Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей

Истерзанный глянцевый буклет скомканно лежал в моей руке, свидетельствуя о наивности ожиданий. «Два шага от городского гомона до мира сказочных грёз», — обещала реклама.

Два шага, конечно… Асфальтовая лента капитулировала несколько часов назад, но старенький автобус, вопреки всему, с упрямым стоицизмом продирался сквозь бездорожье. В салоне, кроме меня, находился только водитель — угрюмое, каменное изваяние, игнорирующее все мои вопросы. Лишь изредка в мутном зеркале заднего вида вспыхивал его недовольный янтарно-жёлтый взгляд.

— Сколько ещё трястись до этого призрачного лагеря любителей этнической старины? — и снова в ответ непоколебимое молчание. Не так я себе представляла начало отпуска.

За окном мелькали однообразные пейзажи: пожухлая трава, чахлые деревья-скелеты, серое, безрадостное небо. Наконец, автобус замер, а хмурый водитель лишь кивнул в сторону покосившейся таблички с полустёртым названием: «Этномир».

Скорее, это походило на этно-кладбище. Я стояла посреди печального пейзажа, обманутая, разочарованная, но почему-то не удивлённая. Вместо обещанного трёхзвёздочного славянского рая меня встретила заброшенная поляна, усеянная полуразвалившимися деревянными избушками, выглядевшими, как декорации к фильму ужасов о погибающей российской глубинке.

— А это точно та остановка? — обернулась я в надежде на ошибку.

Водитель лишь злобно сверкнул глазами, захлопнул дверь, и автобус, взревев, умчался вдаль, оставив меня наедине с тишиной, изредка прорезаемой тоскливым воем ветра.

В животе предательски заурчало. До ужина, обещанного в буклете «здорового питания из печи», было так же далеко, как до Луны.

Набравшись решимости, я ступила на еле заметную тропку, уходящую вглубь поляны. Сотовая связь здесь, разумеется, отсутствовала, а встроенный в телефон компас бесполезно мигал, потерявшись в беспросветной глуши.

— Куратор? — робко позвала я работника турфирмы, который, судя по рекламным проспектам, должен был встречать вновь прибывших паломников.

Тишина ответила мне эхом собственного голоса. Я поёжилась, ощущая, как влажный вечерний воздух пробирал до костей, и запахнула лёгкую курточку. Придётся хотя бы попытаться отыскать признаки жизни в этом забытом Богом месте. В противном случае, мне «посчастливиться» ночевать в одном из заброшенных домов, что не радовало подобной перспективой.

Извилистая тропинка медленно, но неумолимо привела меня к границе леса, исчезая за стеной высоких, древних деревьев, тонущих в подступающем тумане. Переступать этот призрачный порог не хотелось совершенно. Однако я отчётливо различила приглушённый кашель и слабый стон, пронзившие тишину.

— Куратор? — выдохнула я, вглядываясь в пляшущую дымку тумана. Может, он просто заблудился в этих коварных дебрях и теперь отчаянно нуждался в помощи? — Вы где? — пробиралась я сквозь хрустящий ковёр опавшей листвы, ориентируясь на звук неразборчивого, но явно недовольного бормотания.

— Да здесь! Здесь! — ворчливый голос вывел меня к хаотичному сплетению корявых корней и поваленных стволов.

— Где вы? — недоуменно оглядываясь, прошептала я, пытаясь понять, откуда именно донёсся этот раздражённый вздох.

— Ты, вообще-то, стоишь на мне, — прогнусавил голос, полный горечи и упрёка.

Но прямо у меня под ногами лежал лишь старый, ржавый меч. Словно извиняясь, я убрала ногу с его рукояти и присела возле «артефакта».

— Это у вас что-то вроде гарнитуры? Рации? — с осторожностью спросила я, разглядывая громоздкую находку.

— О чём ты, блаженная? — возмутился уязвлённый голос. — Ты имеешь честь общаться с Великим воином!

— М-да, — протянула я разочарованно, и энтузиазм приключенца заметно угас. — Вообще-то, я думала, что мы сперва поужинаем, отдохнём, а потом уже будем проходить эти ваши квесты.

— Квесты? Какие ещё квесты? Да я полсотни лет пролежал здесь, униженный и забытый, а ты мне про ужин и какие-то нелепые задания! — голос меча звенел сарказмом, сквозь который пробивалась глубокая усталость.

