Этажи

Вечер перекрасил грязно‑серый зимний город в густые темно‑синие тона. Сквозь окутавший улицы смог пробивались жёлтые пятна фар автомобилей и уличных фонарей. В безликих панельных многоэтажках одно за другим вспыхивали жёлтые окна. И даже сквозь грязное стекло их свет был теплее фонарного и, словно магнит, притягивал к себе обитателей спальных районов. Постепенно дворы заполнялись остывающими автомобилями, а подъезды — запахом готовящегося ужина.

В один из таких подъездов, потянув за ледяную ручку массивной железной двери домофона, забежал Игорь. Тусклая лампа с трудом освещала площадку первого этажа. В полутьме парень нащупал раскалённую батарею у самого входа и приложил к ней руки, но тут же отдёрнул, обжёгшись. Зацепился рукавом куртки — тот с неестественно громким хрустом порвался, а батарея в ответ заполнила коридор жалобным металлическим дребезжанием, которое отразилось от голых бетонных стен и эхом покатилось вглубь подъезда. Парень вслед за эхом прошёл дальше, к слабому свечению лампы, нащупал кнопку вызова лифта и стал ждать. Под потолком, тихо со скрипом, под убаюкивающий свист ветра покачивалась лампа. Вместе с ней качался дрожащий круг света, который лампа роняла на пол. Игорь стоял в центре этого дрожащего светового пятна, за которым плотно смыкалась тьма. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Кроме шума ветра и размеренного поскрипывания лампы тишину нарушал лифт, спускавшийся со стуком, напоминающим грохот несущегося по рельсам трамвая. Откуда‑то доносился запах жареной картошки, и в животе заурчало. Время шло. Лифта всё не было. Казалось, время, как и весь этот город, сковало пронизывающим до костей холодом, и теперь оно с трудом двигает секундную стрелку часов. Не зная, чем себя занять, Игорь огляделся по сторонам. Ему показалось, что из глубины площадки, там, где начиналась лестница, кто‑то смотрит на него. Он замер, не в силах оторвать взгляд. Что‑то едва шевельнулось в темноте, и с грохотом двери лифта поползли в стороны, заставив парня подпрыгнуть. Пульс больно застучал в висках. Из открывшихся дверей на площадку упал яркий белый свет. Игорь снова посмотрел в сторону лестницы, остававшейся в тени. На него оттуда смотрели два горящих глаза. Не успел он испугаться, как чёрное существо, сверкнув когтями, с яростным шипением бросилось на него. Парень машинально пнул кота ногой и запрыгнул в уже закрывающиеся двери лифта. — Бешеный какой‑то! — громко сказал Игорь и нажал на прожжённую зажигалкой кнопку восьмого этажа. Лифт дёрнулся и задрожал. У парня возникло чувство, что он едет вниз. Но это было невозможно. Игорь много раз бывал в подвале своего дома и знал, где заканчивается шахта. В детстве они с друзьями постоянно находили там упавшие сигареты, зажигалки и ключи. Ключи они не брали, а только снимали с них брелки. А сигареты курили тут же, прикурив найденными зажигалками. Со временем друзья разъехались — кто в другой город, а кто и вообще в другую страну. Игорь же остался жить в родительской квартире. Они купили себе дом за городом и теперь жили там. И хоть разделял их всего час пути, с каждым годом Игорь всё реже находил время навестить семью. С друзьями вышло так же. Первое время им ещё удавалось собираться хотя бы раз в год, но потом всё свелось к пьяным созвонам и обещаниям: «В этом году обязательно соберёмся». А затем прекратились и звонки.

Двери отворились. Игорь, погружённый в воспоминания, прошёл к своей двери, достал ключ… но тот никак не хотел влезать в личинку замка. Он посмотрел на ключ, на дверь и попробовал ещё раз — безрезультатно. Игорь огляделся: этаж вроде его, но будто что‑то изменилось. Всё какое‑то опустевшее. Нет ни звуков, ни запахов — всё стало одинаково серым. «Может быть я сплю?», — подумал парень. — «Тогда нужно попытаться проснуться». С этими мыслями он больно ущипнул себя за руку. Ничего не произошло. Не понимая зачем, он постучал в дверь к соседям. Звук громким эхом разнёсся по коридору. Никто не открыл.

Игорь почувствовал, что ему катастрофически не хватает воздуха: бетонные стены давили, они словно сжимались, съедая пространство и воздух. Закружилась голова. Держась одной рукой за перила, а другой за стену, он побрёл вниз по лестнице. Ноги налились свинцом, а каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах, но с таким приступом клаустрофобии совсем не хотелось оказаться в застрявшем между этажами лифте.

Он спустился на этаж ниже и огляделся. «Что за…» — медленно произнёс Игорь, и его стошнило одной лишь водой. На стене краской была аккуратно выведена цифра девять. Вытерев рукавом рот и отдышавшись, он быстро спустился ещё на этаж ниже. «Десять» — красовалась цифра на стене. Игорь подбежал к окну и всмотрелся в темноту, но сквозь грязное стекло пробивались лишь жёлтые пятна фонарей.

«Так, значит я спустился на два этажа. Ещё пять — и окажусь на первом», — с этими мыслями он побежал по лестнице, считая пролёты. Но они не заканчивались. С каждым этажом лестничные пролёты становились длиннее, а ступеньки выше. Сначала это было незаметно, и парень решил, что ему это кажется от усталости и стресса. Но вскоре изменения стали очевидными.

