Этажи. Истории с улицы Бассейной

Всё произошло мгновенно — Ника едва успела заметить черно-желтое размытое пятно краем глаза, как почувствовала сильный удар в плечо. Один наушник вылетел из уха. И в следующее мгновение Ника уже лежала на тротуаре, ошарашенно глядя в низкое серое небо. Спину неприятно кололи книги в рюкзаке, ныла ушибленная ключица. Постепенно по затылку растекалась тупая ноющая боль от удара об асфальт.

«Гребаные курьеры!» — в голове вертелась единственная цензурная фраза среди потока мата. Но то ли недельный недосып сыграл свою роль, то ли хмурое питерское небо, но Нике так не хотелось вставать. Ей бы подняться и хорошенько так отматерить нерадивого велосипедиста, но стало слишком лень. Свернуться бы калачиком и уснуть прямо здесь до весны…

— Девушка, вы в порядке? — обеспокоенный приятный мужской голос ворвался в сознание параллельно с текстом песни «Пластинки», которая продолжала играть в единственном сохранившемся наушнике. «Мир сошёл с ума», — точнее и не скажешь.

А потом в поле зрения появился и сам обладатель голоса: парень завис над ней, заглядывая в глаза и, видимо, пытаясь понять, не откинула ли она коньки.

Если бы Питер был человеком, то именно таким, — от этой мысли Нике стало смешно. Но молодой человек — в черном классическом пальто с темными слегка вьющимися волосами и глазами в цвет ноябрьского пасмурного неба — и впрямь без проблем прошел бы кастинг на роль хуманизации северной столицы. Его даже едва заметная смешная бородка не портила.

В глаз попала какая-то пылинка, и Ника часто заморгала. Поняла, что слишком долго оставляет без ответа обеспокоенного парня, и тяжело вздохнула, не двигаясь с места.

— А кто сейчас вообще в порядке? — вышло слишком по-философски, и Ника поспешила добавить: — Я просто так устала, решила полежать вот...

И почему перед симпатичными парнями она всегда начинает тупо шутить? Но судя по улыбке незнакомца, шутка ему понравилась. Или он был рад, что не придется вызывать скорую и терять время с какой-то случайной жертвой велосипедного ДТП. Кстати, а где виновник?

Приподняв голову, Ника успела вдали заметить маленькое желтое пятно, тут же скрывшееся за углом дома. Сбежал и даже не извинился! Вот гаденыш… Его определенно будет ждать порча на понос сегодня вечером. Ника бы наслала ее немедленно, но от мести отвлекла галантно протянутая рука незнакомца. Пришлось притормозить с порчей, чтобы не зацепить этого красавчика, волею судьбы оказавшегося рядом.

Было бы глупо не воспользоваться помощью симпатичного парня, и Ника ухватилась за его руку. Но из-за нервной неловкости поспешила и чуть не оттоптала ему ноги.

— Ой, — вырвалось у нее то ли от неожиданности, то ли из-за того, что чуть не впечаталась носом в его плечо, то ли из-за высоченного роста парня.

Ника и сама не была малышкой — почему-то ее подруги отказывались считать сто семьдесят пять сантиметров средним ростом и упорно звали дылдой. Но незнакомец оказался таким высоким, что Ника едва доставала макушкой ему до подбородка. «Баскетболист, наверное», — первой в голове всплыла самая стереотипная мысль. И только после этого подумалось, что стоит увеличить слишком маленькое расстояние между ними.

— Что-нибудь болит? — прозвучавший над ухом голос заставил Нику вздрогнуть и сделать шаг назад.

Под ногой послышался предательский хруст. Синхронно с незнакомцем они опустили взгляд — под подошвой ее мартинса оказался раздавленный наушник.

Нет, сегодня совершенно точно не ее день. Пролитый утром на любимый бежевый свитер кофе, сломанный лифт в пятнадцатиэтажной парадной (и как назло, Ника жила на тринадцатом этаже), проигнорировавший ее водитель автобуса, отдавленные ноги в час пик в метро, а теперь еще и столкновение с курьером и сломанный новенький наушник.

Наверное, все это отчаяние отразилось в ее взгляде — парень сочувственно поджал губы и, наклонившись, поднял ее сломанный наушник. Две части корпуса еще держались между собой на проводочках, но выглядели весьма жалко. И пока Ника прикидывала, во сколько ей обойдется ремонт или даже покупка новых наушников, незнакомец ловко выудил из кармана аккуратно сложенный носовой платок и принялся аккуратно протирать ее потерю.

«Кто вообще сейчас таскает тканевые носовые платки? А у него красивые пальцы… Интересно, где он покупал это кольцо с черным камнем? Это обсидиан? Блин, надо что-нибудь сказать, а то стою как дура», — примерно в таком порядке пронеслись в голове Ники мысли.

— Эээ, спасибо, — брякнула она первое, что пришло на ум.

За что конкретно — Ника и сама не знала, наверное, за все сразу. И в первую очередь, за то, что не прошел мимо. И за протянутый наушник, который волшебным образом стал целым. Ника тупо уставилась на него, а потом перевела взгляд на парня.

— Ты что, волшебник? — она недоверчиво коснулась пальцами наушника, проверяя, не иллюзия ли это. Мираж не исчез.

— Лучше его проверить, не факт, что он еще работает, — незнакомец улыбнулся, и на его правой щеке появилась очаровательная ямочка.

