Эшелон идёт на запад

Сидя под мостом небольшого железнодорожного переезда, я пил пиво и сам с собой философствовал о крутости Ричи Блэкмора и его вкладе в мировую рок-культуру. Лёгкий хмель давал о себе знать и все мои философские измышления автоматически превращались в неопровержимые аксиомы. Хотя изначально всё это и так было понятно. Великие мысли великого мыслителя прервал мой давний деревенский приятель Дикий, который почти что кубарем скатился по поросшей травой железнодорожной насыпи ко мне под мост.

Изначально у него была кличка «дикобраз», из-за жёстких и растущих в разные стороны волос. Но звучало это как-то длинно и не благозвучно. Лишь со временем став Диким, он почувствовал всю прелесть крутости, когда его называли именно так.

Когда наконец земное притяжение «докувыркало» его бренное тело до окончания насыпи, ничуть не растерявшись, он побежал ко мне под мост, крича:

- Панк, прикинь, у нас тут реконструкторы завелись! Серьёзные!

- Это которые по лесам с острыми ушами ходят, орут заклинания и остервенело махают палками? - лениво спросил я, отпивая пиво.

- Не-е, - помотал он «дикообразной головой. - Говорю ж тебе — серьёзные! Это тебе не студенты первокурсники, с картонными мечами и швабрами заместо лошадёв.

- И что в них тогда серьёзного? - я равнодушно поинтересовался.

- А то, что для своих игр, ну или что там у них, они замутили цельный паровоз.., с вагонами. Кстати, - тут Дикий потыкал указательным пальцем вверх, - прямо над нами катаются, по этим вот путям.

Не скажу что прямо как-то сильно, но в какой-то мере меня это заинтересовало. Насчёт участия в этом движении не знаю, а вот полазить и поглазеть очень даже можно.

- А где они тусуются? В депо нашем что ль?

- Ни малейшего представления, - Дикий плюхнулся на траву, в тень моста, открывая взятую из моего пакета бутылку пива. - Я их видел всего-то пару раз, ближе к вечеру. Там впереди по путям поворот, они, видать, скорость сбрасывают и медленно тут катят.. Я глянул.. Вроде прикольно так.

Он пожал плечами и за несколько глотков добил бутылку пива, убирая её в тот же, попутно и мусорный, пакет и, гремя остальными, выискивал целую.

- Если так интересно, можешь покараулить тут, - предложил он, продолжая шарить по пакету. - А на зуб что есть?

- Да ну, - отмахнулся я. - В такую жару мне не особо хочется есть.

- А о друзьях своих ближних не подумал? - он выудил из пакета вторую бутылку и разочарованно поглядел в мою сторону.

- Друзья наши ближние либо пьют халявное пиво, либо идут нахрен. Андерстенд? - на всякий случай уточнил я.

- Я-я, офкос, - от безнадёжности бытия протянул Дикий.

Видимо он в корне был согласен с моим веским аргументным аргументом. Ибо как говорят аборигены Новой Зеландии - «либо пан, либо никак». А может и не они, а может и вообще не так и не то говорят. Хрен с ним. Но всё же, если это они, то очень даже ловко сказано.

Развалившийся уже на траве Дикий приподнялся на локте, обернувшись ко мне:

- В клуб сегодня идёшь? Я планирую..

Представив наш деревенский клуб с надоевшими песнями потухших звёзд девяностых, распитием самогона не пойми с кем и дёрганий, слабо напоминающих танцы, с какими-то бабами, а потом разборки с их парнями в стиле «чё», «да ты чё?», «да ты знаешь чья она?» и так далее, то мозг мой сразу же отметал сие предложение на тему вечерне-ночного времяпрепровождения.

С самого детства я очень любил поезда и всё что с ними связано (оттого и тусовался, кстати, всегда в районе железнодорожного моста — красиво). Внешний вид, звуки, запахи.. Я много раз представлял себя едущим в кабине машиниста товарного состава. Рельсы, шпалы, проносящиеся за окнами природа. Романтика. Но что-то как-то не сложилось не сошлось. Так что меня вполне устраивало и просто наблюдение. Вот и сейчас, сидя под мостом, я пил пиво и ожидал очередного состава, который прогромыхает стальными колёсами над моей головой.

- Не, - я отмахнулся от «дикого предложения» о вечерней клубной жизни. - Подожду твой реконструкторский паровоз. Интересно ж глянуть чё за аппарат.

- Ну как знаешь, - обиженно и разочарованно протянул друг. Ему явно не хотелось в одиночку дёргаться, пить самогон и драться с городскими мажорами из-за баб. В принципе его можно было понять. И я понимал. Но восемнадцатилетний «мужчина», сидящий внутри меня, говорил, что пора вырастать из танцулек и клубов и начинать заниматься чем-нибудь более серьёзным (поезда не в счёт!).

Теоретически он был прав в своих мыслях, но я пока не торопился соглашаться с ним и всеми его пунктами.

- Ладно, тогда я посайгачил, - Дикий обменял у пакета пустую пивную бутылку на полную. - Пойду переоденусь тогда. Подтягивайся если чё.

- Оке, - отсалютовал я ему, зная что никуда подтягиваться желания у меня нет.

Допив пиво, я обнаружил, что удаляющийся «добрый друг» опустошил весь арсенал моего стратегического запаса. Зло глядя вслед безжалостному расхитителю пивных резервов, я принял нелёгкое в тот момент решение — поднять пригревшуюся пятую точку с земли и отправиться в ближайший алкогольно-ширпотребный магазин, дабы пополнить арсенал бутылочных снарядов. Так-то ожидать повеселее будет.

