Еще раз о принцессе, колдуне и двух славных рыцарях

Тосковала принцесса Морселеба: не открывал ей колдун Александр дорогу в свой замок. Да и сам не посещал её, с головой уйдя в написание гримуара о демонах и небожителях восточной страны. Тосковала принцесса, и хоть подозревала она, что наблюдает колдун за её дворцом, никак не могла она привлечь его внимания.

Тогда решила она попробовать средство последнее. Знала она, что была у колдуна уязвимость в самом его черном сердце. Был он влюблен горячей любовью в деву заморскую красоты невиданной, чьи земли отделяла полоса огня и мрака. Не знала принцесса ни как зовут эту деву, ни кто она такая, но полагала, что это знание ей и не понадобится.

Созвала она тогда своих славных рыцарей, Ярослава и Вячеслава, и сказала им:

— Я на днях страшно оскорбила и унизила деву заморскую, которую так любит колдун Александр, в чем глубоко раскаиваюсь. Но страшнее не мой грех, гораздо страшнее, что Александр, этот трусливый колдун, ни словом, ни жестом за неё не заступился!

И хоть не знали ни дева, ни колдун об этом разговоре, но славные рыцари день и ночь смеялись над трусостью своего врага.

Шло время. Надеялась принцесса, что вот сейчас ворвется колдун в её замок, — и тогда королевская гвардия встанет на её защиту, повяжет его и позорным маршем прогонит по городской площади. Да только не реагировал Александр, как будто и не подслушивал своими колдовскими путями её разговоры со славными рыцарями.

Тогда послала она славного рыцаря Вячеслава в Тихий лес. Нашел он там колдуна Александра и, заискивающе глядя в глаза, молвил:

— Я, Александр, впечатлился твоей силой и желаю стать твоим другом. Потому тайну я тебе открою: хвалится день и ночь принцесса Морселеба, как унизила и оскорбила твою любимую. И все королевство считает тебя из-за этого трусом. Не могу я этого слушать, потому и рассказываю тебе.

Однако отвечал ему колдун:

— Таких друзей, как ты, я себе не желаю, не привечаю я тех, кто сегодня заискивает, как собака, а завтра нового хозяина ищет. Что до оскорбления, то если сказать его наедине с собой, то оно с тобой же и останется. Не любимую мою Морселеба унизила и уж конечно не меня, а лишь себя саму. Так ей и передай.

Пристыженный, сбежал тогда Вячеслав из Тихого леса, — поклявшись страшной клятвою, что это навсегда. Александр же лишь хмыкнул и наслал на Ярослава демонических хомяков двойною мерой. Хитрость принцессы, однако, он все же записал, — дабы пели ей барды песнь поношения.

Публично, а не втихаря.