Послушно воткнув наушник в ухо и легонько стукнув по нему, Ника убедилась, что парень и впрямь колдун — все работало, и даже звук не стал хуже. Вот уж чудеса! Убрав от греха подальше наушники в чехол, а его — в карман куртки, Ника благодарно улыбнулась незнакомцу.

— Так ты в порядке? — еще раз уточнил парень, заставляя вспомнить, из-за чего, собственно, они тут собрались.

— В порядке, — ответила Ника, прежде чем успела прислушаться к ощущениям в теле.

Не хотелось задерживать парня, который и так провозился с ней дольше положенного — мог бы просто мимоходом помочь ей подняться и дальше убежать по делам. Но манеры джентльмена заставили его обойти Нику кругом, помочь отряхнуть куртку и рюкзак — все тем же многострадальным платком. Благо, хоть неделя выдалась сухой и не дождливой — оказаться в слякоти было бы еще унизительнее. Не укрылось от его взгляда и то, как поморщилась Ника, когда он коснулся ее правого локтя.

— Точно ничего не сломала?

Она энергично закивала головой, из-за чего ушибленный затылок откликнулся ноющей болью. Пришлось притормозить и попытаться не выдать своих эмоций. Конечно, Нике хотелось бы, чтобы этот человек-Питер задержался с ней подольше, и забота его была приятна, но где-то в глубине души сидела та самая детская заноза самостоятельности, которая не позволяла подавать вид, если что-то не так. Тем более незнакомцу. Тем более симпатичному.

Убедившись, что она твердо стоит на ногах, парень сделал шаг, увеличивая расстояние, словно пытался оценить картину издалека. Ника мысленно выругалась в очередной раз. Ну почему именно сегодня вместо симпатичного осеннего пальто на ней была дурацкая дутая куртка и вязаная шапка с помпоном, из-под которой рыжие непослушные кудри торчали, словно уши спаниеля! Ника почти была готова попрощаться и поспешно убежать, сгорая от стыда, как вдруг где-то внутри воспротивился голос разума. Вероятность встретить этого незнакомца снова — крайне мала. Так что даже если вдруг она сейчас опозорится, предложив ему встретиться снова, то все равно его больше никогда не увидит. В конце концов, что она теряет?

— Может, я угощу вас кофе?

Это она сказала? Правда? Так уверенно и непринужденно, словно не металась в мысленных противоречивых эмоциях? Вау. Ника действительно могла гордиться собой. Впервые в жизни она предпринимала попытку познакомиться с кем-то на улице. И мысленно надеялась, что если ее и пошлют куда подальше, то хотя бы не грубо.

Но похоже, на этот раз удача была на ее стороне — незнакомец не попытался сразу сбежать, не посмотрел на нее косо, не рассмеялся в ответ. Напротив, его улыбка была мягкой и ободряющей, словно робкие солнечные лучи пробились сквозь тяжелые серые тучи.

— Только с двумя условиями, — он принял наигранно-важный вид, и Нике пришлось удержать улыбку, чтобы не потерять настрой. — Во-первых, мы сразу переходим на ты.

— А второе? — осторожно уточнила она, не представляя к чему ей нужно готовиться.

Незнакомец театрально выдержал паузу, явно испытывая терпение Ники. И когда она уже была готова спросить снова, он вдруг улыбнулся.

— За кофе заплачу я. Извини, но я не позволю девушке платить за двоих.

***

Ника всегда думала, что первое свидание должно быть особенным. Но когда человек-Питер предложил не откладывать и пойти за кофе прямо сейчас — она согласилась. Как была — в дурацкой шапке с помпоном, зефирно-розовой дутой куртке и красных мартинсах, с огромным рюкзаком книг за спиной. И в этом не было ничего романтичного, но ощущалось совсем по-другому.

— Вероника? — переспросил парень, и она поморщилась.

— Нет, просто Ника, — и предупреждая следующий вопрос, который обычно следует, добавила: — Вот прям в паспорте так написано.

— Богиня победы, получается?

— Скорее, победительница по жизни, — иронично хмыкнула Ника, напоминая, при каких обстоятельствах произошло их знакомство.

Новый знакомый представился Никитой, и от несправедливости Ника чуть не взвыла: уж очень сильно в голове засели шуточки из интернета, что среди Никит нет нормальных парней. В ее окружении Никит не было раньше, как и возможности проверить эту теорию, так стоит ли судить человека по его имени? Но хотела Ника того или нет, мысленно она уже напряглась, и этого было не изменить. Гребаные интернеты.

Выбор кофейни Никита щедро предоставил ей, и Ника повела его дворами в свою самую любимую, хоть та и находилась дальше, чем обычные сетевые точки. Чисто теоретически, Ника была готова идти пешком хоть до Василеостровской, лишь бы провести больше времени с новым знакомым. Но не стоит пугать его сразу — в конце концов, не все любят длинные прогулки так же, как она. Ее подруга Даша, например, терпеть их не может — пройти пару километров пешком для нее было подобно пытке. Поэтому Нике приходилось наматывать свои километры в гордом одиночестве с музыкой и подкастами в наушниках.

Последняя неделя сентября радовала сухой погодой. Пусть солнце и не появлялось из-за нависших облаков, но и дождливая беспросветная пелена еще не накрыла северную столицу до весны. Ника любила такую погоду — можно одеться достаточно тепло, чтобы не мерзнуть, и при этом не нужно таскать с собой зонт или дождевик. Хотя спустя три года жизни в Питере она практически перестала ими пользоваться — предпочитала быстренько добежать до метро. Ибо обычно дождь либо был слишком мелким и недостойным открытого зонта, либо слишком сильным — и тогда зонт становился бесполезным.

