Эшборн: Ведьма, которая не сгорела

Сезон сменяется. А значит, пришло время уступить дорогу новой главе в жизни. И даже, если душа не слишком пылала желанием этого допускать. Предпочитая чему-то новому, приятную рутину, не предвещающую значительные перемены. Этот этап был неизбежным.

Но жаркие летние дни заканчиваются, а на смену им наступает осень.

Та самая пора, что не по нраву многим. Из-за своей мрачности, отсутствия достаточного количества солнечных лучей для поддержания хорошего настроения, вечной слякоти и холода.

Только для меня это своя прелесть и гармония, что позволяет насладиться спокойствием. В то время, когда стрелки на часах будто замирают, давая возможность подумать над чем-то важным. Чему-то, что приносит умиротворение перегруженному, заядлыми, монотонными буднями, мозгу.

Прямо как сейчас. Когда мы с отцом едем по пустой дороге на которую спустился густой туман, не дающий разглядеть не то, что окружающую машину природу. Но и в принципе, что-то дальше нескольких метров.

Отец не очень любил такую погоду, и в этом за нашу трёх часовую поездку я убедилась несколько раз, слушая его недовольное бурчание.

— Была б моя воля, лето длилось бы вечность. — постукивая пальцами по рулю, произнес мужчина лет сорока.

Я же совсем наоборот.

Находясь на переднем сиденье, я всю нашу поездку смотрела в окно, наслаждаясь этой мрачной атмосферой, что дарило хмурое небо и опадающие листья. А когда по магнитофону заиграла одна из моих любимых песен, то и вовсе будто очутилась в другом мире.

— Пап, брось хмуриться. — качая головой в такт мелодии, я заговорила. — Только представь, как мы будем печь печенье с корицей под любимые мультики из портфолио Тима Бертона. Или как будем сидеть у камина с чашкой какао, греясь под теплым пледом, и читая любимые книги.

Говоря об этом, перед глазами уже развивалась приятная картина, заставляющая глупо улыбаться. И даже отец, поддавшись представлению подобных вечеров, не смог сдержать легкой улыбки.

— Ладно, непоседа. В чем-то ты все же права.

Услышав об этом, улыбка не спадал с лица, пока голубые глаза наблюдали за природой, а каштановые волосы развивались на ветру. Поскольку в машине было душно, пришлось приоткрыть окно, из которого дул прохладный, осенний ветерок.

Мне нравилось наблюдать за тем как с деревьев опадают листья разных оттенков красного и оранжевого. Или как туман, словно одеяло, окутывал голую почву и взбирался по стволам деревьев. Как хмурое небо не давало солнцу возможности одарить землю и её обитателей тёплыми лучами. И за тем, как ветер играл с уже опавшей листвой.

Только, сейчас он продолжал играть с моими волосами, и я не могла сдержать тихий смех. Несмотря на свой возраст и самоощущение "большой девочки", я все равно взрывалась детским хохотом, когда непослушные пряди щекотали мою шею. Щекотка была моей главной ахиллесовой пятой.

Но это не мешало подпевать любимой песне «West Coast», прекрасной Lana Del Rey. И даже были попытки пританцовывать. Но по коротким смешкам отца было понятно, что со стороны это выглядит так, будто у меня конвульсии. Только, даже такая мелочь не мешала мне вдоволь насладиться нашей, пусть и утомительной, но довольно атмосферной поездкой.

Но не долго длилось моё хорошее настроение.

Стоило завидеть перед собой деревянную, потертую временем, табличку с выгравированным на ней названием «Новый Орлеан» — наше настроение с отцом будто поменялось местами.

Он был рад, что наконец въедет в город, где больше не будет мелькать перед глазами приевшийся вид природы. А я же была огорчена тем, что теперь придется не то, что смотреть на однотипные дома и лица людей, но и привыкать к новой жизни здесь.

Когда отец неделю назад заявил о том, что мы переезжаем в новый город - я мягко говоря была в шоке. Ведь мне предстояло бросить свою нынешнюю жизнь, своих друзей, и даже своего парня. Хотя, он и предлагал, попробовать отношения на расстоянии, аргументируя это полезным опытом. Я была категорически против.

Ни, то, чтобы я не верила в его верность… но неприятное ощущение скребло по сердцу. И, поэтому было принято решение не рисковать.

Лучше я перетерплю боль вынужденного расставания, чем потом буду ещё больше страдать из-за совершенных им или мной ошибок. Да таких, за что порядочным людям было бы стыдно.

