Есть на что надеяться

Затянув последнюю подпругу, Степан похлопал круп коня.

- Утянут? – спросил возницу, восседавшего за рулем рамы от УАЗа, превращенной в лафет пушки. Первой пушки, отлитой самим Степаном. На раме кроме закрепленного при помощи ремней и деревянной станины массивного ствола было только водительское кресло и рулевое колесо. Кузов, пассажирские сиденья и двигатель со всеми прочими агрегатами и приспособлениями выбросили, как ненужный хлам. И ведь автомобиль-то был далеко не старый. Только недавно приобрели для станичной управы.

- А куда денутся, утянут, - обнадежил возница.

Взяв одной рукой вожжи, вторую положив на руль, он тронул коней, и те неторопливо потащили за собой раму с пушкой.

- Артиллерия пошла! – послышался зычный голос атамана. – По коням, братцы! Выступаем.

Казаки с шашками на боку и ружьями за спиной прощались с родными. Обнимали причитающих баб, целовали детей, затем прыгали в седла и занимали места в конной колонне. Степан, объезжая верхом свой небольшой артиллерийский обоз, обернулся. Вытянувшееся вдоль дороги казачье войско выглядело внушительно. Так же, наверное, в далеком прошлом деды и прадеды выходили на бой с врагами, а столпившиеся на околице женщины, старики и дети провожали защитников, каждый надеясь, что ему выпадет счастье вновь увидеть живым своего мужа, сына или отца. Теперь, похоже, настал черед нынешнего поколения защищать родные просторы от захватчика. Неведомого и жестокого, обладающего сверхчеловеческими возможностями и совершенно непонятной технологией, до которой землянам расти и расти. Ни Степану, ни кому-то еще из станишников пока не довелось лицом к лицу встретиться с неизвестным врагом. И какой будет эта встреча, оставалось только гадать. Сейчас же он вспоминал те события, перевернувшие привычную жизнь станицы Вышинской, в одно мгновение, как ударом клинка, разделив ее историю на «до» и «после».

Это произошло вечером первого мая, когда солнце скрылось за горизонт, но было еще достаточно светло, а воздух, уже по-летнему теплый, позволял обходиться без верхней одежды.

Сначала вырубилось электричество, что, в общем-то, можно было списать на аварию на подстанции. Но как объяснишь одновременный выход из строя аккумуляторов? Сразу всех без исключения. Даже самые обычные батарейки вдруг разом, как по команде, перестали работать. Понятное дело, что автомобильные двигатели не заводились. Не запускался ни один генератор. Пришлось зажигать свечи и доставать дедовские керосинки, у кого они еще пылились на полках по сараям, подвалам и чердакам.

Станишникам-то что, они только рады пораньше работу закончить. Те же, кто давно начал праздновать Первомай, отсутствие света никак не мешало заливать горло. Вот и заливали. А чтобы не скучать в полумраке перед потухшими телевизорами, высыпали на улицу, где только начало смеркаться. Дети, довольные, что еще можно погулять, разбежались по станице. Компании молодежи, словно партизаны, засели в ближайших зарослях, откуда стали доноситься девичьи повизгивания и басовитый гогот парней. Никакого рева моторов, душераздирающего визга соседской дрели, мотопилы или «болгарки». Сплошная благодать! Только людские голоса да лай собак. Музыка исключительно живая, рожденная мехом баяна или звенящими струнами акустической гитары. Старики, как водится, чинно расселись по лавкам возле калиток. Изредка переходили от двора ко двору, болтая с соседями, периодически прикладываясь к чарке. Праздник все-таки.

За гуляньем вышинцы не сразу заприметили, что сумерки почему-то слишком затянулись. А когда обратили на это внимание, только посмеялись вначале, говоря, что природа подстраивается под отсутствие электричества, давая народу всласть натешиться. Но прошел час, другой, потом еще, и еще, а на улице все не темнело. Люди, наконец, забеспокоились и даже слегка протрезвели. Не все, конечно, а только те, кто умудрился остаться на ногах и не утратил способность соображать.

Спустя сутки, если верить исправно работающим механическим часам, в станице началось роптание. Ладно, пусть ночь так и не наступила, это полбеды, но ведь и солнце больше не взошло. Объяснить это никто не мог. У всех на языке вертелась одна фраза: «Конец света». Страшно было даже подумать, что светлые сумерки воцарились надолго, если не навсегда.

За разъяснениями народ потянулся в церковь к станичному батюшке, отцу Матвею. Тот поначалу пытался говорить спокойно, убеждая прихожан, что ничего страшного не случилось. Все живы, здоровы, и это главное, а долгое отсутствие солнца еще ничего не значит. Но разве утихомиришь истерически причитающих баб, убедивших себя в том, что пора ложиться в гроб? Пришлось прикрикнуть на них:

- А ну, цыц! Чего раскудахтались, как несушки безголовые? Вы в храм божий пришли, а не на птичий рынок! Сказано вам, радуйтесь тому, что все еще при вас – жизни, бесценному дару Господа нашего. Ее пока никто не отнял. А все остальное посылается на Землю во испытание. И от того, как вы его пройдете, вынесете ли с достоинством и честью, зависит участь бессмертной души вашей. Расходитесь по домам и живите, как жили, верой да правдой. Тогда и воздастся каждому по делам его. Спаси, Господи, и сохрани.

Благословив притихшую толпу, отец Матвей чинно удалился, всем своим видом демонстрируя невозмутимое спокойствие. И не скажешь, что сейчас он отчитывал прихожан. Роптания больше не возобновились. Еще немного постояв, крестясь и шепча молитвы, люди начали расходиться по своим делам. А дел было невпроворот.

Вместе с электричеством пропали газ и вода. Сразу выстроились очереди в магазины, разметая все, что было на прилавках. От колодцев потянулись нескончаемые вереницы водоносов. Не работала никакая связь. Самый обычный проводной телефон, всегда служивший безотказно, молчал, не подавая признаков жизни. Глава Управы только разводил руками, не в силах объяснить происходящее. Оно и понятно, спросить-то не с кого, до вышестоящего начальства не дозвониться. Приходилось в одиночку сдерживать натиск разволновавшихся женщин, гомонящих на все лады с требованиями сделать хоть что-то. Но глава пребывал в полнейшей растерянности, не зная, как поступить.

