Эстетика серых подоконников

Аромат герани всегда перемещал Марину в детство: туда, где лёгок был каждый день, где бабушка пекла одинаковые пирожки, конвейерно, все на подбор. Детство в своё время закончилось неожиданно, она бы даже сказала, что оно больше скоропостижнулось, чем ушло, и стали даже загасать в памяти все щенки бабушки и вкус её пирожков. Она даже не помнит уже, какие растения стояли на её подоконнике.

Но там точно была герань.

Местные жители уже давно кричали о том, что улицу Рубинштейна пора сделать пешеходной: узкая, однополосая, в общем, типичная улочка исторического Петербурга, наполненная кафе и ресторанами. Марина любила свой родной город, его эстетику, его краски, каждый район, который облазила ещё в подростковом возрасте, когда нет денег, нет права покупать алкоголь и сигареты, а есть безграничная любовь к белым ночам, ежегодным «Алым парусам» и всем дворцам, что калейдоскопом выстраивались на набережных. В подростковом возрасте всё кажется намного проще, чем есть на самом деле, и сейчас девушка понемногу стала возвращаться в это состояние блаженства и покоя, когда будущее туманное, но вместе с тем очень манящее.

Так, в принципе, у Марины была жизнь обычной студентки, которая сидит уже три дня на карантине и не знает, чем себя занять. Учебное заведение, в котором она обучалась, долгое время не хотело закрываться, но потом директор дал всем бумажки на подпись и сказал валить по домам, а не по клубам. Марина была примерной девочкой: пиво запивала только водкой, потому что мама говорила, что градус надо повышать, а не понижать, внимательно вчитывалась во все документы и тоже надеялась, что всех высадят всего лишь на неделю. Но что-то вся обстановка говорила, что это будет надолго.

— Дистанцию держать в три таксы, иметь при себе перчатки и маску, — Лида вошла в комнату, освещённую лишь сочившимся из окна фонарным светом, читая в телефоне ограничения, вводимые для населения. Она никогда не говорила «полтора метра», заменяя это словосочетание синонимом: то «дистанция в твой рост, Мариш», то «дистанция в три таксы», то что-то ещё. Каждый раз — новый аттракцион, как девушка назовёт расстояние. — Я в шоке и надеюсь, что эта зараза от нас уйдёт. Ты что, цветами занюхиваешь? Что пила?

Лида являлась приезжей студенткой. До того, как зачислиться в университет, она была в Петербурге лишь два раза, приезжала из Самары и думала, что жить будет легко — ан нет, теперь, когда даже на работе сократили, шутила «мне или в вебкам, или в секс по телефону». Марина же была фрилансером, порой писала статьи и получала немного денег, но жить можно было. По крайней мере, девушки пилили аренду на двоих и ещё изредка шиковали — заказывали доставку суши на дом.

— Просто пытаюсь понять, заболела я или нет, но запахи чувствую, — широкий подоконник мог предназначаться для нахождения там двоих, но Бурых одна растянулась и даже не сбила свои цветочные горшки, которые горячо и по-настоящему любила. За каждым растением вёлся уход, она тщательно удобряла и поливала их, вовремя меняла землю, и подруга говорила, что она выбрала явно не ту специальность, потому что петербурженке следовало связать свою жизнь с цветами окончательно. — Тут подоконники неудобные. Когда на площади Восстания жили, там хотя бы развернуться можно было.

— Мариш, там была коммуналка с пятью или восемью комнатами, а ещё дом был рядом с вокзалом и железной дорогой, — Лиду передёрнуло от воспоминаний. — Хотя хозяева были хорошие, а тут даже нельзя животных при себе иметь.

Квартира на площади Восстания была большой и уютной, но всё же пришлось оттуда переехать в своё время. Жасмин, затворница, что жила будто бы отдельно от остальных, выращивала на антресоли марихуану, потому и редко появлялась на свету, сама выглядя, как самое настоящее растение. Лида шутила, мол, не нашлось того Алладина, что потёр бы её лампу или прокатил на своём ковре, потому девушка и занималась незаконным занятием. Зато Марина поняла, почему Жасмин всегда была с ней улыбчивой и весёлой, но порой ходила мрачнее тучи и её полки в холодильнике выглядели опустошёнными.

