Есть только миг между прошлым и будущим. Часть I

— Пожалуйста, пусть это будет сон! — это было первой связной мыслью.

Я медленно выплывал из сна. К сожалению, реальность на мои мольбы не отвечала, и перед собой я видел всё ту же тюремную камеру. Навалилась апатия — верный признак приближения дементоров. В первые дни заключения я ещё пытался сопротивляться их воздействию, но потом бросил это бесполезное занятие. Мне не хотелось жить дальше. Не для кого.

Я никому не нужен. Поскорее бы умереть. Может, это не так уж и плохо…

Принесли еду. Понюхав странную вязкую массу в жестяной миске, я усмехнулся — всё-таки ещё кто-то во мне заинтересован. Иначе объяснить такое количество подчиняющих и подавляющих волю зелий я не могу.

Едва слышно фыркнув, ставлю миску в угол, как и всегда за последние дни. Скоро я совсем обессилю. Пока меня поддерживает магия, запертая в теле антимагическими браслетами, но это ненадолго.

Холодно, как же холодно!

Налетели дементоры. Они почти всегда дежурят у моей камеры, оставляя только на пару минут во время кормёжки. Я на этом этаже один. Минус шестой — вотчина этих демонических тварей. Ничего, скоро я стану одним из них. Говорят, что все маги, умершие в Азкабане, навсегда остаются в этих коридорах безмолвными тенями, одержимыми только голодом.

Вот что-что, а характер у меня соответствующий — любой дементор обзавидуется.

Мои размышления прервали шаги, чёткие и уверенные. Я помнил стук этих невысоких каблуков по коридорам Хогвартса — Дамблдор.

Пришёл поглумиться?

Попробовал повернуть голову и взглянуть на старика. Не получилось. Неужели я настолько ослаб? Сколько времени прошло? Нос учуял странный запах. Ну да, перед серьёзным разговором грех не подготовиться. Распылённое в воздухе зелье помутнения рассудка гарантированно заставит меня подписать любую подсунутую бумажку, даже окклюменция не поможет.

— Северус. — Спокойный, уверенный голос. Как же я ненавидел его обладателя. — Северус, мальчик мой, подумай. Всего две клятвы, и ты выйдешь отсюда.

Пронзительный, тяжёлый взгляд из-под очков-половинок. Он ощутимо давит. От всей фигуры Дамблдора исходит непонятная и чуждая сила. Он нелепо смотрится в этих мрачных стенах в своём излюбленном балахоне и колпаке со звёздами. Хорошо хоть без бубенчиков в бороде…

— Северус, ты слышишь меня? — опять начинает он.

— Нет, директор. — Мой голос едва слышен. — Вы обещали защитить Лили. Она мертва. Со мной вы поступите так же. Как только иссякнет надобность в личном зельеваре, вы снова вернёте меня сюда. По мне так лучше смерть.

Я закашлялся, не в силах произнести ни слова. Капельки зелья оседали на стенках глотки и трахеи, мешая дышать. Директор сокрушённо покачал головой.

— Ну зачем ты так, мальчик мой, — он вздыхает, — я же хотел как лучше… Империо.

Меня окутывает зеленоватый туман. Сил сопротивляться нет. Их высосали дементоры и сырые стены мрачного замка. Слушаясь приказов, я бреду за Дамблдором по тюремным коридорам.

Выйдя на воздух, мы садимся в лодку. Альбус слегка морщится от запаха — Азкабан не курорт, ванны здесь нет. Про себя усмехаюсь. Как же хочется глубоко вдохнуть этот свежий воздух, которого так не хватает в душных сырых подземельях… Но нельзя, мне никто не позволял такой роскоши.

Ступив на берег, Дамблдор подхватывает меня и аппарирует к Хогвартсу. Я заваливаюсь набок, он, ругаясь сквозь зубы, выравнивает меня и вызывает домовика с приказом доставить меня в замок.

Империо слетает, натолкнувшись на защиту Школы, я практически отключаюсь, но мощный Энервейт возвращает меня в сознание. Приоткрываю глаза и натыкаюсь взглядом на странный прибор. Мозг только через несколько секунд распознаёт в нём один из артефактов директорского кабинета.

Передо мной на стол ложатся два пергамента с текстом клятвы. Бросив взгляд на первые строки, горько кривлю губы. «Клянусь своей душой…». Старик знал, на чём меня ловить. Я, несмотря на то, что полукровка, отлично знаю ценность человеческой души. Истинное бессмертие… Но даже от него я готов отказаться.

