Если ты дочь короля

Минуту в зале стояла тишина. Король, придворные, рыцари, слуги – все немо таращились на белесую от прилипшей соли драконью голову. Марселин бросила ее прямо к подножью трона, который занимал отец. Глаза дракона по-птичьи закрылись пленкой после смерти, но даже без огненного взгляда голова производила впечатление.

Первым в себя пришел Гад де Змей – Марселин не могла звать его иначе за подлую натуру.

- Какая удача! Как повезло, что с принцессой были храбрые рыцари и убили дракона, чтобы она могла привезти вашему величеству его голову! – громко сказал пэр.

Марселин на мгновение закрыла глаза, и перед мысленным взором вновь пронеслась струя пламени, сжигающая весь ее небольшой отряд.

Чужак вышел к их костру, когда от ужина не осталось даже духа, одни воспоминания, да и те – скудные, как сам ужин. Под давлением дворян отец не позволил Марселин взять большой отряд и провизии отпустил ровно столько, чтобы хватило девице и пяти мужчинам на пару дней.

Марселин точно знала, кому обязана такой экономией: лидер приближенных ко двору пэров Гад де Змей сыграл на сомнениях короля, боявшегося отпускать дочь на борьбу с драконом. Служанки рассказали, что Гад де Змей убедил ее отца, будто принцесса испугается дорожных тягот и через пару дней повернет обратно. Зачем срывать с места рыцарей и снаряжать обоз с продуктами, которые все равно вернутся на королевскую кухню? И потом, увидев малочисленность отряда, принцесса поймет, что дракона им не одолеть, и бросит эту затею навсегда. Марселин знала, что отец именно этого и хотел бы, поэтому так легко поверил своему советнику, и не поверил в силы и таланты дочери.

Когда провизия закончилась, Марселин даже порадовалась, что их отряд так мал: они третий день шли по гористой местности, охота тут была плохая. Зато они все чаще замечали выжженные круги среди скудной горной растительности и почерневшие от жара камни. Скорее всего, следы от драконьего огня, что значит, его логово все ближе.

Это они и обсуждали, сидя вокруг костра, когда появился чужак. Он просто вышел из тени и молча разглядывал их, пока Карл не заметил незваного гостя и не дал знак остальным. Чужак пришел с пустыми руками, в изношенной одежде, но держался, словно застукал воришек на заднем дворе. Тонкие губы кривила усмешка, черные волосы против традиций спускались ниже плеч. В отсветах костра его кожа казалась обсыпанной угольной пылью – такая смуглая. Большой камень загораживал Марселин обзор, и она не видела, есть ли у чужака обувь. При виде Марселин на лице чужака отчетливо проступил гнев. Она носила мужскую одежду, но после ужина распустила тугую прическу на макушке, позволив светлой косе струиться по плечу.

- Всякого повидал, - сказал чужак насмешливо, - но, чтобы ко мне приходили со своими шлюхами, как на увеселительную прогулку, это уже наглость!

- Как смеешь?! – сэр Валентин вскочил и дернул меч из ножен.

Следом поднялись остальные. Еще двое, назначенных вместе с ним дежурными, вынули оружие, отсветы пламени рисовали на их доспехах грозные узоры. Оставшиеся двое положили ладони на эфес, готовые вступить в бой, если товарищей вдруг постигнет неудача. Но они уже сняли латы, потому что провели более суток на ногах, дежуря в прошлую ночь.

Марселин только набрала воздуха, чтобы успокоить своих рыцарей, как незнакомец вдохнул всей грудью и выпустил мощную струю пламени. Сэр Валентин толкнул Марселин за валун и прикрыл своим телом, но она успела увидеть, как люди вспыхнули, будто спички – разом. В уши ударил многоголосый крик. Она извернулась, выглядывая из-за плеча сэра Валентина, и щеку обжег порез о наплечник. Сэр Грегор с поднятый мечом бросился на врага, а сэр Дакс упал на колени, а потом и навзничь. Двух других Марселин уже не могла узнать, от них остались черные тени на земле.

Она вслепую нащупала на земле свой меч, который положила рядом на время ужина.

- Пустите! – приказала рыцарю, и тот сдвинулся, но тут же придержал ее за плечо.

- Я атакую, останьтесь здесь, - вполголоса сказал он, но Марселин мотнула головой.

- Идите справа, - велела она, и сэр Валентин кивнул.

Она поползла по земле, огибая валун, и слышала звуки ударов и рык сквозь шум в ушах. Сэр Валентин прокричал свой девиз, бросаясь на врага, Марселин досчитала до пяти и тоже вскочила. В нос ударила вонь паленого мяса, но Марселин запретила себе думать. Замах, удар, отскочить, замах, удар. В этот раз дракон успел увернуться, но первый удар достиг, хотя и не достиг шеи, располосовал руку по всей длине. Дракон отмахнулся от ее третьего удара, и сэр Валентин вогнал клинок ему прямо в живот. Кровь из распоротой руки дракона брызнула на лицо Марселин. Она успела уберечь глаза, только щеку ожгло, и во рту появился металлический привкус.