Обсудив, как полагается, прекрасную погоду и чудесный Московский район, где им довелось встретиться, постепенно они перешли к более личным темам. Выяснили, что оба живут тут неподалеку и договорились прогуляться в парк Авиаторов, раз погода располагает.

— А где ты учишься? — этот вопрос заставил Нику одновременно улыбнуться и напрячься. Она закончила универ еще пять лет назад. Конечно, приятно, что она до сих пор может сойти за студентку, но не означает ли это, что Никита сам студент?

— Я уже не учусь, — осторожно, словно проверяя почву, ответила она, наблюдая за реакцией Никиты. Тот не выглядел удивленным, только кивнул головой, явно ожидая продолжения. — Работаю в офисе, бумажки перебираю. Ничего интересного. А ты?

Ответа она ждала с замиранием сердца. Никита выглядел так, что ему могло быть и восемнадцать, и тридцать. На лицо достаточно молодой и симпатичный — маленькая бородка чуть добавляла возраста, волосы густые (и шикарные, Ника завидовала его аккуратным волнам, которые были уложены волосок к волоску — ей свои кудри никак не удавалось усмирить, и зачастую они выглядели как пакля). Но его манера речи, галантность, неторопливость — все это выдавало человека уже достаточно сформированного и явно далекого от младшего поколения, которого Ника откровенно побаивалась и старалась обходить стороной. «Отлично, Ника, теперь ты у нас эйджистка», — мысленно отчитала она себя.

— Я работаю в книжном.

Нет, ну так не бывает! Она что, сорвала джекпот? Продала душу дьяволу? Ника на всякий случай постаралась припомнить, не молила ли Сатану (или Бога) послать ей нормального парня во время последней истерики, случившейся от осознания собственного одиночества. Вроде бы нет. Но никогда нельзя быть уверенной в словах, сказанных сгоряча.

— Что, слишком странно? — рассмеялся Никита, заметив ошарашенный взгляд Ники. Та замотала головой.

— Нет, наоборот, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты что, вышел в реальность из любовного романа, написанного женщиной?

Смех Никиты заставил ее сердце биться чаще. Негромкий, словно бы густой и обволакивающий — он отпечатывался на подкорке мозга без согласия Ники (но не то, чтобы она была против).

— Ну, чисто фактически, создала меня женщина. Правда, моя мама не пишет романов, но с ее бурной жизнью вполне могла бы написать мемуары.

Их разговор прервал вход в кофейню, которая оказалась ближе, чем думала Ника, и она с сожалением позволила Никите распахнуть перед ней дверь. Ей хотелось расспросить его про маму, детство и работу в книжном — да что угодно, лишь бы он продолжал говорить своим потрясающим, проникающим в душу голосом.

Всего три столика, барная стойка и метровая кладовка теснились в небольшом помещении кофейни — и этого было вполне достаточно, чтобы она процветала. Мягкие подушки для сидения на широком подоконнике, деревянный стеллажик с пакетами зернового кофе на продажу, парочка полок со старыми книгами, которые здесь поселились благодаря хозяину заведения. Два года назад Ника с первого взгляда влюбилась в эту небольшую кофейню. И не изменяла ей и ее потрясающе вкусному кофе. Когда выпадало полчасика свободного времени, Ника с удовольствием задерживалась, чтобы поболтать со знакомыми баристами, полюбоваться спешащими пешеходами или просто отдохнуть. Сейчас все столики были заняты.

— Добрый день! Вам с собой или здесь? — мило улыбнулась остролицая Алиса, выглядывая из-за массивной винтажной бело-синей кофемашины.

С Алисой Ника познакомилась еще полгода назад, когда та только пришла стажеркой в эту кофейню. Вместе с ней ловила убегающее перегретое молоко, подбирала пропорции для авторских напитков, безуспешно лечила убитые неправильным окрашиванием концы волос, которые в итоге были срезаны под каре. Сейчас Алиса собрала их в два смешных хвостика, торчащих за ушами.

— Привет, с собой, — на этих словах Ника оглянулась на Никиту, и он утвердительно кивнул. Прогулка в парк была в силе. — Мне как обычно, а ему…

— И мне как обычно, — подхватил вдруг он и улыбнулся девушке за стойкой. — Привет, Алиса. Я заплачу за оба.

Пока бариста делала их напитки, Никита по-хозяйски вытащил из-за стойки планшет, внес в него их заказ — средний флэт уайт для Ники и большой раф для себя, — ввел сумму в терминал и оплатил ее. Аккуратно оторвал кассовый чек, подкрепил его в общую стопочку чеков, которая хранилась у кассы, убрал планшет на место и только после этого повернулся к Нике, которая смотрела на него огромными глазами. Она-то думала, что откроет ему классную местную кофейню, которую многие игнорируют из-за большого количества сетевых в округе, а он тут ведет себя словно хозяин.

Видимо, прочитав в ее взгляде немой вопрос, Никита усмехнулся и закинул в баночку на чай бумажную сотку. Это определенно добавило ему еще больше баллов в глазах Ники — она сама периодически подкидывала то мелочью, то переводами на чай Алисе, зная, что она не так много работает из-за учебы. И, соответственно, не такую уж и большую зарплату получает.

— Я подрабатывал здесь пару лет назад. Мы с дядей Сашей и Алисой в одном доме живем — считай, с детства знакомы.