Тогда, видя беспомощность местной власти, бразды правления в свои руки взял станичный атаман по фамилии Малюта. Созвав казачий круг, он предложил направить конных связных в соседние станицы и в райцентр для выяснения обстановки.

Казак без коня, что баба без мужа, говаривал Малюта. Он сумел настоять на том, чтобы каждый станишник держал у себя дома или в общей конюшне хотя бы одну лошадь. Способствовал этому и конезавод, чудом выживший в изменчивой, как та потаскуха, экономике последних лет. К тому же любой уважающий себя казак в Вышинской имел шашку, кинжал и ружье. Гладкоствольное или карабин – без разницы. На этом атаману даже настаивать не пришлось. Казаки, с кровью предков впитавшие любовь к оружию, цепляли его на парадную форму и гордо выезжали верхом на ежемесячный смотр, что устраивал Малюта. А смотр этот всегда превращался в небольшое гулянье.

Уважали станишники своего атамана и по праву гордились им. Может от того, что он, боевой офицер в прошлом, ушел в отставку в звании генерал-майора. А подчиняться генералу никому не зазорно. И дисциплину в станичном войске держать умел, и на выручку прийти в нужный момент. Степану, опять же, обустроиться помог, когда тот после увольнения из армии вернулся в родную Вышинскую восстанавливать полуразвалившийся отчий дом. В одиночку ни за что бы не справился. Родители давно померли, а из родственников никто не обитал поблизости. Пока оформлял пенсию, пока ждал перечисления, надо было на что-то жить.

Малюта пристроил его механиком в автохозяйство. Да в казачье войско принял без разговоров. А чего не принять офицера-артиллериста со стажем, если он и сам того желает. Привык уже к погонам-то за столько лет. Даже в бане никак не избавшься от чувства, что они у тебя на плечах. И дело нашлось по нраву. Была у казаков одна старинная пушка века эдак девятнадцатого. Музейный экспонат. Загорелся Степан идеей привести ее в порядок, чтобы древнее орудие не только глаз радовало, но и стрелять могло. Атаман его поддержал. Пригодились-таки Степкины армейские навыки.

Словом, из Малюты вышел настоящий отец-командир. Человек с большой буквы, и организатор, что надо. Он-то и не дал в свое время разгуляться в станице криминалу.

Годом раньше потянулись сюда всякие «братки». Вышинская-то первой стоит, ближе всех в районе к областному центру. Вот с нее и начали бандюги новую территорию осваивать. Элитные коттеджи отгрохали, и давай свои порядки учинять по так называемым «понятиям». С ними сперва пытались поладить, но разве договоришься с уголовниками. Те привыкли брать все, что им вздумается, особо ни у кого не спрашивая. Ну и нашла коса на камень. Собрал тогда Малюта казачков да и попросту вышвырнул чужих из станицы, сказав, чтобы носа сюда больше не совали. Само собой, те не угомонились. Попробовали проучить непокорного атамана. Прикатили четырьмя джипами, под завязку набитыми вооруженными до зубов головорезами. Не учли только, что вся Вышинская за Малюту горой.

Дорогу на въезде в станицу перекрыли конные казаки. Джипы остановились, из них горохом высыпали «братки» с автоматами наперевес, и стволы на станишников навели. Бандиты приехали запугивать, потому и не стреляли. Больше ругались на чём свет стоит да угрозы всякие сыпали. И казаки, вроде как испугавшись, тронули коней и пырснули в стороны. Только вот за ними стояла… пушка. Та самая, которую привел в порядок Степан. И сейчас он держал запаленный фитиль возле заряженного картечью ствола.

- Огонь! – Малюта не собирался ждать автоматных очередей.

Выстрел превратил джипы в груду изрешеченного железа и разметал бандитов, изрядно уменьшив их число. Те же, кто уцелел, побросав оружие, торопились поскорее унести ноги. Казаки только успевали погонять беглецов нагайками. С той поры уголовники, если и поглядывали на Вышинскую, то лишь издали, обходя ее десятой дорогой. А Степана прозвали Степкой-артиллеристом, да так и закрепили за музейной пушкой. Раненым оказали первую помощь и сами вызвали оперативную группу. В прокуратуре, конечно, возбудили уголовное дело, но привлекать казаков к ответственности не стали, списав все на самооборону. Станичные милиционеры тоже ведь в казачьем войске состоят. Что же они, своего атамана дадут в обиду? Да ни в жизнь. Оружие у вышинцев хранится на вполне законных основаниях. А что до пушки с пиками, шашками да прочим старинным арсеналом, так то собственность военно-исторического клуба при местном музее, официально оформленного по всем правилам.

Клуб этот пришелся как нельзя кстати. Начал он действовать в Вышинской по инициативе все того же Малюты. К участию в нем атаман привлек местного кузнеца Вакулу. Звали-то мастера, конечно, совсем по-другому. Вакулой он стал с легкой руки Бортника, станичного библиотекаря, почитателя Гоголя. Прозвище прижилось. Иначе кузнеца теперь никто и не называл, разве только близкие родственники.

Вакула, пристрастившийся ковать старинное холодное оружие и броню, развернул в своем кузнечном цехе целое производство, заручившись поддержкой станичного главы и получив в свое полное распоряжение ораву добровольных помощников. Из-под молотов его разудалой команды выходили сравнительно неплохие мечи, сабли, алебарды, кистени, наконечники для копий и стрел да прочие убойные штуки. В кузне плелись кольчуги, делались шлемы, кирасы и другая броня, которой были завалены оба сарая во дворе. Облачаясь во все это, беря в руки оружие предков, члены клуба выходили на ристалище. Похожие на суровых древних воинов, они устраивали настоящие представления, изображая старинные битвы. А когда стреляла Степкина пушка, восторгу зрителей не было предела. Эти выступления так захватили вышинцев, что со временем все станишники от мала до велика принимали участие в ежегодных игрищах исторического клуба, где каждый считал себя его участником. И теперь у всех казаков кроме шашки и ружья можно было найти в сарае доспехи, за которыми ухаживали так же трепетно, как за оружием. А Степан еще и черный порох натирал из древесного угля, селитры да серы и мастерил фитили, чтобы в очередной раз порадовать своих вышинцев и приезжих зевак грохотом артиллерийских выстрелов и вырывающимися из ствола густыми клубами белого дыма…

Кони с трудом, но втащили на склон кургана три пушки. Тяжелее всего пришлось с той, что покоилась на раме УАЗа, хоть она и стояла на четырех колесах в отличие от своих сестер с родными лафетами. На кургане была заранее подготовлена позиция или редут, как назвал ее Малюта. Бабы наравне с казаками, не покладая рук, под бдительным присмотром атамана часами лопатили здесь землю. В итоге соорудили укрепление ничуть не хуже, чем если бы ту же работу проделали саперы. Тем бы еще поучиться пришлось.