Игорь окончательно вымотался и уже медленно шёл пешком, точнее — спрыгивал со ставших нереально высокими ступенек. Его тошнило от усталости и затхлого воздуха, одежда промокла и натирала тело, мышцы ныли так, что ноги подкашивались, и он уже не мог идти. Невыносимо хотелось пить. Обессиленный, он прислонился к стене и медленно сполз на пол под аккуратно выведенным белой краской числом «57».

«Нужно сохранить критическое мышление, ни в коем случае не впадать в панику», — размышлял он. — «Значит, всё‑таки мне не показалось — лифт ехал вниз. Я пошёл в неверном направлении. Где бы я ни был, нужно идти наверх. Может, попробовать опять подняться на лифте?»

Игорь решил сначала попробовать подняться пешком, а если не получится — тогда воспользоваться лифтом. Превозмогая боль в ногах, он заставил себя встать и побрёл обратно, пока силы не кончились совсем. Он снял и бросил на пол насквозь промокшую порванную куртку. «Если выберусь отсюда — куплю новую», — решил он. Сделав по пути пару остановок, он добрался до этажа с цифрой «1». Ступеньки закончились.

Игорь постучал во все двери, потом, когда никто не открыл, подёргал ручки и не удивился, что все они заперты. Оставалось попробовать последний способ выбраться. Игорь вызвал лифт.

Парень вошёл в хирургически ярко освещённую кабину. После всей этой монотонной серости безликих этажей она выглядела как летающая тарелка, отбрасывающая луч света на его застывший во времени панельный город. Город, который не меняется годами — будь то дождливая осень или морозная зима. Весной, когда кажется, что весь мир оживает, панельки, упирающиеся в низко висящее свинцовое небо, с их промокшими бетонными стенами, выглядят ещё безнадёжнее. Здесь даже летом ослепительный свет солнца кажется не таким уж ярким и не таким уж тёплым.

Этот яркий свет вдруг напомнил Игорю, как в детстве у него воспалился аппендицит, и его на каталке ввезли в операционную, залитую болезненно-белым светом. Тогда, лежа на операционном столе, он думал, что умрёт. И сейчас он думает что умрёт. Здесь, в этом проклятом, таинственном месте.

Игорь нажал кнопку первого этажа. Лифт тронулся, и парень с отчаянной надеждой отметил что лифт едет вверх.

Спустя минуту нервного ожидания в дрожащей кабине двери открылись в тонущий в холодном полумраке первый этаж. Всё так же поскрипывала лампа под потолком, всё так же завывал ветер в щелях подъезда. Игорь вышел из лифта, и холод мгновенно прилип к его мокрой от пота коже. Несмотря на сковывающий холод, желание выйти на открытое пространство было сильнее, и парень выбежал из подъезда в казавшийся теперь таким родным зимний двор. Он упал на колени в твёрдый грязный снег и глубоко вдохнул свежего морозного воздуха. Он вернулся!

На улице тускло горели фонари. Окутанные дымом из выхлопных труб, парковались машины. Мимо проходили одинокие спешащие домой прохожие. Игорю захотелось съездить навестить родителей, которых он не видел вот уже полгода. Захотелось увидеть старых друзей. Только им он мог рассказать эту жуткую историю которая с ним приключилась.

Сзади с грохотом захлопнулась железная дверь домофона. По спине пробежали мерзкие мурашки. Ключи от квартиры остались там… в куртке. А куртка осталась… в том месте. Холод вернул его в реальность. Можно позвонить соседям, попросить, чтобы открыли дверь домофона. Но как он попадёт в квартиру?

Вдруг мимо пробежал парень, распахнул дверь и вбежал в подъезд. Игорь вошёл вслед за ним. Тяжёлая дверь за его спиной захлопнулась, отрезав шум улицы. Игорь поймал на себе странный взгляд парня, но тут же вспомнил, что стоит без куртки.

Игорь присел на ступеньки — он боялся, что если зайдёт в лифт, тот опять отвезёт его в то мрачное место. Что это — другой мир? Или параллельная реальность? Лифт забрал соседа и уехал, а Игорь остался сидеть в темноте, не зная, что делать дальше. Постучать к соседям, попросить позвонить мастерам, которые взламывают двери? Или сегодня пойти к коллеге по работе, попросить переночевать у него, а завтра уже вызвать слесаря?

Со скрипом открылась входная дверь, и кто-то вошёл. Незнакомец замер в темноте у порога. Раздался шум и металлический звон батареи. Звон пролетел мимо Игоря и эхом помчался вверх по лестнице. Вслед за этим звоном на площадку вышел он! Игорь! Он ткнул в кнопку и огляделся — и их взгляды встретились.

Игорь почувствовал, как реальность трещит по швам, как мир увеличивается в размерах, а он сам, наоборот, уменьшается. Внутри всё холодеет. Усталость внезапно исчезает, а зрение становится болезненно чётким. Он ощущает тысячи новых запахов и слышит мир так, как никогда прежде.

Яркий, резкий свет взрывает помещение.

Я должен помешать ему войти в лифт!

С отчаянным криком Игорь бросается на самого себя.