Пожалуй, немногие могли бы назвать Александра Сергеевича дядей Сашей, так что Нике пришлось поверить ему. До чего же тесен, оказывается, Санкт-Петербург! Когда ее лучшая подруга Даша это говорила, Ника не верила, но теперь уж сомневаться не приходилось. Забрав свои напитки и попрощавшись с Алисой, они вернулись на холодную улицу, где потихоньку начинало смеркаться.

— Значит, ты предпочитаешь кофе покрепче? — Никита пригубил свой раф и довольно качнул головой сам себе. — Честно, я, даже работая в кофейне, не научился пить горький кофе. И уж тем более без молока.

Они, не сговариваясь, двинулись вдоль домов. Очень скоро улочка закончилась тупиком, упираясь в забор студенческого городка, но тротуар огибал его и выводил прямиком к парку. В отличие от шумной Бассейной улицы, здесь было тихо — огромные здания Российской национальной библиотеки и Городского суда надежно защищали эту тропинку, усыпанную новенькими скамейками.

Кофе приятно согревал пальцы через бумажный стаканчик, нависающие тучи не спешили пролиться дождем, а промозглый ветер наконец-то стих. Ника рассказывала, как перебралась в Питер три года назад, а Никита — про этот район, где провел всю свою жизнь. Извилистая улочка привела их в парк Авиаторов, который Ника давно полюбила всей душой. В отличие от огромного парка Победы, здесь обычно бывало меньше людей, что давало возможность летом спокойно посидеть на пледе, читая или занимаясь своими дизайнерскими курсами, побеспокоить иногда могли разве что собачки, но в большинстве своем и они, и их хозяева оказывались приятными. А оборудованная новая детская площадка собирала всех малышей в одном месте, оставляя возможность посидеть в другом углу парка без громкого плача и воплей.

— Я, кстати, живу прямо напротив, — Никита махнул рукой налево, где в начале улицы Бассейной виднелись силуэты советских панелек, проступающие сквозь ветви уже облетевших деревьев. И среди них нелепо возвышался кирпичный дом повыше — и явно поновее.

— Дай угадаю, вот в этом, самом высоком?

Никита рассмеялся и покачал головой.

— О нет, в той самой пятиэтажке, что скрывается за ним во дворах.

— Мне всегда казалось, что в таких домах все друг друга знают с детства. По крайней мере, очень редко можно встретить, чтобы в пятиэтажках сдавали квартиры.

— Это правда, — подтвердил Никита, крутя в руках уже явно пустой стаканчик и озираясь в поисках мусорки.

Ника, заметившая ее раньше, махнула в сторону скамейки. Они в итоге решили остановиться там и сели лицом к пруду, название которого Ника не выяснила до сих пор. В воде отражалось темное хмурое небо, огни вдруг загоревшихся фонарей и темный силуэт истребителя — памятника, который виднелся практически из каждого уголка парка.

— Иногда это утомляет, — чуть помолчав, признался Никита. — Я, конечно, люблю своих соседей, но мы — словно одна огромная семья, от которой не укрыться. Чья-то бабушка автоматически становится твоей. И чьи-то рождающиеся дети становятся твоими племянниками.

Ника сочувственно кивнула — ей то же самое казалось в ее родном городке, и именно поэтому она сбежала в Питер. Ей нравилось, что в этом огромном мегаполисе никто ее не знает, никому нет до нее дела — она могла просто раствориться в толпе, не боясь стать объектом сплетен или пересудов. Но год назад, когда она поселилась в Московском районе, ей стало немного жаль, что она исключена из местного сообщества — словно была лишней в их доме. Нет, конечно, она здоровалась вежливо с соседями и бабушками у подъезда, но не более. Они не делали первый шаг к знакомству, и сама Ника боялась выглядеть навязчивой. А ее лучшая подруга Даша жила на другом конце города, как и остальные знакомые.

— А мне иногда не хватает этого, — вдруг призналась Ника, сама от себя того не ожидая. — Ну, знаешь… Причастности к чему-то бо́льшему.

Ответом ей было молчание, и, обернувшись, Ника наткнулась на внимательный взгляд Никиты. И тут же стушевалась — в обмен на его признание вывалила свою проблему — как невежливо.

— Ты никогда не думал переехать? — тут же развернула она тему обратно.

— Я и переехал. В соседнюю парадную, — засмеялся Никита. — Возможно, будешь ненавидеть зажравшегося петербуржца, но мне досталась в наследство от бабушки квартира. Хоть и однушка, но все же своя. Так что переезжать куда-то еще было бы неразумно.

— Рада за тебя, конечно, но не от всего сердца, — рассмеялась в ответ Ника. — Но учитывая нынешние цены на аренду, это и впрямь разумно.

Разговор закрутился вокруг растущих цен и низких зарплат, обустройства квартир и Московского района. Они неспешным шагом обогнули пруд пару раз и остановились у той же самой скамейки. Уже совсем стемнело, и Ника потихоньку начала замерзать. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Пожалуй, мне стоит проводить тебя, пока совсем не заморозил. Но ты же оставишь мне свой номер?

К счастью, Никита совершенно спокойно воспринял отказ Ники от сопровождения — все же она была не готова при первом же знакомстве разглашать парню свой адрес. Да, он был сама галантность и все такое, но меры предосторожности лишними не бывают. Обменявшись номерами, они разошлись в разные стороны здесь же, в парке.

У Ники была еще одна причина отказаться от предложения Никиты — всю дорогу до дома она в подробностях излагала подруге детали их знакомства, иногда срываясь на восторженный писк. Даше пришлось терпеливо выслушивать все ее восхищения почти полчаса, пока Ника не выдохлась.