Переезд на Рубинштейна вышел достаточно спонтанным — просто посмотрели квартиру, просто внесли залог и просто пришли со своими вещами. Внизу около парадной они случайно пересеклись с молодым человеком, и оказалось, что он был соседом, только вот с какой стороны — непонятно. Он поприветствовал новых жительниц дома и ушёл на работу в ресторан неподалёку, доставки из которого не было, но Марина порой приходила туда и любовалась молодым человеком, имени которого даже не знала. Романтичная особа наблюдала за ним до карантина, а потом постаралась забыть образ, въевшийся в память и, что самое страшное для неё, в сердце.

Марина хоть и являлась коренной петербурженкой чуть ли не в восьмом поколении, но пустить жизнь подруги на самотёк не могла, оттого и жили вместе, крепко подружились, и обе охреневали от всего, что происходило в мире. Чуть больше сотни заболевших — всё, кажется, начался апокалипсис, Лидия как-то пришла из магазина, сняла маску и, вся в шоке, произнесла: «не поверишь, люди скупают туалетную бумагу и гречку! Одним из симптомов коронавируса является тотальный обсёр, что ли?!» Может, да, а может, и нет. Ни одна из девушек ещё этой заразой не болела и надеялась не заразиться.

— Кстати, как ты смотришь на то, чтобы опустошить парочку бутылочек пива? — Лида загадочно поиграла бровями, подсоединяя bluetooth-колонку к телефону. По комнате разнеслась приятная музыка, которая нравилась обеим девушкам, и кажется, Марина согласна теперь на всё — даже на бутылочку пива, запрятанного глубоко в холодильнике.

Каждый в детстве думал, что, когда вырастет, набьёт холодильник разными вкусностями и будет питаться только ими. В холодильнике Марины и Лиды был алкоголь и что-то из овощей. Уж явно не к этому стремились девушки, когда росли, только если Лидия любила алкоголь везде и всегда, то петербурженка время от времени, сидя на подоконнике, попивала пиво и думала о тленности бытия — о том, о чём она желала думать в тот момент. В основном такие мысли нагоняли тоску и уныние, и Марина понимала, что алкоголь — зло. Самое настоящее.

Карантин начался как-то внезапно и неожиданно для всех, как и вообще все вести про таинственную болезнь, что распространилась по всему миру буквально за считанные дни. Лида как-то дико заистерила, и только с помощью пощёчины её удалось успокоить, потому что выслушивать сопли совершенно не хотелось, следовало думать о том, где бы запастись едой. Приходилось надевать маску и, как самая настоящая крыса, красться к ближайшему магазину, закупаться на все деньги, что есть, а потом возвращаться обратно.

Но сейчас еда почти закончилась, денег не было, а к соседям пойти не вариант — всё равно не откроют, все в страхе. Потому пришлось пиво пить без закусона.

Пирокинезис пел о клубнике в декабре, шла уже третья бутылка, которая основательно ударила в голову двум девушкам, и Лида просто улеглась в кресло, а Марина — наоборот, устремилась к воздуху, отпирая окно и высовываясь наружу. На улице было пустынно, даже слишком, и девушка оперлась руками о подоконник, посматривая вниз. Родители говорили, что студенческие годы — это сплошные пьянки-гулянки, когда организм так проспиртован, что никакие болезни не возьмут, но как-то всё проходит совершенно по-другому. Пьянки есть, но они заперты в тесной квартире на улице Рубинштейна. Гулянки? Да нельзя практически на улицу выйти. Марина пустилась бы в пространственные размышления, если бы сбоку не послышался неприятный скрип, а сзади бы Лида не прокричала «Мариш, я жрать хочу!»

— Это из какого языка имя такое — Мариша?

Наверно, это была самая настоящая судьбоносная встреча, потому что под строчки «на самом одиноком корабле я приду к тебе с клубникой в декабре» появился он — с расплывчатым лицом, в чёрной рубашке и с клубникой в контейнере. Первый вопрос, что появился в голове Марины, — это «откуда весной в Питере клубника?» И только потом появилась мысль, когда перед глазами туман рассеялся, «а этот парень красив».

А ещё это, чёрт побери, был тот самый официант из ресторана напротив, оказавшийся соседом. Так ещё и очень красивым, кстати.

— Так ты должен в декабре с клубникой приходить… неважно! Вообще, я как бы Марина, но Лида просто коверкает моё имя вечно, — девушка взмахнула бутылкой, и капли разлетелись в разные стороны. — А я тебя раньше видела, как долго тут живёшь?

— С рождения живу, мы из соседних парадных, — молодой человек отправил свежую ягоду в рот и протянул контейнер соседке. — Будешь?

