Если его позвать

Лагерь наш недалеко от поселка манси стоял. Помню, как вертухаи-новобранцы еще волыну дергали, когда трассу поутру лыжня пересекала. Однако не ссорились – так самый большой начальник велел. У него с этим народом какие-то дела были, это все знали.

Ну а когда я откинулся по амнистии, а Валька остался, он так сказал:

- Убегу, Дамир… Убегу все равно.

Я ему – мол, недолго осталось уже, погоди… Встретить обещал.

Только не встретились мы. А может, встретились – это у манси надо спросить. Про то и рассказ.

Валька, как снег сошел, дернул в тайгу. Большая фора у него была, на зоне в праздник перепились все, отсутствие его на поверке не сразу заметили, с бодуна-то. Ну а потом, конечно, догонять пошли. Злобный пес у них был, Анчар звали, мог в одиночку кого угодно завалить. Хорошо обучен.

И вот Валька, где себе ночлежную гайну под обрывом настелил, проснулся на рассвете – слышит, лает Анчар. Далеко, но явно по следу идет. Валька думает – сейчас по ручью, а потом на дереве пересижу. Авось не увидят.

Спустился к воде и пошел по ручью, сапоги с портянками в руках несет. А вода холодная, ноги ломит, скоро он уж и чувствовать перестал. Зашел за излучину, глядь – а там охотник мансийский стоит, к лесу прислушался.

- Тебя, - говорит, - гонят?

- Меня, - отвечает Валька, а сам думает – будь что будет, что меня этот пристрелит, что те…

- Помочь, - говорит незнакомец, - тебе?

Валька нахмурился.

- Как, говорит, ты мне поможешь?

- Я шаман, - отвечает тот. – Станешь со мной молиться – все хорошо, правильно будет.

- Кому же, - спрашивает Валька, - мне молиться?

И смотрит – а тот охотник действительно шаман. Бусы на нем костяные, на каждой – лицо вырезано. И все лица – разные. Нанизаны по порядку.

Валька согласился. И вот шаман завыл что-то, глаза закатил… а лай все ближе, но Валька уже и не слышит его, на шамана глядит.

- Молись, - говорит шаман, - великому духу своему… Видение мне было, что зовут его Кива Йар Солей.

Валька думает – «Солей» по французски, это понятно… «Яр» - примерно то же самое, только откуда-то из старорусского… «Кива» - возможно, тоже по французски… Из головы что ли у него это шаман прочел?

И стал Валька на колени, и молится этому Киве…

А потом уже мы с ним встретились. Мне мужики рассказывали – Анчар так домой и не вернулся. Те, что с ним были – говорили, убили они Вальку… при попытке к бегству застрелили. А затем… затем из-за деревьев вышел Валька, в мансийской одежде, с ожерельем костяным на шее… и дальше они не помнят, что было.

Я видел это ожерелье, когда понял про все это… Там не только мансийские лица были, но и русские, и другие народы. По порядку лица нанизаны. Тогда еще Вальку за плечо тронул – ты, спрашиваю, это, или не ты?

- Да, - говорит он мне. Печально так… - Я за него. Только у меня второе имя есть, точнее, первое. Я за него жизнь доживаю, потому что он мне молился, и теперь его душа во мне живет. Поэтому я и великий дух. Кива. Валькины долги раздаю, Дамир.

Понял я, а что было делать? Допили мы с ним пиво с утра. Он еще заходил иногда. Как бы живой Валька заходил. А потом ушел – искать себе новое лицо.

- Если, - говорит, - станет невмоготу – зови меня…

А сам такой нездешний – в длинном плаще с отворотами, на них какая-то морось мерцает, в волосы словно ветки рябины вплетены, на голове – корона из золотых листьев с жемчугами, а на шее – лица.

Только не стану я его звать. Потому что тогда на шее у него Валькино лицо появится.

Как-нибудь сам со своими долгами разберусь.