Только вот, это была не единственная причина вдруг испорченного настроения.

Стоило нам въехать в город, как через меня будто прошел немалый разряд тока, заставив удивлённо распахнуть глаза, а тело вздрогнуть.

Это ощущение продлилось не долго и закончилось так же внезапно, как и началось, заставив не на шутку ощутить нарастающее напряжение. Хотя, это ощущение можно было бы назвать страхом. Не привычной мне ранее паникой, которая била внутри тревогу.

Возникало предчувствие, что что-то грядет. И это «что-то» было не из разряда хорошего. Оно было пугающим. Заставляющим сердце забиться в бешеном ритме, а кровь вскипеть.

Город же оказался довольно мрачным на первый взгляд. А так же, он был не таким уж и маленьким, как я его себе представляла после прочтения небольшой, более ознакомительной, как для туриста — информацией, что находилась на просторах интернета.

Я ожидала разочароваться в новом прибежище для жизни, пока не увидела его уникальную архитектуру, сочетающая французские, испанские и карибские элементы. Как человек, который интересовался дизайном и архитектурой в обычной жизни — это открытие стало приятным бонусом, к более неприятному пребыванию на новом месте.

Но как бы не хотелось, а все течь плавно и с хорошим концом не могло.

Улицы были наполнены людьми. Как коренными жителями, так и многочисленными туристами, не дающие прохода. А их взгляды… они были странными. Я бы сказала, заставляющими кровь застыть в жилах, а холодный пот течь водопадом. Именно из-за этих странных ощущений мне пришлось вжаться в сиденье, лишь бы не видеть их.

К счастью, стоило проехать все оживленные улицы и достичь границы города, как наступило чувство безопасности. Пока самое приятное, что пришлось ощутить в этом городе.

Наш же новый дом оказался на окраине, что однозначно не могло не радовать после пережитого за столь короткое время. Рядом лес, людей практически нет - одним словом идеал.

– Вижу, ты хоть чем-то довольна. Я угадал с выбором нашего нового жилища? - чуть ткнув мне в плечо локтем, мужчина улыбнулся.

– Непременно. Если ещё и комнату мне рядом с ванной отдашь, то я тебя буду всю жизнь боготворить. - усмехнувшись, я потянулась за своей сумкой, что лежала на заднем сиденье.

– О, нет, эту комнату я уже присмотрел себе. Буду бороться за неё до конца, даже если придется убить собственную дочь. - с максимально серьезным лицом произнёс свою позицию Оливер.

– Знай, я также сделаю ради неё с родным отцом. Так что, наша битва обещает быть легендарной, согласен? - не уступая отцу, я вложила в свои слова всю серьезность, на какую была только сейчас способна.

– Определённо.

После этих слов по машине раздался звонкий смех, который закончился, стоило нам подъехать к новому дому.

Достав свою кожаную темно коричневую сумку, что отлично сочеталась с голубыми скине брюками, свободной белой футболкой и коричневыми ботинками чуть выше щиколотки, я вылезла из машины и, окинув новый дом взглядом, встала в некий ступор.

Он совсем отличался от тех интересных домиков, что мы проезжали по пути сюда.

Дом был построен из темного кирпича, который при полной темноте казался сотканным из ночи. Несколько этажей возвышались над нами, на одном из которых я уже приметила себе комнату, балкон которой выходит не на город или дорогу, а на лес.

Но что больше зацепило мой взгляд, так это странный флюгер, что возвышался на темно красной черепичной крыше - он был виде ведьмочки гладившей кота.

Достав из багажника несколько коробок с нашими вещами, отец заметил мой впивающий взгляд в эту железяку и, остановившись рядом, сам начал её рассматривать.

– Интересная вещица, да? - поинтересовался мужчина, вновь слегка толкнув локтем в мое плечо.

Это было его любимым приемом для того, чтобы привлечь моё внимание. И это не могло не раздражать, поскольку действительно имело эффект. Который, чтоб его, я не могла игнорировать.

– Я бы сказала глупая. - посмотрев на отца, я чуть прищурилась прежде чем задать приевшийся уже нам двоим вопрос. – Может уже расскажешь то, откуда у тебя деньги на этот дом? И с чего ты вообще решил всё бросить и переехать.

Он не отвечал, всё также смотря на этот нелепый флюгер. Но по тому, как напряглись его желваки, а на руках проступили вены от того, насколько сильно пальцы сжимали бедные картонные коробки - я понимала, эти вопросы имеют весомый ответ, который пока раскрываться не собирался.