Самодельную пушку Степан со своими артиллеристами вкатил в средний окоп. Два других орудия – то, которым разгоняли бандитов, и второе, образца 1944 года, - взятых со двора краеведческого музея, расположил по флангам. Вакула со Степкой при помощи ручного сверла и газосварки поколдовали над последней пушкой, сделав и ее пригодной для стрельбы. Правда, заряжалась она теперь со ствола, а чтобы выстрелить, нужно было фитилем поджечь самодельную запальную трубку. Иначе никак. Даже если бы казенник был исправен, и удалось бы раздобыть снаряды. Капсюли-то не искрят.

Это была еще одна странность вкупе с пропавшим электричеством. Ни один патрон не мог выстрелить, поскольку капсюль не срабатывал, равно как отказывались искрить зажигалки с пьезоэлементами. Степан все не мог понять, при чем тут капсюли, когда в них нет ничего электрического? Вроде штука надежная, годами проверенная. Но вот не срабатывают и все тут, хоть лопни.

Малюта поручил разобраться с этим Бортнику. Все же два высших образования у мужика. Хорошо знает не только литературу, которую до выхода на пенсию преподавал в школе, но и другие предметы. Ему в помощь дали действующих учителей по физике и химии. Туда же затесалась и математичка, хоть ее о том никто и не просил. Уже через пару часов растерянный Бортник прибежал в Управу с докладом:

- Это нонсенс… Такого не может быть… Но если это правда, мы попросту безоружны!

- Чего ты лопочешь, как баба? – осадил его Малюта. – Говори толком, что у тебя?

- Видите ли, - библиотекарь достал из кармана пиджака видавший виды носовой платок и принялся тщательно протирать им линзы очков, - капсюли содержат фульминат ртути, то есть так называемую гремучую ртуть. Это соль гремучей кислоты, кристаллический порошок. Другой вариант – азид свинца. Но и это кристаллическое вещество, нерастворимое в воде…

- Прекращай эту лабуду научную втюхивать. Можешь по-человечески излагать, чтобы всем понятно было?

- Так я и говорю, вскрыли мы капсюли, а они пустые, - развел руками библиотекарь. – Никаких следов инициирующего вещества. Похоже, оно каким-то непостижимым образом исчезло. И так во всех капсюлях. Только не спрашивайте меня как такое возможно. Сам ничего не понимаю.

Его и не спрашивали. Без того ясно, что нельзя объяснить необъяснимое. Отсутствие солнца тоже никто до этого себе не представлял. А теперь, гляньте-ка, нет его. И все равно тепло, никаких тебе заморозков. А свет откуда?..

Ответов не было. Но и время на их поиски тратить не стали. Ограничились выводами - все современное огнестрельное оружие в одночасье превратилось в груду никому не нужного металлолома. Но голь, как известно, на выдумки хитра. Пришлось вспомнить мальчишеские забавы с «поджигами» да самопалами. Взялись их делать, только, так сказать, во взрослой версии.

Многие просто сверлили дыры в ружьях, чтобы зажигать порох вручную. Патроны нещадно разбирались на «заряд» и «снаряд», распределявшиеся для удобства по отдельным тарам. Пригодился и небогатый музейный арсенал старинных пистолетов и пищалей с мушкетами, которые тоже взяли на вооружение. Хорошо еще, что кремний сохранил свои свойства, по-прежнему безотказно высекая искру. Что касается холодного оружия, то его было с избытком - почитай каждый станишник охотник. И доспехов хватало, благодаря стараниям кузнецов под началом Вакулы. Потому к сражению казаки подготовились основательно. Никто не сомневался, что оно непременно будет. Иначе зачем кому-то разоружать станицу? Тревожило лишь одно – неизвестность. Что за врага предстоит встретить? Как он себя поведет? Чего ждать от того, кто способен спрятать целую станицу от солнца?..

Сведения о неприятеле собирали по крохам. Сначала ни о каких врагах вообще никто ничего не знал, пока не прискакали разосланные Малютой связные, рассказав, что повсюду творится то же самое, что и в Вышинской. В самых дальних станицах, куда те смогли добраться, нет ни электричества, ни воды, ни газа. Транспортный коллапс и нарушение привычной смены дня и ночи вызвали панику. В крупных городах это вылилось в настоящую катастрофу. Но больше всех потрясли сведения о том, что областной центр захвачен огромным войском неизвестных существ, появившимся неизвестно откуда. Эти мало похожие на людей создания словно саранча заполнили улицы, сжигая дома и убивая жителей. Некогда большой город, раскинувшийся на много километров, за считанные часы был занят чужаками. Его буквально опустошили квартал за кварталом, вырезав под корень почти все население.

Пока Малюта готовил станицу к обороне и налаживал систему сигнальных вышек для связи с соседями, в Вышинскую начали прибывать беженцы. Среди них попадались и те, кому посчастливилось выбраться из пылающего областного центра. О захватчиках они могли рассказать лишь то, что тех много, ездят верхом на неизвестных животных, с головы до ног закованы в черные латы и у каждого в руках длинная пика с развевающимся черно-белым вымпелом. Это все, что удалось рассмотреть издали, ибо близкое знакомство с чужими грозило неизбежной смертью. Никакого сверхсовременного оружия у них не видели.

Отец Матвей, приглашённый на казачий круг, деловито заметил:

- Ежели существуют всадники апокалипсиса, очень похоже, что те лиходеи они и есть.