— Я очень за тебя рада, — произнесла она, стуча на фоне ножом о доску, видимо, готовила ужин. — Но надеюсь, ты не потеряешь сразу от него голову. Подожди, пусть напишет первым.

Хоть Ника и не была столь категорична в вопросе того, кто должен писать первым, но все же решила прислушаться к совету подруги — в конце концов, у нее было куда больше опыта в отношениях.

Но Никита не написал. Ни в этот вечер, ни следующим утром. Ни через два дня.

Сперва Ника злилась, потом грустила, поплакала даже немного. Несколько раз открывала его профиль в перерывах на работе, чтобы написать первой, долго смотрела на фотографию, где он стоял спиной на фоне залива, а потом ее взгляд соскакивал на фразу «был в сети два дня назад». Пожалуй, это единственное заставляло ее тревожиться — а вдруг что-то случилось? Не выдержав, на второй день Ника написала сама, но ответа так и не получила — лишь зря промучила себя бессонницей половину ночи.

Проспав в субботу до обеда, она выбралась в свою любимую кофейню позже обычного и шла с меньшим желанием, чем прежде — что, если она вдруг встретит Никиту там? Как ей себя вести? Ника была уверена, что сбежит, если вдруг его заметит. Осторожно она заглянула в огромные панорамные окна, но в кофейне было непривычно пусто — только Алиса за стойкой радостно помахала ей.

«Спросить про него или нет?» — пыталась решить Ника, пока преодолевала два метра до стойки. Но Алиса разрешила ее дилемму прежде, чем она вообще успела открыть рот.

— Ой, а ты была у Никиты? Как он?

Ника недоуменно уставилась на баристу. С чего Алиса взяла, что она могла быть у него? И вообще, разве это не они двое живут в одном доме?

— Нет, вообще-то, э-э, — она замешкалась, даже не зная, как правильно объясниться. — Мы даже не списывались за эти три дня.

Алиса уже доставала из холодильника молоко и готовила питчеры для работы, но замерла после ее слов. Резко крутанувшись — так, что ее короткие волосы хлестанули по глазам, — она уставилась на Нику.

— Так ты не знаешь? Он заболел и, похоже, серьезно. Вчера скорая приезжала, но, вроде, в больницу его не забирали. Видела утром маму Никиты, она выглядела весьма обеспокоенной, но сказала, что сегодня ему уже лучше.

Как бы стыдно Нике не было, но она почувствовала облегчение одновременно с тревогой — значит, Никита не написал ей не потому, что забыл или она ему не понравилась. Она была права, когда думала, что что-то случилось. Кажется, все, что ей остается в этой ситуации, — просто ждать. Не тревожить же больного человека своими дурацкими расспросами?

Перед ней на прилавке появилось два стакана, и Ника подняла вопросительный взгляд на Алису.

— Отнесешь Нику кофе? Будет и повод увидеть его, — подмигнула она, ставя стаканчики в подставку, чтобы было удобнее. Увидев, что Ника достает карту, Алиса энергично замотала головой. — Нет-нет, за счет заведения! Нику — как больному, а тебе — как курьеру.

— Но я не знаю, где он живет, — растерянно пробормотала Ника, надеясь, что не покраснела слишком сильно. Ей было неловко отказывать такой милой и заботливой Алисе, да и планов на этот день у нее не было. И если быть совершенно уж честной, увидеть Никиту снова хотелось.

— Мы живем на Бассейной тринадцать Б. Тут недалеко, всего минут десять! Вот правда номер квартиры его точный не помню… Но точно третья парадная. И третий этаж. Квартира справа должна быть. Вроде бы… Ну, на месте разберешься!

Вбивая адрес их дома в навигатор, Ника все еще не верила, что делает это. Нормально ли вообще вот так заявляться к болеющему человеку? Конечно, она беспокоилась, но они не так хорошо знакомы, чтобы она могла навещать его без спроса. Но Алиса была неумолима — вручила ей стаканчики с кофе, посоветовала заскочить за лимонами в магазинчик на углу и пожелала удачи.

Обогнув внушительное белое здание Российской национальной библиотеки, Ника вышла прямиком на Бассейную и двинулась в сторону начала улицы. Начал накрапывать мелкий, едва заметный дождик, но ей было не до этого — все мысли были заняты выстраиванием возможных сценариев, которыми могла бы закончиться ее авантюра. И почему-то обязательно плохих.

Стараясь отвлечься от них, Ника сфокусировалась на заигравшей в наушниках любимой песне. Задорная мелодия, словно из нулевых, придавала ее авантюре и окружающей действительности какую-то нереальную атмосферу, словно Ника оказалась в фильме. И не просто где-то на фоне, а главной героиней.

«Хочешь дружить — я с радостью, хочешь любить — я со всей страстью», — мысленно подпевала Ника строчкам песни, даже не задумываясь о том, насколько сейчас они в тему. Серый дождливый день вдруг стал ощущаться совсем по-другому, словно на него наложили теплый винтажный фильтр.

Знакомая улица, изученная Никой за три года вдоль и поперек, выглядела уютной. Остатки зелени пробивались сквозь желтую листву, слева одна за другой проплывали кирпичные пятиэтажки. Справа после вычурного здания Городского суда начинался парк Авиаторов, в котором Ника с Никитой гуляли совсем недавно.