Похоже, вечер переставал быть томным. Сотрудник колл-центра — он же «Великий воин» в старом мече, голодный желудок и неопределённость дальнейших действий — не совсем тот сценарий, на который я рассчитывала, отправляясь в заслуженный отпуск.

— Ладно, великий воин, — сказала я, стараясь сохранить остатки дипломатичности. — Для начала, может, объяснишь, как пройти к гостинице?

Меч промолчал, словно обдумывая моё предложение. В тишине леса слышалось лишь шуршание листвы и далёкий вой ветра. Наконец, он сдался, издав не то стон, не то вздох:

— Не совсем такого героя я чаял, но что ж… Иди прямо, пока не упрёшься в камень. У него, на развилке, бери левее. А дальше вдоль реки, пока частокол не увидишь. За ним люди должны быть.

Я подняла меч, ощущая его удивительную лёгкость при таких-то исполинских размерах и ледяной холод в своей ладони. Солнце почти утонуло за горизонтом, окутывая лес сумраком. Пришлось спешить, петляя по извилистой тропке. Вскоре она расширилась и вывела меня к распутью, в центре которого высился монументальный валун, испещрённый высеченными письменами:

«Прямо пойдёшь — в беду попадёшь. Направо свернёшь — смерть найдёшь. Влево уйдёшь — без меча пропадёшь. Назад повернёшь — ничего не найдёшь.»

— Не раздумывай. Времени нет, — раздался голос меча, нарушая тишину. — Сказал же — налево.

Тропинка становилась всё более узкой и каменистой. Ветки цеплялись за одежду, а корни деревьев предательски торчали из земли. Под ногами хлюпала грязь, промочив тонкие сапоги. Чем дальше я шла, тем сильнее становилось ощущение, что за мной наблюдали. Темные силуэты деревьев казались живыми, а каждый шорох заставлял вздрагивать.

Наконец, сквозь просветы между деревьями замерцал робкий свет. Ускорив шаг, я вышла к небольшой поляне, окружённой высоким деревянным частоколом. За ним виднелись крыши нескольких домов, а в воздухе пахло дымом и жареным мясом.

У ворот стояли двое стражников, вооружённых копьями и облачённых в грубую кожаную броню. Завидев меня, они настороженно нахмурились.

— Кто идёт и зачем? — грозно спросил один из них, прищурившись.

— Кто-кто? — передразнил хамоватый меч. — Герой, не видно, что ли?

Стражники переглянулись и, после короткого молчания, один из них отодвинул тяжёлую деревянную задвижку.

— Проходи, — проворчал он, — но смотри не натвори глупостей.

Внутри этно-городок пульсировал жизнью, но какой-то призрачной, натянутой. Люди, облачённые в одежды давно ушедших эпох, сновали туда-сюда, занимаясь непонятными делами, но все казались напряжёнными и уставшими. В центре поляны стоял большой костёр, вокруг которого сидели несколько человек, что-то тихо обсуждавших.

Вскоре из толпы вышел старик с длинной седой бородой, одетый в вышитую рубаху и кожаные штаны. У него было усталое, но приветливое лицо. Впрочем, это радушие мгновенно улетучилось, стоило старцу заметить меч, зажатый в моей руке.

— Ах ты ж ржавое железо! Окаянная бесовщина! — прошипел он со злобой, от которой я невольно отступила на шаг.

— Ярославушка, свет ты мой, — в голосе меча, секунду назад изрыгавшем язвительность, зазвучали подобострастные, даже льстивые нотки. — Что ж ты так, родненький? Не узнаёшь? Да это ж я!

— Чаяли, сгнил ты уже в лесах! — продолжал бушевать старец, потрясая в воздухе корявым кулаком. — Сколько душ загубил, бесовщина бессовестная!

Без контекста сложно было разобраться в хитросплетениях этой весьма правдоподобной постановки, и мне оставалось лишь неловко переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда актёры наругаются вдоволь.

Но стоило мне перевести взгляд с Ярослава на меч, как тот истошно завопил:

— Не отдавай меня ей! Она профан! С ней я погибну! Спаси меня, Ярославушка!

— Что вообще происходит? — опешила я и неуверенно предложила: — Может, мне кто-нибудь выдаст сценарий? Я, понимаете ли, в этом деле новичок…

— Этот меч проклят! — провозгласил Ярослав, и в его глазах сверкнул неистовый огонь. — Он должен быть уничтожен!

