Еще одна реальность. Стадия вторая. Гнев

В реанимации мне бывать не приходилось. Ну, в трезвом уме и твердой памяти. Без сознания я, скорее всего, была тут заядлой гостьей, но более суток никогда не задерживалась – по понятным причинам. А вот Вадим шел сюда уверенно и бесстрашно – как к себе домой. Табличка «Служебный вход» ничуть не смутила парня, и он даже не дрогнул, когда мы пересекли опасный коридор. Я отчаянно боролась с желанием отсюда сбежать, а у него выдержка, так выдержка!

– Знаешь... – подала я голос, но договорить не смогла, поморщившись, когда снова ощутила запах смерти. Наверняка, по этому коридору на каталке врачи провозили ни одного смертельно-больного человека, а долечиваться в палату выписывали далеко не всех. Кто-то, возможно, умирал прямо на каталке, так и не дождавшись подключения к пикающему аппарату.

– Чего? – откликнулся парень, недоверчиво глядя, как я зажимаю нос.

– Я не хочу умирать, я хочу жить! – в коридор из-за стенки на нас выбежал какой-то окровавленный мужчина, весь в проводах и с кислородной маской на лице. Он посмотрел на нас с Вадимом полными ужаса глазами, а потом дал деру по коридору. Ох, как же я его понимала, как же мне хотелось броситься следом! Вот реально, он стал криком моей души.

– Я взял на сегодня отгул, – пояснил Вадим, не став догонять беглеца. Вместо этого он вытащил из-за пояса небольшую рацию и, нажав кнопку, сообщил: – Прием... Кира, около реанимации беглец.

– Прием... Принял... Сейчас буду! – отозвался в рации мужской голос.

– Между прочим, взял отгул из-за тебя, – заметил Вадим. Он явно ждал от меня благодарной реакции, но пришлось его разочаровать.

– Или тебя отстранили, – ответила я, а парень недовольно насупился. – Какое безобразие – влюбился в трехдневную...

– Ни в кого я не влюблялся! – пылко заявил Вадим. Что же он в присутствии остальных помалкивал? – И вообще... Не нужна моя помощь, справляйся сама, – и парень развернулся, но уходить не стал, выждал несколько секунд, а потом взглянул на меня.

– Даже пошутить нельзя? – спросила я.

– О, к нам возвращается позитивный настрой? – спросил парень хмуро. – Смирилась со смертью... Ой, ты же не до конца мертвая! Ха-ха.

– Не смешно, – буркнула я.

– Конечно, не смешно, ты разрушила систему, – подтвердил парень. – Нас всегда было восемь, а теперь... Я не знаю, что и думать... – и он подозрительно прищурился. – Признавайся, лазутчица? Тебя смерть подослала?

– К-кто? – пискнула я, опуская руку. Едкий запах просочился в ноздри и заставил закашляться. И это было весьма странным, разве призраки кашляют? Я подумала об этом под подозрительным взглядом своего спутника.

– Прикалываешься? – спросил Вадим, а я снова зажала нос. Ну почему именно здесь? Почему в морге, казалось бы, главном месте смерти, не было такого жуткого запаха, а здесь был?! «Может, потому что в морг привозят уже мертвых, а умирают они в другом месте... В реанимации, например», – ответила я сама на собственный же вопрос. – Ты чувствуешь... запахи?

По тому, как прозвучал его голос, я поняла, что дело плохо.

– Н-нет, – ответила я, мужественно опуская руку. – Я прикалываюсь.

К горлу подступил новый приступ кашля, но я и тут проявила чудеса мужества и сдержалась. Вадим прищурился.

– Ты можешь мне рассказать... – ласково произнес он, но угрозу в его голосе я прекрасно услышала. Ладно, допустим, что между нами сучилось...

А что, собственно говоря, случилось? Ну, поцеловались... пару раз. Первый вообще был в состоянии аффекта, а второй... В общем, это не повод себя подставлять, пока сама не разберусь. Мой приход и так стал плохим предвестником. По-хорошему меня не должно здесь быть!

– Я хочу побыстрее вернуться! – твердо сказала я, стараясь отстраниться от мыслей про заползающий в ноздри едкий запах смерти. А вдруг это ее происки? Вот ведь старая карга, нашла способ сбагрить меня на тот свет... – Мне не нравятся мертвецы, пожиратели, кто они вообще такие?