- Где же наша армия? – удивился Степан. – Куда смотрят военные? Неужели не могут остановить этих первобытных вояк?

- Чем? – задал встречный вопрос Малюта. – Копья и мечи, если помнишь, давно сняты с вооружения. От переставшего стрелять автомата никакого толку. А заглохший танк с полностью вышедшей из строя электроникой и не стреляющими боеприпасами годится разве только, чтобы в нем прятаться.

- Дизель можно и с толкача завести, - не сдавался артиллерист, уязвленный бездействием родной российской армии, которой отдал лучшие годы своей жизни. – К тому же на военной технике имеется система запуска двигателя сжатым воздухом. Практически на всех боевых машинах.

- И что они будут делать, когда заведутся? – атаман скептически скривил губы. – Давить неприятеля гусеницами? Долго же придется его гонять. Быстрее солярка закончится, или все танки пожгут.

Как не хотел Степан признавать правоту командира, а пришлось.

Беженцев расквартировали по домам или отправили дальше, в соседние станицы. Мужчин, способных сражаться, принимали в ополчение. Не все, правда, владели холодным оружием и умели держаться в седле, но хоть и пешими какой-никакой толк в бою от них все-таки будет. Из числа прибившихся удалось набрать в орудийные расчеты людей, худо-бедно разбирающихся в артиллерии. А то среди станичной братии почти никого не нашлось, кто раньше имел дело с пушками. Теперь команда артиллеристов, формирование которой легло на плечи Степана, была укомплектована. Можно было спокойно заняться изготовлением третьего ствола.

Станишники под чутким руководством Степки-артиллериста, меняя друг друга, рыли яму и сооружали рядом с ней деревянные леса. Отец Матвей пожертвовал колокола с Вышинской церкви на «дело благое во истребление исчадий ада». А библиотекарь, книжный червь, снабдил целой кипой руководств по устройству и изготовлению медной пушки для стрельбы ядрами. Похоже, у Бортника в библиотеке можно найти все, что душе угодно.

Казаки, не смотря на выпавшие на их долю тяготы и лишения, умудрялись шутить, что создают ядерное оружие и, смеясь, повторяли:

- Ну, теперь-то никакой нечисти против нас не устоять!

А «нечисть», между тем, начала расползаться по области. И вскоре сигнальная башня одной из станиц в соседнем районе запалила «маяк», извещая о появлении чужаков. Незамедлительно снарядили разведотряд, приказав, не вступая в бой, по-тихому пробить обстановку и сразу вернуться. Разведчики сообщили, что к соседям прибыла небольшая группа чернодоспешников, которые водрузили над зданием Управы черно-белый флаг, на глазах у всех повесили станичного главу, и теперь насаждают свою власть. Малюта, взяв сотню казаков, не мешкая, отправился туда. Вернулись они быстро и привезли с собой захваченного в плен чужака. Остальных двадцать с лишним просто порубили.

Все убитые, как и пленник, оказались обычными людьми. Мало того, это были свои, русские, из числа тех, кто переметнулся к врагу. Предателей нигде не жалуют, а уж у казаков и подавно. Снисхождения пленному ждать не приходилось, потому он поведал всё, о чём у него спрашивали, и даже больше.

Удрученно слушали станишники этот рассказ, узнав, что некая внеземная цивилизация позарилась на планету и пришла ее захватить. Инопланетникам не было нужды развязывать полномасштабную звездную войну с применением современных космических вооружений, поскольку это могло уничтожить Землю. Ведь она должна стать их военным трофеем. Чужаки применили тактику, испытанную не раз в других мирах. Сместив планету в некий «подпространственный карман», ее накрыли изолирующим полем, которое блокирует действие некоторых физических законов, лишая уничтожаемую цивилизацию возможности использовать свои научные и технические достижения, а саму Землю защищает от неизбежных природных катаклизмов. А затем все довершат высаженные одновременно по всей планете десантные группы, в задачу которых входит уничтожить сначала государственные столицы вместе с обосновавшимися там правительствами, потом крупные региональные центры каждой страны. После этого настанет черед более мелких городов и далее по нисходящей, не оставляя без внимания ни одно поселение. Все с использованием только средневековых методов ведения войны. Экологически чистая агрессия. Прямо не захватчики, а какой-то зеленый десант, рьяно пекущийся о стерильности среды обитания и тщательно выпалывающий грядки. Только вот незадача, за сорняки у них сошло все человечество.

Как обстоят дела на Земле в целом, пленник достоверно не знал, но в России, судя по разрозненным слухам, еще держится Москва. Там оказывают упорное сопротивление в осажденном Кремле, который проще оборонять благодаря сохранившимся крепостным стенам, в метро и еще нескольких местах, превращенных жителями в укрепленные районы. Похожая ситуация в Питере, Новгороде и некоторых других городах.

Население Земли ждет незавидная судьба. Те, кого не уничтожат в результате первой зачистки, попадут в рабство. Им предстоит всю жизнь горбатиться на захватчиков. Снабжать их природными ресурсами своей же планеты, работать у инопланетян в качестве прислуги, выполняя прихоти поселившихся тут любителей экзотики или прилетевших на отдых курортников.

- А такие холуи, как ты, значит, будут нами здесь управлять? – Взгляд Малюты сделался жестким.

- Вы не понимаете, - обреченно заголосил пленник. – Человечеству настал конец. Это же монстры. У них такие технологии, что нам и не снились. Посмотрите, во что они превратили планету, как легко обрушили нашу цивилизацию. Им ничего не стоит стереть в порошок всю Землю. Лучше уж так жить, чем никак.

- Что же твои хозяева, если они настолько развиты, не используют сверхсовременное оружие? – задал, наконец, Бортник вертевшийся на языке вопрос. – Не поверю, чтобы они совсем отказались вдруг от чего-нибудь этакого. Лазеров там или еще каких-то вещей, более-менее безопасных в применении, что будет работать даже в условиях подпространства и не причинит вред природной среде.

- А, вы про этих? Да у них ничего такого и нет, - впервые за время допроса пленник криво улыбнулся. – Это племена с какой-то дикой планеты. Их сюда переселила другая рама. Та, что и сместила Землю. Вот, мол, вам, ребята, новый мир. Завоевывайте, а мы потом придем, когда все закончится.