- И впрямь, - сказал мужской голос совсем близко, и Марселин очнулась, вспомнив, что она уже во дворце. Высокий дворянин с бледной кожей искоса глянул на нее и тут же подобострастно улыбнулся королю. - Дракон жил в северных землях столько лет, наверное, он был стар и слаб, поэтом даже небольшому отряду удалось так быстро с ним справиться. И хорошо, что это случилось сейчас - эта победа войдет в хроники правления вашего величества.

Слаб?! Марселин вспомнила, как закричала и бросилась вперед, держа меч перед собой. Сэр Валентин зашел правее, дракон повернулся к нему, открывая бок. Удар, и Марселин плашмя шлепнулась на голые камни. Перед глазами поплыли цветные круги, а весь воздух вышел с громким «Хек» и не хотел заходить обратно. Она сжала зубы и подвывая от боли, поднялась. Шустрый, гад. Марселин так и не поняла, когда дракон ее ударил. Сэр Валентин стоял на коленях, облитый кровью, и давил на рукоять меча, который до середины загнал в мощную драконью лапу. Дракон еще не перекинулся полностью, из человеческого тела вздымалась жуткая морда ящера на чешуйчатой шее, и ноги превратились в лапы. Марселин поняла: последний шанс. Собрала остатки сил и молча ринусь вперед. Драконья голова запрокинулась, и в небо ударил нечеловеческий рев, в тот же миг Марселин вонзила меч в живот врага. Мужские ладони обхватили ее пальцы вокруг рукояти и надавили, вынуждая опуститься на колени. Огромный по-птичьи круглый глаз уставился на нее, и Марселин всем телом налегла на меч, используя твердеющую чешую на нижней части тела как точку опоры. Клинок дернулся в обратную сторону, расширяя рану в еще человеческой груди дракона. Миг, и человеческие ладони стали кожистыми лапами, тело в поношенной одежде раздалось сразу во все стороны, и ткань превратилась в чешую. А застрявший клинок все резал и резал почти без ее помощи. Из раны хлынула черная кровь, потоком жидкого огня окатив Марселин, рана на щеке снова полыхнула болью, и Марселин больше не смогла сдерживать крик. Все тело скрутило судорогой, и она упала в темноту.

Когда пришла в себя, солнце было почти в зените. Марселин поднялась с земли и огляделась. Тушу дракона с распоротым брюхом облепили насекомые, в сторону прыснула вспугнутая ею пара мелких зверьков. Сэр Грегор в бою лишился головы, Марселин поискала ее взглядом, но не нашла. Сэр Валентин лежал лицом вниз, его тело успело остыть. А сама Марселин немного отлежала левую руку, но в остальном была в порядке. Не болело отбитое тело, не гудела голова. Марселин пощупала щеку – ни царапины. Она старалась не думать о том, что случилось, ни пока рубила дракону голову, ни когда стаскивала тела рыцарей в кучу и обкладывала камнями, чтобы не добрались звери. Ни когда пришла в ближайшую деревню с большим окровавленным свертком и пообещала показать голову дракона, если ей дадут соли.

В зале стало шумно, и Марселин снова очнулась от мыслей. Придворные спешили поздравить короля с победой над драконом. И добавляли, как же принцессе повезло, что удалось довезти голову чудища. При этом подразумевалось, что принцесса в лагере ждала окончания боя, чтобы забрать трофей.

Марселин ощутила, как внутри поднимается волна жара. Вспомнила, как металл скользил в измазанных кровью руках. Она посмотрела на морду дракона и сейчас увидела то же, что и за миг до его смерти: слабую улыбку. Словно он знал, что будет после, что скажут те, кто не видел боя. Стараясь сдерживать клубящуюся внутри ярость, Марселин с надеждой посмотрела на отца. Он поднял руку, призывая к тишине и перевел взгляд на дочь.

- Я очень рад, что все закончилось. И тебе очень повезло, что закончилось хорошо. На этот раз. Надеюсь, это станет тебе уроком и напоминанием не ввязываться в подобные авантюры. Да, дочь моя?

Она почти хотела ответить, как положено послушной дочери, но поняла: стоит открыть рот и то, что клубится в груди, что подпирает у горла и щекочет – вырвется. За спиной вдруг раздался шепот: «Эх, надо было поехать с ними. Сейчас бы все почести мне достались».

И Марселин не сдержалась.

Огненная струя вместе с криком отчаяния и злости вырвалась из ее горла, сжигая все на своем пути. Марселин задрала голову, выпуская ярость вверх, видя, как чернеют своды зала, как падают оплавленные светильники. Она вдохнула, глотая последние языки пламени и встала прямо. Марселин обвела зал взглядом. Король вжался в трон, придворные попятились к стенам да так и застыли, некоторые упали на колени. Она вдохнула полной грудью, и люди дрогнули. Впервые в жизни Марселин ощущала себя свободной и полностью довольной собой. Она не хотела ничего им объяснять, их мнение больше ничего не значило. Она глянула на свои руки – чешуи пока не было – и под гробовое молчание вышла из зала. Надо вернуться на гору и поискать пещеру. Драконам ведь положено селиться в пещерах, верно?