– Пожиратели душ, – пояснил Вадим. – Они души пожирают.

– Логично, – кивнула я. – А ПэПэ?

– К сожалению, но он не пожиратель, хотя бывает той еще занозой в...– вздохнул Вадим. – Так ты запахи не чувствуешь?

– Он типа главный? – спросила я.

– Типа главный, – кивнул парень. – Он человек закаленный, лет десять сторожем на кладбище работал, уничтожает пожирателей только так. Но ты не переживай, они редко сюда заходят. Только когда брешь в стене ослабевает, а это случается, когда кто-то ее пересекает. Мы как раз сегодня выпускали несколько душ, и ты у нас новенькая. Не бойся, чаще одного раза в три дня они обычно не наведываются, если же повезет и неделю не будет.

– Неделю? – переспросила я, даже не стараясь скрыть паники. – Мне не нужна неделя, мне нужно вернуться как можно быстрее.

– Так насчет запахов... – Вадим явно не собирался униматься.

– Пошевеливайся, время – деньги! – сказала я, указывая на стену, но Вадим не сдвинулся с места.

– Не держи меня за идиота, если я тебе помогаю, то должен знать все, если ты решила скрыть, что... – договорить он не успел, так как с разных сторон раздались пронзительные крики. Они были такими громкими, что мы невольно приложили руки к ушам.

– Стой здесь и никуда не уходи! Я быстро! – велел мне парень и исчез в стене. И я хотела послушно выполнить просьбу, как крик повторился, но уже не такой пронзительный. И прозвучал он на этот раз совсем близко, словно на соседней лестнице. Уверенная, что об этом пожалею, я побежала к табличке «Запасной выход».

В пролете ниже, скрючившись, лежал человек, но не тот мужчина, который выбежал из реанимации, а другой – гораздо моложе. Над ним сгрудились детишки с руками-клешнями. Это был не один пожиратель, а целых три.

Раз в неделю наведываются, значит...

Чуть ниже раздался слабый стон. Хватаясь за голову, на ноги пыталась подняться молоденькая девушка, которую я недавно уже видела – она была из компании Вадима и придерживала вязание старушки...

Девушка меня не видела, в ужасе она смотрела на монстров, по полу был рассыпан белый порошок и валялись ошметки от какой-то ткани. Девушка стала отползать назад, собирая за собой порошок, до которого могла дотянуться, но ее силы явно были на исходе, тело сводило судорогой, одна рука отказала и повисла плетью вдоль тела.

Я растерянно стояла наверху и не знала, что предпринять, как твари увидели вторую жертву. Бросив мужчину, который для них будто сразу же перестал представлять интерес, они двинулись к девушке, она оторопело замерла возле стены, через которую ведь могла бы пройти и спастись или банально провалиться через пол. Но вместо этого девушка обмякла, не предпринимая больше попыток шевелиться, и зажмурилась, явно готовая принять... смерть?

«Этот порошок – оружие против тварей! – внезапно осенило меня, когда я поняла, что они наступают только на чистый пол. – Мешочки!» Таким мешочком ПэПэ убил тварь, заставив ее взвизгнуть и превратиться в пепел. Я огляделась и возле входа увидела один, явно оброненный случайно и, не раздумывая, его подняла.

Пожиратели не могли ступать на место, где был рассыпан порошок, а девушка образовала вокруг себя целую насыпь, но ведь существа вполне могли дотянуться своими клешнями. И когда одна тварь выставила клешню, готовая пронзить девушку, я крикнула:

– Эй, уроды!

Внимание привлечь удалось моментально, издав странный стрекочущий звук, они тут же развернулись. Но бежать втроем не стали, медленно две твари отделились от третьей и стали подниматься по лестнице, ступая детскими ножками и опираясь передними клешнями.

Очень хотелось убежать, но я поняла, что последуют они за мной не все, одна точно останется и добьет жертву, а потом еще прикончит и мужика. Нужно было предпринять что-то кроме бегства, и я подняла над головой мешочек. Твари снова издали треск, но не остановились. Их глаза горели демоническим огнем, кажется, они догадались, что прикончить их всех я не смогу. Да и не знала я до конца, как это работает. Зависела ли сила удара, и в какое место нужно бить? Я надавила пальцем, и мешочек прорвался, а порошок посыпался на пол.

– Блин! – крикнула я и, прицелившись, кинула мешочек в ближайшую тварь. Она увернулась, но оружие угодило второй прямо в грудь.

