в настолки — да что угодно! Мне просто нужно к этому привыкнуть.

Хотя я не до конца уверен, что смогу побороть чувство недоверия и обмануть себя, воспринимая ее как человека....

Впрочем, путь впереди еще долгий... Я имею в виду не тот путь, который лежит перед движущейся точкой на мониторе, внутри которой мы с ней находимся...Нет, я говорю о дороге, которую нам предстоит пройти вместе, рука об руку. Ведь я и сам как бы «оттаиваю» после всего, что произошло, постепенно пробуждаюсь к жизни и искренне удивляюсь всей гамме охватывающих меня чувств.

Аделаида учится всему очень быстро. Она становится все более изощренной в своих проявлениях — научилась менять интонации голоса, порой она лукава или даже капризна. Она все больше напоминает девушку, только пока без тела.

Вдобавок я благодарен Аделаиде за то, что она буквально выходила меня. Она помогла мне встать на ноги после повреждений, полученных в результате Аварии — тогда я обнаружил себя еле живого в медицинской капсуле - а потом научила разбираться, как все здесь устроено, и уверенно передвигаться по помещениям. Аделаида с готовностью отвечала на любые вопросы и всегда была к моим услугам. «Ты становишься все умнее, Вертер!» - иногда восклицала она, радуясь за меня, совсем как человек.

В последнее время я научился почти не переживать по поводу того, что я тут один. И помогает мне в этом опять-таки общество Аделаиды.

Возможно, я сделал глупость, когда, повинуясь какому-то неясному порыву, попросил Аделаиду воспроизвести рутинную жизнь на корабле до Аварии. Тогда Аделаида на время «воскресила» всю нашу команду... Эти призраки ходили по отсеках, смотрели на показания приборов, шутили и ругались между собой. Думаю, где-то там среди них была и голографическая копия меня самого — астронавта по имени Вертер. Их проекции проходили сквозь меня. Я ошарашенно наблюдал за всем этим, но через некоторое время истерически закричал, чтобы Аделаида скрыла эти видения. Слишком горько было осознавать, что всех этих людей уже нет и что по какой-то прихоти судьбы в живых остался только я один.

После этого все мои чувства всколыхнулись опять, и я долго не мог прийти в себя.

И все же стремление к ясности, которое диктует какая-то математическая струнка моего ума, берет верх... Возможно, стоило озаботиться этим давным-давно, но все это время мне потребовалось, чтобы вернуться в свое обычное состояние после Аварии. Раньше мне не приходило в голову, что я могу дать Аделаиде команду рассказать мне нечто помимо того,что она сама когда-то сочла нужным мне поведать.

Сердце у меня стучало... Я чувствовал одновременно и возбуждение, что сейчас наконец все прояснится, и страх, что обратного пути- пути к незнанию — уже не будет.

- Аделаида! Покажи мне протокол того, что случилось в момент Аварии.

- У тебя нет к доступа к протоколу.

- К черту доступ! Если я - единственный человек, который тут остался, то для меня не должно быть никаких тайн!

- Но...

Мне еще никогда не приходилось слышать, чтобы Аделаида была такой нерешительной - я вообще не помнил, чтобы она хоть раз замялась с ответом. Казалось, где-то внутри нее, в ее компьютерных мощностях, происходила внутренняя борьба — Аделаида взвешивала все «за» и «против»...

И вот строчки поплыли у меня перед глазами...

Многое из того, что произошло, я уже знал из рассказа Аделаиды.

Но я не мог оторвать взгляда от следующего текста:

«Оценка ущерба: данные в хранилище повреждены, оцифровка человеческих сознаний невозможна...

Принятое решение: основной бортовой ИИ получает имя «Вертер» и, насколько возможно, наделяется человеческими свойствами. Резервный бортовой ИИ получает имя «Аделаида»».