Вспомнив, что идет в гости к больному, она остановилась около фруктовой лавки. Интересно, а у Никиты нет аллергии? Алиса, наверное, знала бы… Решив все же ограничиться только лимонами, Ника сверилась еще раз с картой и свернула с шумной улицы во дворы. Дом Никиты и Алисы прятался в глубине, за тем самым высотным зданием, которое так хорошо было видно из парка. И вот перед ней выросла желтая аккуратная пятиэтажка — ярким пятном выделялась в сером осеннем пейзаже. Но при ближайшем рассмотрении стало заметно, что ее давно не ремонтировали: от швов местами расплывались мокрые пятна, на первом этаже краска облупилась и отваливалась кусками. Новенькие закрытые балконы со стеклопакетами чередовались с открытыми железными в явно аварийном состоянии, а в некоторых окнах до сих пор стояли деревянные рамы. Рядом с домом были разбиты аккуратные клумбы, которые сейчас щерились торчащими из земли палками долголетников и облетевшими низкими кустарниками. У второй парадной выстроилась целая композиция из садовых фигурок, домиков и ветряных мельниц — в другое время Ника обязательно остановилась бы, чтобы сфотографировать эту прелесть, но сейчас ее мысли были заняты совершенно другим.

Чем ближе Ника приближалась к третьей парадной, тем сильнее замедлялся шаг и тем больше одолевали ее сомнения. Все еще можно было бы отказаться от этой нелепой затеи, просто пройти мимо… Но еще на подходе ее подцепил на крючок внимательный взгляд старушечьих глаз. На лавочке у парадной по всем канонам сидела сухонькая бабуля, закутанная в теплую шаль и шерстяное пальто. И почему-то Ника, вместо того чтобы пройти мимо, остановилась прямо около скамейки и запрокинула голову, бросая взгляд на окна. Интересно, какое из них принадлежит Никитиной квартире?

— А я тебя, деточка, тут раньше не видела, — дребезжащий голос старушки звучал приветливо-любопытно. — Ищешь кого?

— Да, я к Никите… — Ника запнулась, осознав, что не знает его фамилию.

Но, видимо, в доме было не так много Никит, потому что старушка понимающе закивала головой, как болванчик, быстрым взглядом ощупывая стаканчики в ее руках, лимоны в прозрачном пакете, шапку с помпоном и все ту же дурацкую розовую куртку. Только сейчас Ника поняла, что одета практически так же, как во время знакомства с Никитой. Это ли не судьба?

— Ой, а как же, конечно, к Никитушке… Ты, наверное, с работы? — и не дав ей ответить, сама себе закивала головой, переводя взгляд на открытую дверь парадной, которая была заботливо подоткнута кирпичиком. — Забеспокоились, наверное, а как иначе! Никитушка — парень ответственный, славный. Просто так на работу не выйти никак не мог. Он и вчера порывался все пойти, а как же. «Не хочу подводить коллектив», — говорит. Как тебя звать-то, деточка?

— Ника, — машинально ответила она, зачарованная старушечьей болтовней. Но осознание того, что кофе и так почти остыл, заставило ее прервать бабулю вопросом: — А подскажете, какая квартира? Я помню только, что на третьем этаже…

— Так это ж… Пятьдесят вторая, сразу справа будет, не потеряешься… Там и Дианушка к нему пришла, познакомитесь заодно!

Ника споткнулась о небольшой бордюрчик у парадной и с трудом удержала стаканчики в руках. Последняя фраза доброй старушки выбила ее из колеи, но возвращаться и уточнять, кто такая «Дианушка» было глупо. Как странно бы она выглядела, если бы сейчас развернулась и пошла прочь. К тому же через плечо Ника заметила, что к лавочке приблизилась еще одна пожилая женщина, поглядывающая в ее сторону, так что поспешила скрыться внутри темной парадной.

«Наверное, я не вовремя, — ботинки словно потяжелели, и каждая ступенька давалась Нике с трудом. Так же тяжело ворочались мысли в голове. — Что, если эта Диана — его девушка? Или даже бывшая девушка? Да даже если сестра или просто знакомая… Может, просто оставить стаканчики у двери, как курьеры заказы оставляют? Да нет, их точно кто-то собьет… Но бабуля явно любит и Никиту, и Диану эту…»

Обтянутая дерматином дверь возникла перед ней раньше, чем Ника оказалась готова позвонить в звонок. Она остановилась на площадке, где было четыре квартиры, и прислушалась. Где-то включенным бормотал телевизор, наверху кто-то по-старчески кашлял, а снизу слышались крики детей. Дом жил своей обыденной жизнью, а Ника определенно была здесь лишней…

За дверью пятьдесят второй квартиры послышался звонкий лай, заставивший Нику вздрогнуть. И только сейчас она заметила, что дверь приоткрыта — из нее выглянула лохматая черно-белая усатая морда с круглыми глазками-бусинами. Обнаружив у двери гостью, собачонка залилась звонким лаем и радостно выскочила на площадку, подпрыгивая и норовя встать передними лапами Нике на колени.

— Нет, стой, куда! Тсс, потише, малыш! — пыталась образумить активного цвергшнауцера Ника. — Хороший, хороший мальчик… Нет, не убегай!

Она наклонилась, пытаясь одной рукой удерживать подставку с кофе, а второй прижать к себе песика, чтобы тому не вздумалось убежать куда-нибудь по лестнице. Он же явно принял это за игру и то отпрыгивал в сторону, то возвращался наскоком, но в руки не давался. И в этот момент дверь квартиры распахнулась.