После успешного штурма Форт-Нокса, в лице вышеупомянутого заведения, я довольный собой, отправился обратно. Наконец дойдя до места свой будущей дислокации, я уселся на траву на пригорке и в постепенно спускающихся сумерках стал ждать уже ставший заветным реконструкторский поезд.

Пока что меня окружало лишь птичье пение и шум листвы небольшого леска, который стоял параллельно железнодорожным путям. Где-то вдалеке неистово брехали друг на друга собаки, да слышались редкие автомобильные гудки и пьяные крики. Никакого звука, напоминающего о приближающемся составе, даже и близко не было. Уж в этом я немного понимал.

«Не судьба видать», - разочарованно решил я, собираясь уже вставать и топать в сторону дома. В конце концов поезд это не машина, чтоб туда-сюда просто так гонять когда вздумается. Логично.

Но тут до меня донёсся глухой гул, а земля, казалось, слегка завибрировала. Тонкий пронзительный свист и клубы белого дыма над верхушками деревьев убедили меня в том, что состав приближается и я не зря не ушёл со своего любимого наблюдательного пункта. «Паровоз!» , догадался я, будучи довольным этим своим логическим и гениальным умозаключением.

Рельсы тянулись и петляли среди леса, поэтому я пока мог только слышать звуки и видеть дым от приближающейся машины.

Гул значительно нарастал, а вибрации вокруг усилились, когда наконец из леса появился сам паровоз. Я быстро выхватил телефон, дабы заснять этот интересный кадр — паровоз, окружённый лесом и клубами дыма в наступающих сумерках. По всем законам физики и химии, да и всех прочих наук, телефон мой сыграл траурную мелодию выключения, вызванную полной разрядкой батареи. Ничего удивительного я в этом не увидел. Так всегда бывает на самом интересном месте.

Паровоз продолжал свой неспешный путь, обволакивая всё пространство вокруг себя дымом и паром. Равномерно и монотонно работали механизмы. Да уж, тут было на что посмотреть и чем восхищаться. Паровоз как раз сбрасывал скорость и с лёгкостью можно было всё хорошенько рассмотреть.

Он тянул не современные скучные вагоны, а старые, очень даже симпатичные. Начало двадцатого века. Хотя может и девятнадцатого. Плоские без излишеств стенки, пассажирские окна с тоненькими рамами. На одном был намалёван большой красный крест. «Санитарный!» - уже в который раз за день моя логика зашкаливала все человеческие нормы. Буквы и цифры на их боках что-то могли говорить только знающим людям. Но я в эти аббревиатуры особо не вникал. Чукча не писатель, чукча созерцатель!

И вот когда уже паровозная махина уже поравнялась с моим наблюдательным пунктом, то в моей памяти сразу же всплыли кадры со школьных времён, когда мы с пацанами катались на товарных вагонах, составы которых тут постоянно курсировали и всегда сбрасывали скорость на этом участке пути.

Благо у этих старых выгонов с каждой стороны было по небольшой пассажирской площадке, на которой можно вполне комфортно уместиться, а не болтаться на одной ступеньке товарного вагона, держась за поручень из последних детских сил.

Сила интереса и ностальгии нещадно тянула меня воплотить мысли в реальность. Тряхнуть стариной что ли.. Сделано-сказано.. Не, наоборот там было!

Быстро сбежав с пригорка, я уже вскоре очутился около железнодорожного полотна. Даже какой-то запах старины ощущался в воздухе. Мимо плавно и мерно проезжал вагон, который мне до смеха показался милым и домашним — на его окнах были белые узорчатые занавесочки. На его боку красовалась позолоченная эмблема с двуглавым орлом, маняще поблескивая в лучах закатного солнца. Своего вагон добился — я бросился бежать к нему. Судя по гербу, в нём ехали те самые главные и крутые реконструкторы. Вспомнив «молодость», я резво вскочил на нижнюю ступеньку, держась за поручень подтянулся и через мгновенье очутился на платформе мягко едущего и плавно покачивающегося вагона.

Немного отдышавшись и чуть успокоившись, я подобрался к двери, ведущей в салон вагона и взглянул в небольшое окошечко, позволяющее видеть то, что происходило внутри.

Там, за большим столом, стоящим по центру и занимающим добрую половину вагона, сидели люди в военной форме. По её внешнему виду я догадался, что это офицерская форма времён Первой мировой войны. Уж явно не Великой Отечественной и не петровской эпохи. Книжки ж всё-таки читать умею и люблю. На столе были разложены карты. Офицеры с умным видом тыкали в них пальцами и что-то говорили. Но из-за закрытой двери я слышать их не мог, хотя не думаю, что смог бы понять. Сидевший во главе стола, видимо их главный, с задумчивостью кивал на их слова и пил чай из стакана с серебряным подстаканником. Остальные же, наливали себе в небольшие рюмочки что-то из графина, стоявшего тут же на столе.

«Блин, реально мощные реконструкторы, - подумалось мне. - Форму намутить дело не хитрое, а вот раздобыть паровоз, да ещё и с вагонами.. Это сильно, очень мощно. Видать не один миллион отстегнули на свои забавы. Ну или как там у них это всё зовётся.» Внезапно паровоз резко дёрнулся вперёд, набирая скорость. Это было крайне не кстати. Не ожидая такого толчка, я случайно налёг всем своим телом на ручку вагонной двери, открывающей её. Та с шумом открылась и о что-то ударилась, а я с криком «Тва-аю же ж мать!» грохнулся через дверной проём прямо к подножью офицерского стола, осыпаемый сверху осколками стекла от ещё недавно целого наблюдательного окна.