- Чушь какая-то, - атаман растерянным взглядом обвел присутствующих. – Какой в этом смысл? Не проще ли самим все сделать?

Степан тоже ничего не понимал. Поразило, что имеют дело не с одной, а с целыми двумя инопланетными цивилизациями.

Допрашиваемый только пожал плечами, показывая, что помыслы инопланетян ему неведомы.

- Подозреваю, батька, наш злодей горбатого лепит, - высказался Коростелев, участковый милиционер в звании капитана. По его устоявшемуся мнению жулики всегда врут, пытаясь уйти от заслуженного наказания.

- Не думаю, - Бортник снял очки, повертел в руках, снова надел. – Почему не предположить, что у таких развитых цивилизаций есть своя международная лига по типу нашего ООН? А значит, есть и ряд межпланетных соглашений, запрещающих использование определенных методов ведения войны. Сами знаете, что любой закон можно обойти. Вероятно, мы подверглись именно такому обходному маневру со стороны пришельцев.

Атаман хмыкнул:

- Проще говоря, они чужими руками жар загребают?

- Да, что-то вроде. Кстати, - библиотекарь опять повернулся к пленнику, задав еще один вопрос, мучивший его все это время: - Пришельцы говорят на нашем языке, раз могли с вами общаться?

Опустив голову, пленник молчал.

- Отвечай, иуда, когда тебя спрашивают, - процедил сквозь зубы участковый.

- Ну, точно не знаю, - промямлил тот. – Лично я с одним только и разговаривал. Уж он постарался все в деталях описать, чтобы мы поняли бессмысленность сопротивления. Когда их основные силы проходили через город, я на чердаке спрятался. Думал, повезло, спасся. Но потом пошла вторая волна. Эти всюду носы совали, выволакивая уцелевших. Меня тоже нашли. Согнали всех на стадион. А потом появился какой-то большеглазый без доспехов и на чистом русском сказал: кто хочет служить новому порядку, пусть выйдет из строя. Остальных отправят в рабство…

- И ты предпочел предательство, - закончил за него Коростелев.

- Вы не видели заваленные трупами улицы! - взвился пленник. – Когда кругом кровь. Повсюду мертвые тела. Женщины, дети, начиная с младенцев. Это же армия убийц-маньяков. Они никого не щадят. Неважно, сопротивляются им или нет. Да и бесполезно ведь сопротивляться.

- А ты пытался? - перебил атаман.

Заданный вопрос не требовал ответа. Пленник прекрасно это понял, потому и промолчал.

- Расстрелять, - без тени эмоций в голосе коротко бросил Малюта.

Степан удивленно уставился на атамана. Зачем казнить-то? Ну, посадили бы под замок. Все ж таки землянин, а не пришелец кровожадный. Население планеты и так подвергается уничтожению. К чему самим плодить потери, тоже прикладывая к этому руку?

Видать, недоумение проступило на лицах многих, не только у Степана.

- Чего уставились? – строго спросил атаман, когда пленного выволокли на улицу. – Не хуже меня знаете, что с предателями только так и надо. Он уже не человек, раз нелюдям продался. Тот, кто перешел на сторону врага, тоже враг.

- Так оно, - пробасил Коростелев. – По закону, так судить бы его…

- Не время сейчас, капитан, - отрезал Малюта. – Какой суд? Сам видишь, что творится. Где мы? Где вообще Земля?.. Эй, Бортник! Ты что скажешь?

Все повернули головы к библиотекарю, который стал кем-то вроде научного консультанта при атамане. Правда, ничего толком он пояснить не мог, но другого столь разностороннего грамотея в станице не было. Как ни крути, пришлось ему занять эту должность. Смущенный всеобщим вниманием, Бортник снова принялся протирать очки. Похоже, это помогало ему думать.

- Теоретически существование подпространства предполагалось и раньше, - медленно начал он, старательно растягивая слова. – Только в него до нас никто никогда не попадал…

- Умник, - бросил кто-то из командиров. – Это мы и без тебя уже поняли. А подробнее нельзя? Что это за место такое и с чем его едят?

Надев очки, Бортник внимательно поглядел сквозь стекла на говорившего и, слегка улыбнувшись, мягко ответил:

- Можно и подробнее. В математике, например, подпространством называют непустое подмножество линейного пространства. То есть множество элементов пространства, которое само является пространством в том же смысле, что и это первичное пространство.

- Ну, пошел чесать, - засмеялся Малюта. – Проще никак?

- Я ж говорю, никто до нас сюда не попадал, - смущенно повел плечами библиотекарь. – Значит, изучить эту область физики возможности не было. Подпространство любой частицы представляли, помнится, в виде замкнутого тора. Нашему наблюдению доступна лишь его четырехмерная оболочка, плоские тела на поверхности. Она, по сути, является границей фазового перехода. О наличии каких-то других измерений можно только догадываться. Все наши суждения о них будут лишь абстракцией, весьма далекой от истины.

- Вот и вляпались… в абстракцию, - хмуро проговорил Степан.

- Что же это за твари такие, что могут целую планету вышвырнуть за ту самую границу? – подал голос Коростелев. – И почему с такими возможностями они подсылают к нам допотопную цивилизацию?

- А может они благородные? – предположил Малюта. – Видишь, как уровняли возможности. Опа, и нет у нас ни электричества, ни огнестрела.

- Чего же они тогда все оружие не сперли? Заодно б и холодное забрали. Ты уж извини, батька, но что-то слабо верится мне в их благородство.

- Думаю, все дело в энергии, - встрял Бортник, напуская на себя важность. – В какой бы степени не владели ею пришельцы, на перемещение и покрытие защитным полем целой планеты требуются колоссальные энергозатраты. Они бы и рады испарить наше оружие полностью, но что делать, если остатка ресурсов хватает лишь на какую-то малость? В подобном случае фокус с капсюлями выглядит вполне разумным решением. Сэкономили. Ведь им еще десант высаживать…

- Могли сначала рыцарей этих переместить, а потом и Землю вместе с ними.