Не став на него пока давить, поскольку сил после дороги совсем не было, я вернулась к машине и достав из багажника одну из своих коробок, направилась к крыльцу, попутно крикнув отцу с веселой ноткой.

– Чур моя комната рядом с ванной! - идя быстрым шагом к двери, попутно одной рукой ища в сумке ключи, я рассмеялась.

Наконец отмерев, мужчина улыбнувшись на услышанные слова, направился следом, отставая всего на несколько шагов.

– Ну уж нет, непоседа, она моя.

В этот момент в груди витала уверенность, что наш смех был слышен даже в центре города. Но меня это ни капли не волновало. Ни сейчас, когда я наконец перестала чувствовать тревогу из-за этого переезда.

Хотелось откинуть все мысли в сторону и насладиться одним из немногих вечеров, когда мы с отцом вместе, и можем вести себя так абсурдно и беззаботно, как ведут себя маленькие дети.

Именно в такие моменты мы становимся поистине близки. И именно их не хватает в нашей жизни с момента ухода мамы...

******

После часовой борьбы за территорию, в которой победа была отдана молодой крови, я с широкой улыбкой переступила порог новой комнаты. Глаза пробежались по просторному помещению, в котором со вкусом была выбрана и уже расставлена мебель.

«А прошлые жильцы смогли угадать мой вкус», — подумала я, когда наконец прошла дальше и, поставив коробку на прикроватную тумбу, принялась ее разбирать.

Правда, задорное настроение продлилось недолго. В руки попалась совместная фотография, на которой была изображена счастливая семья — молодая женщина с каштановыми волосами и лучезарной улыбкой, чуть постарше мужчина, с кудрявыми волосами и счастливым взглядом, который держал на руках маленькую девочку лет трех. Она с неким азартом тянула его волосы, совсем не замечая то, как их фотографировали.

Только… эта маленькая девочка еще не знала, что в тот год ее покинет самый дорогой сердцу человек. И, я совру, если скажу, что спустя годы узнала причину ее ухода, а следом и смогла с этим смириться. Это было чертовски не так.

Казалось бы, люди на ней выглядят счастливыми. Но действительно ли это было так? Может они были такими же как и все? Показывающие красивую картинку лишь на людях и снимках, а внутри на самом деле прогнили до самых косточек.

Я вдруг увидела на стекле образовавшиеся капли, которые быстро стёрла рукой, но они появлялись вновь и вновь.

Лишь потом пришло осознание, что это были слезы. Слезы, которые я сдерживала со дня, когда узнала о том, что придется всё бросить и начать жизнь с нового листа.

Пальцы до побеления стали сжимать белую рамку, от чего стекло в ней стало давать предупреждающие щелчки. Те самые, что давали понять о том, что ещё немного и оно треснет.

Треснет так же, как и моя жизнь в тот момент, когда удушающая мысль о начинании всего с нового листа посетила меня в ночь перед отъездом.

Но резкий крик с первого этажа заставил быстро отставить фотографию в сторону и, утерев следы от слез тыльной стороной ладони, выглянуть из своей комнаты.

– Паап, это ты так кричишь? - если это было так, то на это должна быть веская причина, а она никогда не бывает в нашей семье хорошей.

– Непоседа, быстрее сюда! Быстрее! - вновь крик отца отозвался с первого этажа, заставляя меня ощутить нарастающее напряжение.

Вернувшись в комнату, я стала искать предмет, который поможет в случае, если понадобиться самообороняться. И жертвой для этого стала милая статуэтка виде любимой исполнительницы, которая теперь может не только вдохновлять меня своей музыкой, но и возможно спасти жизнь.

Как только вещица оказалась в руках, а порог комнаты оказался позади, я прошла к лестнице. Тихо спустившись по деревянным, покрытым бордовым ковром со странными символами, ступеням, я кралась в сторону кухни. И хоть расположение комнат были еще не так хорошо знакомы, крик отца больше похожий на писк мыши, позволял не сбиться с пути.

Стоило приблизится к большой арке, что разделяла коридор от кухни, как я на мгновение замерла, собираясь с духом и считая до трёх.

— Один.. два…

А на три я уже выпрыгиваю из-за угла и становлюсь в стойку, готовая одарить любого вломившегося в наш дом теплым и, одновременно тяжёлым, поцелуем Ланы Дель Рэй в своем лучшем аутфите.