Марина разглядывала парня примерно пять секунд: две на то, чтобы потеряться в зелёных глазах, две на то, чтобы запутаться в вихрах песочного оттенка волос, и одна на то, чтобы опустить взгляд на губы, ненароком вспомнив, что цвет головки члена у мужчин схож с цветом их губ. От этой внезапной информации, всплывшей в голове, Бурых кивнула и протянула руку, дабы достать свежие ягоды. Их разделяло небольшое расстояние, но всё же общаться так было опасно — всё из рук могло посыпаться.

— Так ты Марина, — девушка кивнула. — Я Макс. Чем занимаешься на карантине?

— Преимущественно культурно выпиваю… — задумалась студентка. — Ну и сдерживаю порывы своей подруги ходить по мужикам и клянчить у них еду.

Вкус клубники взорвался во рту, а сверху навалилась Лида, опустошившая уже свою порцию. Бутылка пива, которую не успела допить Марина, полетела вниз, разбиваясь об асфальт, и девушка сдавленно застонала — шестьдесят с лихом рублей теперь поблескивали на солнце. Макс убрал клубнику и уставился на соседку девушки, с которой только что познакомился. Лидия, а именно так представилась студентка, отрыгнула, вжимая лицо подруги в подоконник, и спросила:

— Макс, а Макс, у тебя есть герань?

Вопрос огорошил. Мало кто из молодого поколения вообще увлекался цветами, но у Марины был весь подоконник уставлен цветами, которые сейчас щекотали руки самой девушки и её подруги. Как Бурых ещё сидеть на нём умудрялась без вреда для своих любимцев — осталось загадкой, но кажется, дело было в компактности шатенки. Новый знакомый обеих девушек вновь протянул контейнер с клубникой, а потом вздохнул. Какая герань? За собой бы во время карантина уследить.

— У матери была, я сам не развожу цветы, — произнёс он, глядя, как Лида с аппетитом жевала ягоды и запихивала их в рот подруге. — А что?

— Да вот Марине нужен парень, а она абы кого не возьмёт — у тебя либо должны быть мозги гуманитария, способного на Невском проспекте вслух читать Бродского или Есенина, либо ты должен быть тем человеком, что будет денно и нощно копаться в земле и говорить «цветы мои цветы», — Лида захихикала на протестующее мычание Марины. — Ну чего ты, зайка, ты пьяна, ты свободна, сейчас самое время развеяться! Кстати, развеять тебя после смерти я не смогу, ты в курсе, что кремация стоит дорого?

— Она всегда такая позитивная и болтливая? — Макс обратил всё своё внимание на подавленную из-за буквально улетевшего пива девушку, что надула губы и пыталась сделать вид, что её не существует. — Или у вас, кроме пива и пирокинезиса, что-то ещё?

— Да, — Марина вдруг захихикала — это хмель ударил в голову, расслабляя и заставляя улыбнуться шире и искреннее. — Кроме того, что ты перечислил, у нас есть красивый сосед, клубника в контейнере и умопомрачительная герань. Тебе не нужны цветы? Я бы поделилась, честно, мне хочется, чтобы на серых подоконниках расцветало что-то прекрасное.

Светлые волосы Лиды попали в нос, и Марина чихнула, заставив подругу всё же с себя слезть. Она хлопнула девушку по спине, сказала «не понимаю веганов — фруктами сыт не будешь» и исчезла на кухне, видимо, чтобы заварить зелёный чай, который так любила. Некоторое время молодые люди просто смотрели, как на Петербург опускалась ночь, а потом Максим вздохнул, передавая контейнер с клубникой соседке. В этот раз для того, чтобы она съела всё.

— А вы неплохие соседи, редко шумите, — заметил он и вдруг широко улыбнулся. — Может, встретимся после карантина? Погуляем на расстоянии ста пятидесяти метров от дома.

— А сколько в ста пятидесяти метрах такс? — Марина задумалась, но потом поперхнулась, потому что парень протянул ей руку для рукопожатия. — Ладно, это не важно. Погуляем, ты вроде парень неплохой.

Порой всё хорошее начиналось тогда, когда на город опускалась ночь, а в крови гулял алкоголь. Один-единственный вопрос всё же не давал покоя, но, кажется, ответ на него таков: если сосед пригласил на такое свидание, значит, отношений у него нет и он в свободном поиске. Возможно, ещё один серый петербургский подоконник в скором времени украсится цветущей геранью, а лицо Марины будет украшено самой красивой улыбкой, ведь любовь, влюблённость, даже если она во время карантина, прекрасна в любом её проявлении.