- Или к себе подтянули, в свое измерение, и…

Предположения посыпались одно за другим, как из рога изобилия. Фантазия у командиров разыгралась не на шутку. Малюте это быстро надоело. Грянув кулаком по столу, он проревел:

- Так, хорош! Не на базаре. Какая разница вообще, где мы и с кем воюем. Нас пытаются уничтожить, как в сорок первом. По мне, будь то фашисты или пришельцы, да хоть армия самого сатаны, я им не сдамся. Возьму шашку, сяду на коня и приму бой. А там будь, что будет. – Обвел взглядом притихших командиров, словно хотел убедиться, что все с ним согласны, и закончил уже более спокойно: - Все. Свободны. Или у вас дел нет?..

Все разошлись. Действительно, забот хватало с избытком.

Станишники готовились к войне. Каждый занимался своим делом, являясь частью единого механизма, называемого казачьим войском. Нельзя сказать, что люди не боялись. Они же не дураки, прекрасно все понимали. И Степан тоже, как и все, испытывал страх. Но на то ведь он и человек, чтобы уметь бороться со своими слабостями. Просто никто не собирался сдаваться без боя. Прав атаман. Лучше погибнуть, сражаясь, чем бегать послушной овечкой у каких-то там хозяев, которые будут решать жить тебе или умереть. Для казака смерть в сражении краше всякой неволи.

Предатель до того, как умереть, успел поведать много чего интересного. Но самым важным из сказанного было, пожалуй, то, что враг вслед за разбитым Малютой отрядом пришлет сюда большую армию, которая огнем и мечом пройдет через непокорившиеся станицы, уничтожая все на своем пути. И этот срок уже близился…

Дорога, по которой ожидалось прибытие неприятеля, пролегала по дну оврага с почти отвесными стенами и упиралась в курган, обегая его с двух сторон. На том кургане батарею Степана и разместили, усилив пехотой из беженцев. С этой позиции шоссе хорошо простреливалось. Противнику никак не уйти из-под огня, пока не минует овраг. «Эх, сюда бы что-нибудь из современного арсенала, - думал Степа, глядя на будущее поле боя, - тогда получится неплохая братская могила для всей вражьей армии. А так…»

- Ну, артиллерист, к бою готов?

Подошел Малюта в сопровождении отца Матвея. Видно, атаман спустился с вершины, где был оборудован его наблюдательный пункт, чтобы лично проверить боеготовность. А священник зачем? Благословить пришел?

- Так точно, батька, - негромко отрапортовал Степа. – Батарея к бою готова!

- Вот и ладненько. – Малюта поднес к глазам армейский бинокль, рассматривая горизонт. – Маскировка у тебя что надо. Молодец, - похвалил он, не отрываясь от окуляров. – Если пришельцы впереди себя разведку вышлют, ее не трогай, пропусти. С нею как-нибудь я сам разберусь. Думаю, тебя они не заметят и обойдут по дороге. Понял?

- Понял, батька. Разведка - твоя. Основные силы - мои.

- Вот именно. Вся надежда на твой редут, Степа. Сделай как можно больше выстрелов, нанеси максимальный урон. Стой насмерть, не сдавай позицию и… - Атаман опустил бинокль, внимательно посмотрел Степану в глаза. – Постарайся выжить, сынок. У нас еще много дел впереди.

С этими словами он развернулся и, прижимая шашку к бедру, стал карабкаться вверх по склону.

- Тяжкое бремя у командира, - прогудел рядом отец Матвей, - сынов на смерть посылать.

- А ты чего ж не уходишь, батюшка? Тут скоро жарко будет.

- Я сюда не прохлаждаться пришел. – Священник показал висевшее на плече ружье и сумку с порохом и пулями.

- Никак воевать собрался? – В голосе Степана сквозило недоверие. – Вроде, не поповское это дело.

Отец Матвей возмутился:

- Тебе ли знать, что «поповское», а что нет. Между прочим, богатырь Пересвет, сражавшийся с Челубеем на Куликовом поле, тоже монахом был, божьим человеком. Ему это не помешало встать на защиту Руси, которая издревле кровью ее сыновей полита. Так что сан тут ни при чем, когда Родина в опасности. А в данном случае всему человечеству, сын мой, суждено либо исчезнуть с лица Земли либо выстоять в борьбе лютой. Да и пушка твоя из церковных колоколов отлита. Приглядеть надо. Не то где я потом столько меди найду, чтобы заново колокола сделать?..

К исходу второго часа ожидания дорога вдали запестрела черно-белыми флажками. Они множились, как грибы после дождя, вытягиваясь вверх на поднятых пиках, словно прямо на глазах вырастал дремучий лес.

Вскоре показались и те, кто держал эти пики. По асфальтированному покрытию шоссе двигалась масса существ, забранных в одинаковую броню иссиня черного цвета. Похожи на гуманоидов. Только руки с ногами чересчур худые для человека и слишком длинные в сравнении с коротким, слегка раздутым туловищем. Хотя, так могло показаться из-за доспехов. Все верхом на животных, чем-то напоминающих ощипанного страуса. Животные тоже под броней, но не везде, в основном прикрыты горло и грудь.

«Без разведки идут, лопухи», - у Степана не осталось сомнений, что перед ним основные силы. Пришельцы двигались открыто и слишком самонадеянно. Даже авангард не выдвинули. Настолько уверены в своей непобедимости? Ладно, поглядим…

Степа жадно рассматривал вражеских солдат в бинокль. Отмечал уязвимые места в сочленениях доспехов, наличие широкого меча и пики у каждого воина, плюмажи из длинных перьев на шлемах некоторых (очевидно, отличительный знак командира). Но, как ни старался, не смог увидеть ни одного лица. Все они были скрыты глухим забралом с узкой горизонтальной прорезью. Да, не таким представлял он себе первый контакт с братьями по разуму, не таким.

- Не мы хотели этого, - послышался негромкий басок отца Матвея, словно уловившего мысли Степана.

Точно, не мы. Никто их в гости не звал. Свалились, как снег на голову, и давай тут свои порядки устраивать. Нечего в чужой монастырь со своим уставом лезть. Ну а коли приперлись, так получите то, за чем пожаловали, гости незваные.