Старая гадалка в Лютном как-то сказала мне, что я ни разу во всех прошлых перерождениях не был с любимым человеком. И в этом не буду. Я тогда рассмеялся, не поверил. В шутку спросил про будущие жизни. Она тогда промолчала, отвела глаза. Я сразу забыл этот эпизод, а сейчас, вот, вспомнилось…

Повинуясь повелительному приказу старика, монотонно зачитываю текст клятвы. Не убивать себя, не вредить Дамблдору и его имуществу, не распространять информацию о нём, выполнять все его приказы… Всё новые и новые условия, которые ограничивают практически каждую сферу моей жизни. Голова кружится, зелье всё ещё действует. Финальные слова каждого обета фиксируются толстыми кольцами на запястьях.

Едва слышно фыркаю. Я теперь как восточная танцовщица — на каждой руке по грозди золотых браслетов. Клятвы прошлых лет никуда не делись… А сейчас…

Эти клятвы ложатся даже под принуждением. А всё из-за отката, который возвращается «хозяину», если клянущийся под чарами или зельями. Другой на месте Дамблдора уже бы корчился в агонии, а этот даже не дрогнул — весь откат ушёл на алтарь Хогвартса.

Право сильного, как оно есть...

Ну да, это же не рабская клятва, накладывающая на обоих членов обязательства. Одно радует, хоть отслеживать и поминутно контролировать меня старик не сможет. Легче выполнить задуманное.

Альбус отсылает меня с домовиком в отдельные апартаменты. Я отключаюсь ещё в ванне. Горячая вода приятно касается кожи, аккуратные лапки домовика оттирают накопившуюся грязь…

— Хорошо… — Последняя мысль перед первым за последнюю неделю полноценным сном…

Открыл глаза я через сутки, почувствовав приближение постороннего. Интуиция не подвела — в двери спальни входил Альбус Дамблдор собственной персоной. От багровой с голубым мантии тут же зарябило в глазах.

— Мальчик мой, тебе необходимо прийти в себя. Отдыхай, поправляйся, я оставил тебе лечебные зелья. Домовушка Дилли приставлена к тебе. Она выполнит любую твою просьбу. В пределах разумного, само собой. — Директор улыбнулся и сверкнул голубыми глазами. Я, не произнеся ни слова, кивнул. На большее сил не хватило. — С твоего позволения, я оставлю тебя. Выздоравливай, Северус.

Он ещё раз светло улыбнулся мне и вышел из комнаты.

— Дилли, — прохрипел я, — какие зелья есть в моём распоряжении?

— Укрепляющее, бодрящее, восстанавливающее, костерост, кроветворное, обезболивающее и рябиновый отвар, мистер Снейп, сэр, — пропищала домовушка.

Я прикрыл глаза, не позволяя радости выплеснуться наружу. Всё шло так, как я и рассчитывал. Дамблдор, естественно, знал, что смесь костероста и обезболивающего — сильный яд, но он и предположить не мог, что я им воспользуюсь.

— Тащи все, — прохрипел я домовушке.

Через секунду на моём одеяле выстроились в ряд восемь хрустальных флакончиков. Чтобы отвести возможные подозрения, сначала выпил укрепляющее. Потом, когда эльфийка отвернулась, костерост. Последним шло обезболивающее.

Я проваливался всё глубже в темноту, старательно удерживая тело от судорог. Боль всё разрасталась внутри меня, заполняя сначала грудь, потом конечности и, наконец, голову. Не удержавшись, дёрнулся и тут же услышал истошный визг домовушки.

Я знал, как выглядят тела после принятия подобной смеси. Жуткие куклы без костей с мягкими, как макароны, руками и ногами. Голова, растёкшаяся по одеялу. Продавленная грудная клетка…

Впрочем, мне уже всё равно. Угасающий слух донёс торопливые шаги директора, и я окончательно погрузился во тьму.

В себя меня привело ощущение огромной силы, окутывающей со всех сторон. Это даже не было магией в обычном её понимании. Вокруг меня клубилась первородная тьма, изначальная мощь, насквозь пробирающая жутью.

— Ты не сберёг душу, колдун. И лишь тонкий волос отделяет меня от полного уничтожения этого кусочка первобытной материи. Что ты можешь предложить за свою суть, человечек? — услышал я холодный голос.

Глаза мои всё так же ничего не видели, мысли метались комариным роем, но ничего в голову не приходило.

— А чего ты хочешь? — задал я вопрос на пробу. Хуже уже не будет.

— Право на управление твоим телом и копирование памяти. Ну и триста лет по времяисчислению твоего мирка низшим слугой в моих чертогах.

— Согласен, Великая.

— Сделка?

— Сделка.

— Что ж, повезло тебе, человечек. Повезло, что клятвы под ментальным воздействием давал. Иначе я бы уничтожила тебя, — произнёс голос и замолк.

А меня запоздало прошиб пот от мысли, чего я мог лишиться. Что может быть страшнее небытия?

Я почувствовал, что меня затягивает куда-то. Через миг темноты перед глазами вспыхнул нестерпимо яркий свет, и, проморгавшись, я увидел длинный коридор со множеством дверей, облицованный зеркально-чёрным мрамором. С этого дня у меня началась новая жизнь…