Результата долго ждать не пришлось, только порошок коснулся чешуйчатой кожи, как существо взвизгнуло и метнулось назад. Не умерло, оступилось и покатилось вниз с лестницы. Вторая тварь, щелкнув клешнями, приготовилась к прыжку, но допрыгнуть до меня не успела – вспыхнула и превратилась в пепел. То же самое случилось и с остальными двумя тварями, но вовсе не благодаря мне, а тому, что на лестнице появились новые «друзья» с арбалетчиком ПэПэ во главе.

– Ирочка, ты в порядке? – крикнул курчавый паренек и, перепрыгивая через несколько ступенек, стал спускаться к распластавшейся на полу девушке. Подняв на руки, он тут же унес ее прочь, оставив меня наедине с ПэПэ и татуированным парнем.

– Где Вадим? – встревоженно обратилась я к ним. – Мы слышали крик, а потом...

– Пошли, – сказал парень с татуировками, и мы двинулись следом за явно чем-то недовольным ПэПэ. А так как мне все еще хотелось получить ответ на свой вопрос, но давать его мне вроде как не собирались, я снова решилась спросить, как из-за стены на нас выскочил Вадим. Причем могу поклясться, что он был весьма напуган, но, увидев нас, сразу же расслабился и в своей шутейной форме воскликнул:

– Вот вы где, я уже думал пожиратель вами перекусил. Вот ведь гады, поперли из всех щелей... И что им у себя в аду не сидится, вечно проблем на свои клешни ищут... ты как? – как бы между прочим, уточнил он у меня, зашагав рядом.

– Это связано с тобой! Что ты знаешь? – парень с татуировками внезапно остановился и взглянул на меня так же подозрительно, как это делал недавно ПэПэ. Арбалетчик тоже притормозил, не вмешиваясь в разговор, но явно ожидая ответа.

– Вы считаете это как-то связано со мной? – воскликнула я, злясь от того, что они вообще могли о таком подумать, но... Ох, да они же правы! Как это связано со мной, почему именно я? – Да вы с ума сошли, я просто жертва обстоятельств. Я вообще по ошибке тут оказалась, Вадим, подтверди!

– Да, Вадим, что ты знаешь? – спросил татуированный. – Вы что-то замышляете, и мы должны знать, что именно!

– Да с чего вы вообще взяли, что мы что-то замышляем? – уточнил мой рыжий приятель.

– А чего ты с ней тогда возишься? – недоверчиво воскликнул парень с татуировками. – Мы же поделили обязательства, ее сразу к Снеже нужно было отправить!

– Давай я сам разберусь, куда и кого отправлять, – ответил Вадим, и это прозвучало довольно строго, надо же, я даже не предполагала, что он так умеет.

– Не будь дураком, что-то произошло, и это связано с ней! – все же не выдержал ПэПэ. – Ты умный парень, во всем разбираешься. Лично я хочу умереть своей смертью и обрести покой, а не застрять в Небытии, подарив душу пожирателю. А ты... – он указал на меня: – Кто бы ты ни была, я все узнаю, не думай, что я за тобой не слежу. Я узнаю о каждом твоем шаге! Пошли, Рустам.

И они пошли прочь, оставив нас с Вадимом наедине. Парень дождался, пока приятели скроются за стеной, после чего повернулся ко мне и, сверкнув глазами, произнес:

– Ты меня крупно подставляешь! Итак, хочу знать о тебе все! Попробуешь обмануть... – он прищурился и прошептал: – Учти, я лучше всех знаю, когда мне вешают лапшу на уши, считай у меня дар, я прям как детектор, определяющий правду и ложь!

– Я могу умереть только в один день в году, в остальные дни я бессмертна! – выпалила я, а Вадим нахмурился.

– Я же просил не врать... – начал было он недоверчиво.

– Никакой ты, значит, не детектор! – фыркнула я, скрестив на груди руки. – Ты решил, что я сумасшедшая, но это не так? Мой день рождения – 31 декабря и в этот день со мной творится что-то жуткое, я реально борюсь за жизнь, меня откачивают и возвращают, но сейчас до него еще восемь дней... Меня не должно здесь быть, еще слишком рано, понимаешь?

– Если честно, то нет, – Вадим смотрел на меня так, словно верил, но в то же время и нет. – И как это связано с пожирателями?