Но какой шок я испытала, увидев забившегося в угол между холодильником и стеной отца, который держал в руках метлу. И стоящую посреди кухни небольшую ящерицу, что с явным интересом наблюдала за ним.

Было видно, что для маленького безобидного животного, подобная реакция со стороны большого и грозного человека, была похожа на нечто странное. Совсем не похожее на нечто нормальное. Если такое понятие можно применить к животным.

Завидев меня, отец трясущимися руками, в которых держал метлу, стал тыкать в мою сторону и возмущённо лепетать.

– Виринея! Наконец-то! Убери эту дрянь, молю! - тыча то в меня, то в ящерицу метлой, он продолжал истерично говорить на повышенных тонах. – Не стой столбом, убери же её!

И тут, после временного пребывания в ступоре, я разразилась громким заливистым смехом. Прижав к животу статуэтку, пришлось облокотиться плечом на арку, дабы не упасть.

Если кому-то рассказать об увиденном, то никто и не поверит.

Взрослый мужчина. Высокий и достаточно нехило одаренный мускулами. Внедряющий страх одним взглядом, а также темнокожий и покрытый множеством татуировок. И ещё умеющий сломать кости одним пожатием руки - визжит как пятилетняя девчонка при виде маленькой безобидной ящерки.

Еще немного и от смеха я сорву не только связки, но и живот, к которому продолжала прижимать обеими руками тяжёлую статуэтку с любимой исполнительницей. Которая, хоть и была не живой, но явно тоже прибывала в шоке после увиденного.

– Хватит смеяться! Ты выкинешь эту маленькую дрянь или нет?! - продолжал возмущаться отец, который уже явно своим телом сделал в углу вмятину - настолько сильно он в него вжимался от страха к крохотному существу.

– Д-да, дай секунду. Мне нужно перевести дыхание... - смеясь, я осела на пол возле арки, пытаясь остановиться и восстановить дыхание.

Мне потребовалось несколько минут на то, чтобы перестать смеяться, и ещё столько же, чтобы восстановить свое прерывистое дыхание.

Когда мне наконец удалось успокоиться, я поднялась на ноги, поставив Лану на кухонную тумбу. Затем подошла к ящерке, которая сразу же перевела все свое внимание на меня.

Стоило мне наклониться и протянуть к ней руку, как она не сомневаясь ни секунды залезла на неё.

Подняв бедолагу и прижав к груди, я стала осторожно гладить её пальцем. Но не лишая внимания и отца, который видимо наконец смог выдохнуть, пусть и не полной грудью.

– Эта мерзость чуть не довела меня до инфаркта когда выскочила из-за шкафа под мойкой. - недовольно пробурчав, Оливер осторожно обошел меня и вернулся к распаковке коробок.

Похоже маленькое создание прекрасно понимала нас, поскольку стоило отцу нелестно высказаться о ней, как мне показалось, будто она нахмурилась глядя на него.

– Хей, она очень даже милая. Не нужно так о ней.

Усмехнувшись, я взглянула на ящерицу, которой видимо понравились сказанные мной слова. Поскольку она сразу же прикрыла глаза и стала ластится об руку.

– Она?! Милая?! Черт, да я б лучше съел сырую жабу, чем когда-то соглашусь с этим. - тяжело вздохнув, он отставил на пол пустую коробку и стал раскладывать посуду по ящикам.

– Я могу организовать - ехидная улыбка тронула уголки моих губ. – Месье, вам с соусом или вы так, в сухую предпочитаете? - я заговорила со всей серьёзностью и вежливостью, привитой подработкой вне школьное время официанткой.

Вдруг обернувшись на меня через плечо, отец вопросительно изогнул свои темные брови. И все бы ничего, если бы мою серьёзность не сломила попытка сдержать смешок, когда он вновь побелел от вида ящерицы.

Она же с таким интересом наблюдала за ним, будто была диким зверем готовым напасть в любую минуту на примеченную ранее бедную жертву.

Он отвернулся, а я вновь звонко рассмеялась, закинув голову назад.

– Ви, убери её с глаз моих. Мне кажется она хочет съесть меня живьём. И я уверен, что эта дрянь даже не подавится.

– Конечно, пап. Ночью она подкрадется к твоей постели, и пока ты будешь сладко спать, широко откроет свой маленький ротик, чтобы не моргнув и глазом проглотить тебя.

– Чего..? Правда что-ли?! - вздрогнув после моих слов, он с опаской покосился на ящерицу.