Длинная колонна, разлившись чернотой по всей ширине дороги, полностью втянулась в овраг и подходила к кургану. Теперь и без бинокля можно было различить каждого всадника в отдельности и заметить «офицерские» плюмажи. Все, пора. Степан махнул рукой в сторону первого расчета. Послушно грянул пушечный выстрел, смявший воющей картечью первые ряды черных солдат. Ход колонны застопорился. Враги, не ожидавшие такого поворота, пребывали в явном замешательстве, недоуменно взирая то на валявшиеся в ногах трупы товарищей, то на уплывающий в сторону пороховой дым вдали. Сейчас они были идеальной мишенью. Степан дал еще одну отмашку. Второй выстрел собрал не меньший урожай, удвоив вражеские потери. Теперь колонна, утратив равномерность движения, задергалась из стороны в сторону. Однако дисциплина у инопланетян была на высоте. Надо отдать должное их командирам, сумевшим быстро навести порядок, правильно сориентироваться и бросить войско в атаку на курган, откуда велась стрельба. Третий выстрел снова смял наступающий фронт, не давая противнику набрать скорость, но продвижения не остановил.

Первое орудие уже стояло заряженным, два других пока заряжали.

- Огонь! - проорал Степа, гадая, успеет ли его артиллерия полностью израсходовать тот скудный запас пороха, что удалось насобирать. Было бы неплохо выпустить по врагу все имеющиеся заряды.

Дыша пороховой гарью, он после каждого выстрела направлял бинокль в сторону противника, оценивая нанесенный ущерб и оставшееся расстояние. Считал метры до столкновения. Пушки били точно в центр, по выходу из оврага. Неприятельские солдаты, не смотря на потери, продолжали упрямо лезть вперед. И все же строй расползался. А как иначе, когда тебе под ноги падают искалеченные трупы. Ты вынужден переступать через них, поджидать товарищей, чтобы выровнять шеренгу. А сзади выходящие из оврага солдаты, чтобы не наступать тебе на пятки, подаются вправо и влево, освобождая место для следующих. Так постепенно черная колонна начала обтекать курган с двух сторон. Заметив это, неприятельские офицеры, как видно, решили воспользоваться ситуацией и продолжили охват артиллерийских позиций, не видя больше перед собой других врагов. Однако этим они разделили свои силы.

Не зря Малюта заставил станишников тащить в гору и заводить с толкача два бортовых КамАЗа, а затем погрузить в них бочки с бензином и гнать машины сюда. Сейчас эти автомобили, объятые пламенем, катились вниз по склону, метя точнехонько в левый фланг неприятеля. В данной ситуации единственно верным решением со стороны вражеских командиров было бы рассеять солдат. Однако те, судя по всему, привыкли держать сплоченный строй в любых обстоятельствах, за что и поплатились. Одна за другой машины врезались в копошащуюся черную толпу пришельцев, смешавшихся в попытке избежать столкновения, похоронив под собой и раскидав сотни тел. И тут же почти одновременно рванули, разбрызгивая в стороны огненные струи, подняв высоко в небо грибовидное облако пламени. Теперь вместо левого фланга у подножия кургана бесцельно метались полностью дезорганизованные контуженые солдаты, вперемешку с дико визжащими обгорелыми животными. Атаки с этого направления больше можно не опасаться. Но остались еще две вполне реальные силы — центральная группа, наступавшая в лоб, и правый фланг, заканчивавший обходной маневр. Ближе к редуту подобралась первая группа, изрядно потрепанная, но все еще способная нанести чувствительный удар.

Орудия произвели последние выстрелы практически в упор, разрывая на кровавые ошметки передний ряд чужаков, но живые снова сомкнулись, продолжая настойчиво продвигаться вверх по склону с направленными на людей длинными пиками.

- Все, братцы! - прокричал Степан, вытягивая из-за пояса два длинноствольных пистолета, какими, наверно, еще Пушкин с Дантесом стрелялись. - Переходи на ручное оружие! Готовься к рукопашной!

- Подсыплем перцу худосочным! - послышались выкрики. - Вали их, ребята!

«Лишь бы нам выстоять, не побежать. Если враг здесь прорвется, тяжело будет Малюте».

За родных вышинцев Степа не волновался. Знал их, как облупленных, уж сколько лет живут бок-о-бок. Эти полягут, но не сдадут позиций. Станишники свое дело знали туго. Не было уверенности в беженцах. Слишком мало времени провел с ними. Но ведь они тоже в большинстве своем казаки, хоть из города, хоть из соседних станиц…

- Прости, Господи, - пробормотал рядом отец Матвей, перекрестился и прижал к плечу приклад ружья, выбирая себе цель в черной стене вражьего строя.

Залп из нескольких десятков стволов был ничуть не хуже выстрела из пушки. В этом случае каждая пуля летела целенаправленно и ни одна не прошла мимо. Но близость неприятеля подстегивала наступающих. Кажется, они еще больше ускорились и…

На полном скаку передняя шеренга вдруг провалилась под землю. За ней, не успев среагировать, туда же отправилась вторая. Вот вам и «гостинец», братья по разуму. Казаки вырыли с внешней стороны редута траншею, дно которой утыкали заточенными прутьями из арматуры, после чего закидали ее ветками.

- Попали черти на вертел, мать их! – Прокричал довольный Степа и покосился на отца Матвея. – Извини, батюшка. Вырвалось.

- Ничего, сын мой. Бог простит. Черти они и есть. На вертеле им самое место.

Солдаты следующей шеренги, заметив вскрытую ловушку, не сбавляя ход, перепрыгнули через траншею. Решили, что опасный участок позади? Как бы ни так. Еще не все свои сюрпризы показали станишники.

- Поднять колья!

По приказу Степана несколько казаков натянули заранее приготовленные веревки. Прямо под мордами страусовидных тварей поднялся из травы ряд заостренных кольев. Инопланетные всадники с наскока насаживались на них, теряя животных. Пострадали не все – кого-то спасла броня, однако многие солдаты повылетали из седел и были вынуждены продолжить сражение пешими, поскольку были уже около бруствера, за которым укрывались люди. До него, правда, никто из них так и не добрался. Новый залп самопалов отбросил назад изрешеченные пулями тела.