– Без понятия, сам додумывай, просто говорю, как есть, – хмыкнула я. – Я чувствую смерь, она всегда рядом, хочет прибрать меня к рукам, но не может. А еще у меня сейчас проблемы с памятью, я не помню, что случилось, почему я вообще сюда попала?

– Ты прикалываешься? – уточнил парень.

– Нет, – мотнула я головой. – Ты хотел узнать правду, вот она правда. Доволен?

– Да, – Вадим покосился на мою руку и протянул свою. – Идем в реанимацию, узнаем, что с тобой случилось.

Я взяла его за руку, и мы пошли туда, куда собирались прийти еще каких-то пятнадцать минут назад, но нам помешали. Не знаю, поверил ли Вадим в мой рассказ, но весь путь он с подозрением на меня косился, а перед коридором реанимации, когда мой голос снова стал разрывать удушливый запах, не выдержал и выпалил:

– Но ведь такое невозможно! А что врачи говорят?

– Никто не знает, – ответила я, парень выдернул свою руку и прищурился.

– Ты меня разводишь! – уверенно и с некой обидой в голосе произнес он. – Такого быть не может. То есть ты умираешь... дома?

– В больнице, – пожала я плечами и поморщилась. – Моя мама врач, мы живем в доме напротив, отсюда даже окна увидеть можно. Мама поддерживает во мне жизнь и совсем не важно, какие органы у меня отказывали, насколько сильным было внутреннее кровотечение, если я все это выносила, то в ночь на 1 января приходила в норму. Нужно было только пережить этот день.

– А в остальные дни? – нахмурился парень.

Свою неуязвимость я проверяла много раз, и сомнений в том, что все порезы затянутся на глазах, вывихи вправятся, а переломы срастутся, не возникало.

– Как-то я всадила себе нож в ногу, было больно, но через секунд десять рана затянулась... и нет, это было не умышленно, а случайно! – поспешно добавила я, когда Вадим собирался что-то сказать. – Я не обманываю, просто мне сложно это кому-то рассказывать. Кроме семьи об этом знала моя подруга, но...

– Она тебе не поверила, и ты лишилась подруги? – спросил Вадим, усмехнувшись.

– Она погибла полгода назад, – ответила я, а парень помрачнел. – Говорят, покончила с собой, но я в это не верю. Скорее что-то покончило с ней, потому что она... – я замолчала и задумчиво взглянула в окно.

– Что-то? – переспросил Вадим.

– Мне кажется, что я проклята! – сказала я, взглянув на парня. – Следовало тебя предупредить до того, как просить о помощи. Ты можешь из-за меня пострадать...

– Пострадать? – хмыкнул парень. – Не смеши, я почти труп, хуже уж точно не будет!

– Не хорони себя раньше времени, ты в коме, а по статистике многие из нее благополучно выходят, – возразила я.

– Только не здесь... – шепнул парень и виновато опустил взгляд.

– В смысле? – спросила я.

– Я тебе тоже кое-что не сказал... – не поднимая глаз, произнес он. – В этой больнице невозможно выйти из комы. Только умереть...

– В смысле? – повторила я.

Повисла напряженно звенящая тишина, прерываемая доносящимися откуда-то голосами, шагами и смехом. Я пыталась осмыслить услышанное, и, кажется, до меня стало доходить. Подойдя к парню, я вцепилась в его руки.

– Прости... – он взглянул на меня сверху вниз.

– Но ты же сказал, что поможешь... – пролепетала я, не понимая, за что он так со мной.

– Да, но я вначале думал, что ты трехдневная, а потом ты разбила планшет и... – заговорил он. – Я же сказал – прости. Ты же постоянно сбегала, если бы узнала правду, то...

– То есть выбраться невозможно? Это путь в один конец? Все мы трупы? – воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает негодование. И развернулась, чтобы и вправду уйти, но поняла, что делать этого больше не хочу. Хватит убегать от проблем – пора встретиться с ними лицом к лицу. – А вдруг возможно? Вдруг пожиратели действительно пришли из-за меня и я... могу что-то изменить. Пошли! – я решительно схватила Вадима за руку.

– Куда? – спросил он, сразу же приободрившись.

– В реанимацию, конечно, – ответила я, – Мы же собирались понять, что именно со мной произошло!