— Фрейя, фу! — раздался из глубины темной прихожей звонкий женский голос. — Домой, малышка!

Собачка радостно ринулась на зов. Ника, которую застали на корточках, успела заметить только стройный силуэт девушки в лосинах — невольно она позавидовала фигуре, по всей видимости, Дианы, которая подхватила на руки неугомонную Фрейю.

— Ой, девушка, а вы к Нику? — спросила Диана, не спеша выходить на свет. — Он же может заразить вас… Ну да проходите, не стойте на площадке! И дверь закройте, а то Фрейя точно сбежит.

Сбитая с толку таким вежливым обращением, Ника послушно шагнула в квартиру, прикрывая за собой внешнюю дверь. Стоило только Фрейе оказаться на полу, она снова принялась крутиться вокруг гостьи, не давая ступить и шагу.

— Раздевайтесь, не стесняйтесь! — радушно предложила Диана. В полутьме Нике так и не удалось ее рассмотреть, а по голосу было совершенно непонятно, сколько ей лет. Это сбивало с толку. — Давайте, заберу у вас стаканчики. Ой, свет позади вас включается. Ник! К тебе гости!

Грациозно Диана забрала у Ники стаканчики и пакет с лимонами и упорхнула на кухню — в промелькнувшей на свету точеной фигурке была заметна лишь обтягивающая спортивная форма, словно Диана собиралась в спортзал, да собранные в пучок черные волосы. Пока Ника отыскала выключатель и зажгла свет, в прихожей уже успел появиться Ник.

— Я никого не жду… Ника?

Даже с растрепанными волосами в домашней одежде и с шарфом на горле он умудрялся выглядеть прекрасно. Но, конечно же, осипший голос, бледность, покрасневшие глаза и нос выдавали больного человека. Недовольная морщинка на лбу при виде Ники разгладилась, и Никита улыбнулся — совершенно искренне, с той самой ямочкой на щеке.

— А я тут… — она растерялась, не зная, что сказать. — Это Алиса! Она… эээ… просила кофе передать. И сказала, что ты заболел.

Фрейя упорно прыгала рядом, явно просясь на руки, и Ника присела, чтобы успокоить гиперактивную собачку. Та тут же принялась облизывать ее руки, и Ника воспользовалась этим, чтобы спрятать взгляд.

— Но я, наверное, не вовремя… Так что это, пойду, наверное… Кофе у…

— Нет-нет, ни в коем случае! — из кухни появилась Диана, изящно врываясь в их диалог. — Это мне нужно бежать, занятие скоро начнется!

Ника подняла взгляд ровно в тот момент, когда Диана поднялась на цыпочки, потрепала Никиту по голове и чмокнула в щеку. Смущенно она снова обратила все свое внимание на Фрейю, сделав вид, что ничего не заметила. Ну конечно же она лишняя, притащилась так не вовремя…

— Ну ма-ам, — недовольный голос Никиты обрушился на нее снежной лавиной.

Недоверчиво Ника подняла голову и уставилась на Диану. Та уже заворачивалась в длинный ярко-желтый пуховик и посмеивалась. Только при свете Ника разглядела морщинки у смеющихся глаз, но даже так Диане было словно не больше сорока. С ума сойти — у нее такой взрослый сын!

— А ты нас не представишь, Ник? Или будешь хранить имя нашей новой знакомой в тайне от меня, пока Нина Сергеевна не донесет?

Очнувшись, Ника выпрямилась и неловко представилась, не выпуская из рук Фрейю, которая явно была довольна новым знакомством.

— Эээ, да, мам, это Ника. Ника — это моя мама, Диана Львовна.

— Я сначала подумала, что вы его девушка, — не подумав, искренне ляпнула Ника и тут же спрятала лицо в шерсти собаки. Она снова несет какую-то чепуху, ужасно.

Но Диана Львовна залилась довольным смехом, ловко натянула белые кроссовки и остановилась рядом с Никой, которая до сих пор не разделась.

— Это самое приятное, что я могла услышать. Спасибо, Ника. Ну, я побежала! — она потормошила сидящую на руках Ники Фрейю, чмокнула ее (собаку, не девушку) в лоб. — Ник, оставляю ее тебе на пару часиков. Заберу после бассейна. Хорошо вам провести время, молодые люди. Не балуйтесь!

Когда за Дианой Львовной захлопнулась дверь, в прихожей воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Фрейи — она явно утомилась от столь активной встречи гостьи. Ника боялась поднять взгляд на Никиту — все еще мысленно ругала себя за то, что поддалась на уговоры Алисы и вообще пришла сюда. И себя поставила в неловкое положение, и Никиту, и его маму…

— Я очень рад тебя видеть.

Заслышав в его голосе плохо скрываемую улыбку, Ника рискнула взглянуть на него. Никита и впрямь не выглядел рассерженным или недовольным, разве что неловко провел ладонью по волосам, зачесывая их назад. Спохватившись, что Ника все еще стоит на пороге, он забрал у нее Фрейю, помог снять куртку и вообще вел себя очень галантно, так что она еще больше начала корить себя за то, что могла плохо про него подумать.