Препятствие в виде наклонных кольев продержалось недолго. Понукаемые седоками звери проломили его в нескольких местах, зачастую ценой собственных жизней. Больше ничто не отделяло противника от артиллерийских позиций. Времени, чтобы снарядить стволы порохом и пулей у казаков не осталось. Побросав ружья, они хватали пики, выставляя их перед собой, чтобы встретить первую волну атакующих.

Держа в левой руке последний заряженный пистолет, Степан обнажил шашку. Крутанул ею несколько раз, рассекая со свистом воздух, и воздел к небу, заорав:

- Бей чужих, спасай Россию!

В ту же секунду через бруствер хлынули черные фигуры.

Пики пригодились только в самом начале. Нанизав на себя первый поток врагов, так и остались в мертвых телах. В ход пошли сабли, мечи, шашки, палаши, кинжалы. Перед Степаном выросли сразу два пришельца. Вид у них был тот еще: пешие, изможденные, едва стоящие на тонких, подгибающихся ногах. И как они планету завоевывать собираются с такими никчемными телами? Перепачканные землей доспехи давно утратили черный цвет, став серо-бурыми. Очевидно, эти двое лишились своих «коней» на пиках, а то и раньше, еще за бруствером.

Выстрелив из пистолета в грудь первому, Степа швырнул ставшее бесполезным оружие во второго. Тот закрылся мечом от летящей в лицо непонятной штуковины, подтверждая догадку о наличии у пришельцев простых человеческих реакций, в результате чего отвлекся и получил сильный удар шашкой по голове. Шлем выдержал, а вот его обладатель рухнул без сознания и больше не поднялся. Степан глянул на левый фланг. Он опасался, что если оттуда навалится обходной отряд, батарею быстро сомнут.

Действительно, там уже виднелись пики с черно-белыми вымпелами, но они поспешно разворачивались в другую сторону. Туда, где по склону кургана с диким гиканьем и лихим посвистом неслась казачья конная лава. Впереди, размахивая шашкой, летел Малюта, чья бурка, вздыбленная потоком встречного воздуха, напоминала крылья гигантской птицы. В сочетании с тусклым блеском стали сотен обнаженных клинков, отразивших серое, непонятно чем подсвеченное небо, зрелище было завораживающим. От его вида даже враги пришли в смятение.

- На-а-аши-и-и! - что есть мочи заорал Степа и пошел орудовать шашкой, врубаясь в строй черных доспехов.

Воодушевленные казаки, поддержав клич командира, не отставали, шли следом, создавая широкий клин. Не только станишники, но и беженцы дружно, всем скопом насели на пришельцев и дрались с удвоенной яростью. Даже начали теснить врага, хотя того не становилось меньше.

Им удалось отвоевать большую часть орудийных позиций. Вот уже виден бруствер, у которого между двумя закованными в черную броню трупами лежит отец Матвей. Голова в крови, распахнутые глаза безжизненно уставились в сумрачное небо. Пика, которую он все еще сжимал рукой, застряла в теле врага. «Батюшка-то у нас геройский, - подумал Степка, не переставая рубиться, - погиб за Родину, как Пересвет…»

И тут ему в плечо вонзился неприятельский меч. Ударил сбоку мимо кирасы. Превозмогая боль, Степан вогнал шашку в смотровую щель забрала обидчика. И как только изловчился? Но лишь на это его и хватило. Теплая тягучая кровь заструилась по телу, быстро пропитывая одежду. Ноги словно приросли к земле, отказываясь ступать. Руки налились неимоверной тяжестью и повисли вдоль тела.

- Командира ранило! - раздался приглушенный, словно слышимый через толстый слой ваты крик.

Перед глазами все плыло, мимо бесшумно топали чьи-то сапоги. Степан изо всех сил напрягся, пытаясь вернуть нормальное зрение, но увидел только взрыхленную землю, по которой медленно растекалась кровавая лужа. «Ну вот, теперь и моей кровью Земля полита...», - успел подумать перед тем, как потерял сознание...

Очнулся от сильной тряски, отдававшей острой болью в груди. Вспомнив, что был ранен, осторожно приподнял голову, осматривая тело, казавшееся абсолютно чужим. Ничего из верхней одежды, помимо брюк с засохшими бурыми пятнами на левой штанине, на себе не увидел. Грудь скрывала плотная марлевая повязка. Лежал Степа на телеге, которая везла его куда-то по грунтовой дороге. За ней пегая лошадка тянула еще одну повозку. Устав держать голову на весу, уронил ее обратно. Жив, и то слава богу. Кости целы, а мясо нарастет.

- Очухался, артиллерист? - с телегой поравнялся Малюта в своей неизменной черной бурке. Вид у него был уставший, но весьма довольный. - Как самочувствие?

- Мы... победили? - вместо ответа выдавил из пересохшей глотки Степан, надеясь, что верно истолковал настроение атамана.

Тот улыбнулся и кивнул. Облегченно вздохнув, Степан устремил взор в серое небо, уже почти месяц не видавшее солнца. Душа ликовала – получилось. Можем, значит, хребет переломить этому зверю, каким бы продвинутым и сильным он там не был. Вон, даже солнце спрятал, всю планету коконом оплел, наводнил несметным числом захватчиков, а здесь зубы обломал. Не прошел дальше-то. Он снова вздохнул. Мысль о том, что враг не оставит их в покое и вернется с куда большей силой, больно кольнула сердце.

- Нам сильно досталось? – Степан снова перевел взгляд на Малюту. - Пушки целы?

- Целы, не переживай. Еще постреляешь. Правда, порох почти весь извели. Но это дело наживное. – Атаман вдруг погрустнел, продолжая потухшим голосом: - И людей еще подсоберем. Главное, войско есть. Костяк. Понимаешь?

- И что теперь? – задал Степан еще один волновавший его вопрос.

- Пойдем к Москве. По пути народ на войну поднимать будем.

- Как Минин и Пожарский?

Чуть подумав, атаман ответил:

- История иногда повторяется. Верно? - Подмигнул и, пришпорив коня, умчался куда-то в голову колонны. Только бурка мелькнула.

Да, история часто повторялась, копируя прошлое с удивительной точностью, но уже на более высоком, как любит говорить Бортник, этапе развития. Коли так, то даже сейчас людям Земли есть на что надеяться.