Я первой шагнула за стену, и меня тут же оглушил звук пикающих приборов. Вадим протиснулся следом, и мы пошли по ряду выстроенных кроватей, где лежали разные люди – в сознании и без, перебинтованные и искалеченные, стонущие и тихие.

Как не парадоксально, но своего тела я не находила, пока взгляд не достиг последней койки, где сидела девушка в черном. Вся бравада куда-то делась, я оторопело замерла на месте, а вот Вадим бодрой походкой пошел прямо туда.

– Снежа, как жизнь, не виделись весь день, что нового? – обратился он к девице, бросив меня одну в проходе. Парень плюхнулся рядом с приятельницей и взглянул на мое тело. – Да уж, видок так себе...

А ведь и правда, выглядела я ужасно – лицо белое, щеки впали, синяки под глазами, губы потрескались, грязные волосы разметаны по подушке. Вся в трубках и проводах. Снежа оторвала взгляд от моего физического тела и подняла глаза на призрачное. Удушливый запах с новой силой ударил в ноздри, заставив закашляться.

– Слышала, что пожиратели пробили брешь... – ответила она на удивление приятным голосом. Я-то ждала, что он будет звучать холодно как металл.

– Ага, совсем страх потеряли, – вздохнул Вадим.

– Она же не трехдневная, – заметила девушка, не сводя с меня взгляда. – Почему сразу не привел?

– Да мы как-то и сами неплохо справлялись, – уклончиво ответил парень. – Вначале одно, потом другое, ну ты понимаешь...

– Так ты... – обратилась она ко мне.

– А ну живо свалила от моего тела иначе я... я... – оглядевшись по сторонам, я попыталась схватить какую-нибудь вещь, чтобы швырнуть в девушку, но не смогла. Вадим пораженно захлопал ресницами, а Снежа же, похоже, ничуть не удивилась. – Думаешь, я не знаю, кто ты?!

– И кто же? – усмехнулась она и обратилась к Вадиму: – Странная какая-то, милый, она тебе понравилась?

– Милый? – прошептала я, бросаясь к пораженному Вадиму и силой поднимая того на ноги. – Давай же, нужно бежать!

– Да какая муха тебя укусила? – парень попытался усадить меня кровать, а я прошла сквозь, упав на пол. Благо вниз через этажи не полетела, а с пола сурово крикнула:

– Вадим, она и есть смерть, я точно знаю, чувствую запах! – и выползая из-под кровати, стреляя молнии в девушку, добавила: – Признавайся, я здесь из-за тебя?! Что ты сделала? Почему я здесь?

– Какие громкие заявления, не боишься оболгать ни в чем неповинную душу? – улыбаясь, спросила девица, а я, насупившись, глянула на Вадима.

– Да что ты говоришь, Снежа никакая не смерть, она... – парень взглянул на приятельницу.

– Я сторожила этой больницы, через меня проходят все, кто находится в коме, – представилась она, не переставая улыбаться.

– И из нее не выходят – только умирают! – выкрикнула я, вскакивая на ноги. – Вадим, отойди от нее! – велела я. Парень не поднялся, но сдвинулся в бок на пару сантиметров, и улыбка девушки срезу же померкла.

– Детский сад какой-то! – пробормотала она раздраженно. – Ладно, успокаивайся, придешь в норму, приходи!

Снежа поднялась на ноги, оправила свое платье и, улыбнувшись Вадиму, пошла прочь. Прежде чем парень успел что-то произнести, я воскликнула:

– Теперь понятно, почему из комы никто не выходит! Совсем сдурел со смертью общаться!

Я взглянула на свое изможденное тело, истыканное капельницами и разнообразными трубочками.

– Вообще-то Снежа не смерть, она мой друг! – сообщил Вадим. – Я вообще не понимаю откуда ты все это...

– Ага, как же... – буркнула я, приближаясь к своему телу и пытаясь приподнять простынь, но тщетно – пальцы проходили сквозь. Тогда я попыталась коснуться рук, лица, волос... Никаких подвижек. Я снова взглянула на парня, сидящего на кровати, тоже попыталась сесть, но снова упала на пол. – Да чтоб тебя!

– Ты слишком раздражена, успокойся! – посоветовал Вадим, когда я, гневно дыша, вскочила на ноги, снова попытавшись коснуться до своего тела. В каком-то фильме я видела, как души входили в свои безжизненные тела и просыпались. Чтобы очнуться, мне нужно только слиться с телом и... Но призрачные руки упрямо снова и снова проходили сквозь кушетку и лежащее на ней тело.