Это что за новый уровень перформанса? Или у них тут ролевые игры с полным погружением?

— Должен — так должен, — устало проронила я, не желая больше подыгрывать их представлению, и протянула старцу меч, попутно оглядываясь по сторонам. — Где бы мне здесь разместиться? Ну хоть переночевать дадут по-человечески, а то как-то не комильфо получается.

Однако мужчина живо отпрянул от меча, словно боялся к нему прикоснуться.

— Ночевать изволь в сенях, — проворчал он, кивнув в сторону покосившейся лачуги, едва ли защищавшей от ветра и дождя.

Три звезды, говорите? Скорее, три клопа на квадратный метр. Как-то это было не похоже на обещанное «всё включено», даже с натяжкой.

— У вас тут, конечно, очень аутентично, — скривилась я, рассматривая бюджетные декорации. Кажется, на эти «хоромы» скинулись всем колхозом. — Но мне обещали хорошие условия проживания. И, между прочим, Wi-Fi.

— Чем богаты — тем и рады. Царские палаты в другой деревне искать будешь, — пробурчал Ярослав, словно делая мне большое одолжение.

Затем старец подозвал коренастую женщину, давая ей указания. Та, повинуясь приказу, повела меня к сеням — если это место вообще можно было так назвать. Скорее, это был продуваемый всеми ветрами предбанник, усыпанный ковром прошлогодней листвы, с едким душком, намекавшим на незваных постояльцев — юрких грызунов.

Впрочем, выбора не оставалось: до ближайшей деревни, как отрезал угрюмый хозяин, не меньше пяти вёрст, а солнце уже багровым мазком скрылось за кромкой леса.

Ещё утром я выехала из города на автобусе, предвкушая встречу с захватывающим квестом и SPA, а сейчас собиралась ночевать в холодной и грязной лачуге, как какой-нибудь бродяга. Кажется, пора писать гневный отзыв на сайте турфирмы и требовать сатисфакции за моральный ущерб. Но, разумеется, связи здесь не было, и мой мобильный телефон пришлось убрать подальше в рюкзак.

Из непроглядной гущи доносились тревожные шорохи и уханье совы, заставляющее невольно вздрагивать. Ночь обещала быть долгой и неспокойной. Ни тебе махровых полотенец, ни тапочек, ни приличной кровати. Пришлось закутаться в грубый плащ, найденный в углу, и размышлять о превратностях судьбы, машинально поедая кусок вяленого мяса и краюху хлеба — предложенный мне скудный, но вполне сносный ужин.

***

Рассвет ворвался в сознание с истошным воплем петуха, надрывающегося за ветхой стеной хибары. Не петух — будильник из преисподней! Проснулась я разбитая, словно меня не просто переехал каток, а протащили по ухабистой дороге. Каждая клеточка тела протестовала, ныла, скрипела. Сон оказался сомнительным утешением. А на пороге лачуги сиротливо приютился щербатый кувшин с водой и лоскут грубой домоткани. «Всё включено» по-деревенски, без излишеств в виде махровых полотенец и душа Шарко.

Ополоснув лицо ледяной водой из кувшина, я кое-как привела себя в подобие человека (зеркало, видимо, здесь считалось непозволительной роскошью), подхватила меч и, выйдя из сеней, окинула взглядом унылые окрестности. Солнце лениво выползало из-за горизонта, окрашивая всё вокруг в бледно-розовые тона. Место, безусловно, живописное, если не вглядываться в покосившиеся избы и хмурые лица обитателей.

— Ну и куда теперь? — обратилась к мечу, но тот упорно хранил молчание. Видимо, сегодня у великого воина выходной.

Тогда я принялась изучать ржавый артефакт, надеясь найти хоть что-то: датчик, кнопку, антенну… В конце концов, как оператор колл-центра связывался со мной через этот кусок железа?

Меч разобрать не вышло и, с досадой пожав плечами, я решила действовать по наитию. Тут же вспомнились слова угрюмого старца о пяти вёрстах до ближайшей деревни. Перспектива бродить в одиночку по незнакомому лесу не прельщала ни капли. К тому же интуиция подсказывала, что задушевной беседы с колоритными представителями здешней массовки не получится. Но попытка не пытка.