– Конечно, это чистая правда.

Не переставая заливаться смехом, я пошла обратно в комнату, оставляя отца с его страхом к маленьким созданиям и мыслями о том, что ночью он может стать их ужином.

Но поднимаясь по лестнице на второй этаж, до слуха добрался мерзкий стук в дверь. Заставив, остановившись на пол пути, начать отчитывать до трёх.

– Раз... Два...

– Виринея, открой дверь! - вновь послышался отцовский голос из кухни.

Именно ожидая такого поворота, я не стала подниматься дальше, а остановилась в ожидании его трёх заветных слов. Тем самых, что заставляли ненавидеть подобный звук, если я сама не ждала гостей.

Ведь даже в старом доме он не ленился попросить меня в любой удобный момент открыть дверь, хотя в это время и сам может быть свободен.

Если мама ушла от нас из-за этого, то я готова её понять.

Порой мне и самой хочется сбежать от него из-за подобных глупых мелочей. Но, все же, любовь была сильнее. От чего я каждый раз иду и открываю эту чёртову дверь, конечно же не лишая себя возможности высказать все не путевому родителю. И, иногда, даже делаю это в слух.

Ему полезно знать о подобных нюансах в своем поведении.

Вернувшись в холл, я подошла к старой деревянной двери и, прежде чем открыть её, усадила новую подружку на своё плечо. Перед этим поправив одной рукой распущены волосы, дабы та не запуталась в них.

А когда дверь открылась, перед моим лицом замер мужской кулак. В тот же момент мы с ящеркой одновременно наклонили головы набок, выражая все сложившееся непонимание.

– Ой, прошу прощения, я не собирался... То есть, нет, я собирался... Но я не...

Оторвавшись от своего мобильника, молодой парень завидел моё, не очень дружелюбное выражение лица. И сразу же опустил руку, пытаясь подобрать слова.

К слову, выходило у него это скверно.

– Да-да, вы не собирались стучать по моему лицу. Я все понимаю. Это лишь простая случайность. - чуть зевнув, я постаралась успокоить незваного гостя. – Вы что-то хотели? Уж простите, я бы вас обязательно пригласила внутрь, но сил на контакт с какими-либо людьми нет. Так что, давайте побыстрее. Если конечно и вы не желаете, чтобы уже я настучала вам по лицу, но уже этой тяжёлой дубовой дверью.

Постучав пальцами по темному дереву, я указала незнакомцу на то, что может славно поработать над красотой его лица. На любезные разговоры ни сил, ни желания, не было. И я очень надеялась, что он поймет об этом сразу.

Посмотрев сначала на дверь, а затем на меня, незнакомец усмехнулся. Вызывая этим жестом еще большее раздражение, чем короткий диалог до этого. Он не спешил озвучивать свою причину визита, уделяя больше внимания на рассмотрение моей персоны.

Выждав минуту, я сделала шаг назад от двери и намеревалась её закрыть, как его рука резко легла на мою, останавливая давно образовавшейся порыв побыстрее избавиться от него.

Прибывая в шоке от такой наглости, я не заметила как он уже стоял в доме и придерживал рукой дверь.

– Какого... - отдернув руку и прижав её к груди, я окинула парня хмурым взглядом.

– Уж, прости, за мою дерзость, но ты начала первой. А я в долгу не остаюсь.

Его слова и поведение стало настолько разжигать внутри неприязнь и желание хорошенько вмазать по самодовольной мордашке, что единственной останавливающей для меня причиной стало появление отца.

Похоже, услышав посторонний мужской голос, отец решил выйти и проверить, кто мог бы к нам пожаловать. И сделал он это весьма кстати. Иначе, готова поклясться единственных автографом кумира, что сейчас наша входная дверь могла стать орудием убийства.

Уж, очень сильно я желала хорошенько приложить этого наглеца головой об дверной косяк.

– Молодые люди, я вам не помешал? - вытирая руки об кухонное полотенце, отец встал за моей спиной.

– Ох, совсем нет, мистер... - запнувшись во время обращения, он неловко улыбнулся.

– Эшборн. - внимательно всматриваясь в гостя, он решил спасти его из неловкой ситуации. – А вы?

И зачем? Пусть этот идиот почувствует хоть небольшую дозу стыда, если у него вообще исправно он работает.