– Может, поможешь? – спросила я раздраженно.

– Просто сконцентрируйся! – велел Вадим.

– Сконцентрироваться? – нахмурилась я. – Да я сама концентрация!

Парень улыбнулся:

– Подожди... Только не говори, что ты хочешь войти в свое тело и таким образом очнуться.

– Так и хочу, умник! – буркнула я.

– О, ну так это не работает, – засмеялся парень, поднимаясь на ноги.

– Не смей! – крикнула я, но было уже поздно – парень плашмя упал на мое тело. Признаться, было страшновато, но я ничего не почувствовала. – А ну слезай! – Я принялась тянуть парня, но он ухватил меня за талию и взгромоздил на себя. Теперь я через кровать не провалилась, а осталась лежать на Вадиме.

– Как ты это делаешь? – спросила я.

– Ты новенькая, все процессы в коме протекают гораздо медленнее, чем у тех же трехдневных. Ты еще не скоро научишься касаться предметов!

– Но мне нужно скоро! – ответила я.

– Я понимаю, – вздохнул он. – Но таким способом точно не вернуться, поверь, остальные пробовали.

– Остальные? – нахмурилась я. – А ты?

– Что я?

– Тоже пробовал? – спросила я, когда Вадим стал приподниматься. – Где твое тело?

– Какая разница? – немного раздраженно пробормотал он, резко садясь. Я не удержала равновесия, и мои ноги прошли сквозь кушетку.

– Я рассказала тебе о своей жизни, а ты мог бы рассказать о своей... – предложила я, отходя в сторону, давая ему возможность слезть с моего тела.

– Моя жизнь тебя не касается, – немного грубовато отрезал он, а потом виновато взглянул и добавил: – Прости, все сложно. Для меня, правда, будет лучше оставить все как есть.

– Ты готов умереть? – ахнула я. – А твои родственники, друзья? У тебя же есть кто-то, кто...

– Закрыли тему, ладно? – воскликнул он. Я понимала, что ему не приятно об этом говорить, что лучше оставить парня в покое, но...

– Если у тебя никого нет, это не значит, что нужно сдаваться! – ответила я уверенно. – Ты не умрешь, понял?! Теперь у тебя есть я! Мы обязательно продолжим общаться как выберемся!

Что такое одиночество, я знала не понаслышке. Для человека важно, чтобы рядом с ним кто-то находился, поддерживал... Раньше у меня была лучшая подруга, а когда ее не стало я поняла, что такое одиночество. Когда ты хочешь поделиться с кем-то, но мама на работе, отец в очередной командировке, бабушку и дедушку волновать не хочется, сестра маленькая, а брат тебя ненавидит.

Когда Андрей изменился – стал замкнутым и нелюдимым и растерял своих друзей, да еще увлекся темой призраков, сделался в школе изгоем. Одноклассники не только не разделяли его мировоззрения, но даже стали насмехаться и издеваться. Брат все держал в тайне, я узнала об этом чисто случайно. Андрей был скрытным человеком, копил злобу на весь мир, справлялся с проблемами самостоятельно.

А вот Юля, напротив, готова была открыться любому. Ее вера в людей была слепа, сестра никогда не видела в них ничего плохого – только хорошее. Меня это порядком пугало. Я оказывалась между двух крайностей – братом, который ненавидел весь мир, и сестрой, возможно, даже не предполагающей о существовании маньяков и убийц. Я старалась приоткрывать правду на то, что не все люди хорошие, не все в мире хорошо, но, сестра будто не слышала.

И ведь она же без меня пропадет! Я не могла бросить Юльку. А Андрей...

Я вспомнила, как недавно кричал брат на дядю Рому... из-за меня? Хоть с виду Андрей и был колючим, несносным, оставался же моим братом. И все те обидные слова, что он мне говорил – подростковый возраст в голову ударил, скоро все пройдет, мы снова подружимся, нужно только подождать...

– Ладно, что будем делать? – прервал мои мысли Вадим.

– Думаю, для начала, все же, нужно пообщаться со смертью – этой Снежей, – ответила я, а Вадим закатил глаза, явно говоря, что мои обвинения в адрес его подруги незаслуженные, впрочем, спорить не стал, видимо, решив, что это бесполезно.

И на том спасибо.