— Ты извини, что не писал. Я, если честно, только сегодня…

— Нет-нет, ты что! — перебила его Ника, стягивая сапоги. — Все в порядке, ты не должен оправдываться. Но я вообще-то не собиралась задерживаться…

Наверное, эти слова звучали совершенно неубедительно, ибо в этот же самый момент она надевала предоставленные ей тапочки. А в следующий уже прошла за Никитой на кухню, где на столе стояли стаканчики с остывшим кофе. Деревянный кухонный гарнитур, круглый стол у окна и маленькая дверца под подоконником (Ника уже знала, что раньше там были холодильники), кружевные занавески на окнах и горшки с зелеными цветами, названий которых Ника не знала, — все вокруг дышало уютом и спокойствием, отчего здесь хотелось задержаться. И потому, когда Никита придвинул ей стул, она не стала спорить и села.

— Кофе, наверное, совсем остыл, — Ника перевела взгляд со стаканчиков на парня и вдруг заметила за его спиной кофемашину — с холдером и кофемолкой, совсем как в кофейне, только маленькую. Похоже, ее замешательство отразилось на лице, потому что Никита неловко хмыкнул.

— Да, вообще-то… Извини, в этом не было необходимости, — уж мог не говорить — на полках за его спиной Ника заметила и несколько видов кофе, и сливки, и сиропы. Так зачем…

— Может, Алиса не знала, что у тебя… — она не договорила и лишь кивнула в сторону его кофейного уголка. Но Ник с усмешкой покачал головой.

— Конечно же, она знает, я у них покупаю зерно. Просто, понимаешь, она вообразила себя Эммой Вудхауз. И, видимо, когда я в тот же вечер проговорился, что, кажется, влюбился, она решила найти для тебя предлог зайти ко мне.

— Да, по-дурацки вышло, — рассмеялась в ответ Ника и вдруг замерла. — Подожди, ты сказал «влюбился»?

Пожалуй, впервые за эти десять неловких минут она прямо взглянула Никите в лицо и встретила его открытый уверенный взгляд. Он кивнул в ответ и оперся ладонями о кухонную стойку. У Ники невольно губы начали расплываться в улыбке. Оказывается, когда тебе без всяких дурацких намеков в открытую на второй встрече парень говорит, что влюбился — это очень приятно. Правда, сама Ника совершенно не знала, как реагировать — такое было в ее жизни впервые.

— Ради таких слов стоило принести остывший кофе, даже если на несколько минут я приняла твою маму за твою девушку.

Никита расхохотался в голос и, кажется, расслабился. Он придвинул стул к другому концу стола и сел напротив, подперев подбородок ладонью. Серый свет из окна заострял тени на его лице, из-за чего оно показалось Нике еще более болезненным. Наверное, не стоило утомлять больного разговорами, но уж очень не хотелось ей уходить.

— Нет, правда, Диана Львовна выглядит потрясающе! Хотела бы я так же выглядеть в ее возрасте… Но я вообще не то хотела сказать. Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно?

Как всегда она перескакивала с одной темы на другую вообще без переходов и лишь надеялась, что это не станет камнем преткновения для них с Никитой. По крайней мере, в их первую встречу темы менялись быстрее, чем погода в Питере в сентябре. И вроде бы он не высказывал неудовольствия.

— Теперь у меня есть все, что нужно, — абсолютно серьезно заявил он.

Ника сначала подумала, что он про лимоны, которые так и лежали в пакете рядом с бело-синими стаканчиками кофе. Но, подняв взгляд, обнаружила, что Никита смотрит прямо на нее.

— И ты не про лимоны, да? — смущенно уточнила она, заправляя за ухо непослушные волосы.

— Не про лимоны.

— Прости, я просто не очень хороша во всяких намеках… И вообще во всем, что касается отношений.

Протянув руку через стол, Никита выхватил из ее беспокойных пальцев шуршащий пакет, отложил в сторону и заключил ее ладони в свои, вынуждая обратить все внимание на себя.

— А я и не намекаю, я прямо говорю, что ты мне нравишься. И я очень рад, что ты пришла. Я бы поцеловал тебя, чтобы у тебя вообще сомнений не оставалось, но я не хочу, чтобы ты заболела.

— Зараза к заразе не липнет, — ляпнула Ника и, поражаясь собственной смелости, первой подалась вперед. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его было слышно даже на лестничной площадке.

Никита усмехнулся и наклонился к ней. Она задержала дыхание и замерла. Всего пара сантиметров — она почувствовала запах его парфюма, смешанный с ментоловой мазью. В его серых глазах — коричневые прожилки. Всего мгновение — и они скрылись под черными густыми ресницами — такими, которым обычно завидуют все девчонки. Ника забыла, как дышать. Закрыла глаза на мгновение. И почувствовала, как сухие губы Никиты коснулись ее щеки. Она шумно и возмущенно выдохнула, распахивая глаза, а он, посмеиваясь, уже встал из-за стола и принялся хлопотать на кухне, доставая чашки.

— Никита!

— Что? — обернулся он с самым ангельским видом, с трудом пряча улыбку. — Я парень приличный, на втором свидании не целуюсь. А вот кофе приготовить — всегда пожалуйста. Ты же флэт уайт пьешь? Чуть-чуть корицы и без сахара?

Стараясь унять праведный гнев разочарования, Ника кивнула и подняла на колени Фрейю, которая все это время поскуливала и терлась вокруг ног ребят, требуя внимания. Она даже не удивлялась, что Никита запомнил ее предпочтения — наверняка, тоже благодаря Алисе. Вот же сводница маленькая! Но стоит отдать должное — это сработало.

Ника сидит на маленькой уютной кухоньке в доме по улице Бассейной, а парень мечты готовит для нее кофе. На коленях уютным клубочком свернулась собака, за окном — сентябрьский мелкий дождь, а Ника впервые за три года жизни в Питере чувствует себя как дома.