– Ах, да. Прошу меня простить, что сразу не представился. Меня зовут Ник Чендрэт, я сын живущих людей через забор и по совместительству ваш новый сосед. А эта... - покосившись в мою сторону, он незаметно подмигнул, от чего моё возмущение возрастало с новой силой. – Милая леди не дала мне такую возможность. Пожелав разу же выставить из вашего чудного дома.

– А, да, дочка у меня такая, с характером девочка. - усмехнувшись, отец положил свою руку мне на макушку и растрепал волосы. – Ей бы сначала по возмущаться и кого-нибудь пригреть чем-нибудь тяжёлым, и только потом разбираться в ситуации.

От подступающей к горлу злости, я начинала не на шутку кипеть. А желание хорошенько кого-то из них приложить об эту несчастную дверь, росло ежесекундно.

Вместе с ощутимым гневом внутри, в доме возник порыв холодного, можно сказать могильного, ветра. А удивленный взгляд отца наконец оторвался от меня и прошёлся по коридору, который наполнил прохладный воздух и странный запах. Но видимо, последнее ощутила только я.

– Сквозняк? - вдруг Ник озвучил то, что явно уже собирался сказать отец, чуть приоткрыв рот. Но сразу же его закрыв, кивнул в знак согласия.

– Дом старый, поэтому скорее всего он.

Я возмущённо развела руками, пытаясь избавиться от такой унизительной части этой беседы, где главной связывающей их темой был мой характер, и только потом вдруг образовавшийся сквозняк.

– Знаете что? Да катитесь вы оба к черту! - окинув злым взглядом сначала Ника, а затем и отца, я остановила свою волну негодования на втором. – И если ты ещё раз потревожишь меня из-за пустяка, то я прослежу за тем, чтобы ты не смог уснуть ближайшие несколько ночей.

Указав отцу взглядом на сидящую на плече ящерицу, я резко развернулась на пятках и, быстрым шагом ушла в комнату, лишь бы вновь не услышать какой-нибудь глупости в свой адрес.

Иначе, клянусь, меня сегодня посадят уже за два предумышленных убийства... И не буду лгать, они станут первым и единственным хорошим воспоминанием в этом городе.

А чувство того, что ветер следовал по пятам до самой комнаты дало о себе знать лишь тогда, когда я переступила её порог и показательно хлопнула дверью, выражая тем самым все бурлящее негодование.

Чертов новый сосед. Чертовы глупые комментарии отца. Чтоб они провалились в канализацию с отходами!

Но стоило моему взгляду вновь упасть на фоторамку, как на смену злости стала приходить съедающая пустота. Тягучая, словно смола, которая постепенно засасывала.

Отец так и не рассказ мне причину маминого ухода, сводя все попытки узнать об этом к своим глупым шуткам. Но по его грустному взгляду, который проскальзывал в моменты, стоит кому-то упомянуть о ней — можно было с лёгкостью понять, что ему все ещё больно поднимать эту тему.

А хоть дочкой я была и не самой лучшей в плане упертого характера, но когда стоит остановиться и не давить на него, я прекрасно знала. Уж в этом мы были похожи. Ведь порой и он понимал, когда действительно лучше отступить, дабы не сделать больнее или не ворошить вновь затянувшуюся рану.

Выдохнув, я поежилась от холода, витавшего в комнате. Пришлось обойти все окна и проверить их на наличие допускаемых сквозняков. А когда убедившись в их отсутствие, я наконец прошла к кровати, то первым делом скинула несколько полупустых коробок с мелочью.

Только после этого, сняв с плеча новую мини-подружку и, усадив на кровь, я легла рядом. Удобно устроившись на спине, подложив под голову руку, глаза устремились в потолок.

На улицу спустилась ночь, которая должна была подарить долгожданное спокойствие и умиротворение. Но ничего из этого не было. Вместо них в груди было сомнение в верности этого переезда.

В голову лезли разные мысли. Часть из них лишь добавляла вопросы, а часть была о семье. Той самой, о которой я грезила по ночам: мама, папа и я сидим у камина, пьем заваренный зеленый чай, и рассказываем истории из жизни.

Не знаю сколько прошло времени. Но проникающие в комнату лучи раннего солнца давали знать, что уже достаточно много. Но только сейчас сон настиг меня, заставляя откинуть мысли на задний план.

Наконец спокойствие и умиротворение настигло мой разум. А все нерешенные вопросы, волнующие душу мысли, и другие дела пусть остаются до пробуждения. Сейчас же нужно хорошенько выспаться, чтобы иметь на всё это силы.