Местного авторитета, Ярослава, я заметила возле самой презентабельной избы — хотя «презентабельной» это было сказано с большой натяжкой. Старик сидел на покосившемся крыльце, попыхивая самокруткой и хмуро глядя исподлобья. Вместо приветствия и чашки кофе Ярослав окинул меня недобрым взглядом и потребовал плату за ночлег. Сдержав острое желание попросить «книгу жалоб и предложений», дабы оставить разгромный отзыв об их «трёхзвёздочном отеле», я с трудом подавила саркастическую ухмылку и протянула триста рублей — сумма, явно завышенная для такого сервиса.

Только вот мои «бумажки», как он их пренебрежительно назвал, ему были не нужны. Плату он хотел получить геройским трудом: зачистить болото от багников.

— Багников? Это ещё что такое? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать. И где гарантия, что после этого меня не заставят чистить хлев от навоза для полного погружения в этот великолепный мир? А что, если эти багники — вымирающий вид, и я стану преступницей в глазах Гринпис?

— Нечего тут вопросы глупые задавать! — Ярослав поморщился, словно я покусилась на святое. — Багник — он и есть багник. Мерзость болотная, пакость ходячая. Скотину таскает, проходу добрым людям не даёт.

Судя по его тону, дальнейшие расспросы были бесполезны. Но выбора, похоже, не было. Придётся доиграть эту пьесу до конца. Тяжело вздохнув, я отправилась в указанном направлении, стараясь не представлять себе этих самых багников.

Болото дышало гнилью и сыростью, встречая меня в паре шагах берёзовой рощи. Под ногами чавкала жижа, а воздух, казалось, можно было пить, как густой кисель.

Внезапно, из глубины трясины донеслось невнятное бульканье и хлюпанье. А затем из-под кочки выскочило нечто зелёное и склизкое, с огромными выпученными глазами. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Тварь оказалась всего лишь лягушкой, но напряжение уже нарастало.

— Так, ладно, ребятки, хватит с меня аттракционов. Деньги за путёвку можете не возвращать, — крикнула я в пустоту, надеясь, что сейчас из зарослей вынырнет заспанный аниматор в нелепом болотном костюме и проводит меня до автобусной остановки. — «Этно-приключение» окончено, все свободны! Похоже, я слегка переиграла в этот ваш «выход из зоны комфорта».

Но никто не вылезал. Только тишина, нарушаемая кваканьем лягушек и зловещим хлюпаньем где-то в глубине болота. Деревья, обросшие мхом, казались какими-то зловещими фигурами, в воздухе висел густой запах разложений и беспросветной тоски, а туман, стелившийся над землёй, скрывал что-то непонятное.

— Эй, ну где же вы? — позвала я снова, но в голосе уже не было и тени бравады.

Ладно, допустим, аниматоры запаздывают. Наверное, облачаются в особо мерзкие костюмы багников, чтобы финальное «прости-прощай» врезалось в память намертво. Но эта вопиющая неорганизованность и отсутствие кофе меня изрядно напрягало.

И тут я услышала шорох. В звенящей тишине он разросся до угрожающего крещендо. Из зарослей камышей выползало нечто странное. Помесь гоблина и пиявки, твари с кожей склизкой, зеленовато-бурой, лоснящейся от слизи. Огромные, выпученные глаза, как два болотных огонька, горели голодным блеском. Они шипели, обнажая частокол иглоподобных зубов, а длинные, иссохшие руки с когтистыми пальцами цеплялись за траву и кочки.

Существа медленно приближались, покачиваясь на своих тонких ножках, словно марионетки.

— Очень круто сделано, супер натурально, молодцы! — выкрикнула я с преувеличенным восторгом, пятясь назад.

Ноги вязли в болотной жиже, каждый шаг давался с трудом. Господи, ну почему я не пошла учиться на актрису? Сейчас бы я импровизировала, как боженька.

— Что ж… ну, я, пожалуй, пойду. Всем спасибо, провожать не надо.

Но они не останавливались. Мои комплименты оказались дешевле гнилой кочки. И деньги, подозреваю, у них тоже не котируются. И тут я вспомнила о мече. Точно! Мой личный рыцарь печального образа, призванный защищать меня! Или хотя бы вызвать полицию.

— Эй, меч! — надрывно прошептала я, сжимая рукоять. — Проснись! Ну же! Нужна твоя помощь! Здесь какие-то мерзкие гопники! И они мне категорически не нравятся!

— Ты кто? Чего горланишь? — проворчал меч, словно его разбудили в самый неподходящий момент. — Ах, да, та самая недотёпа… — наконец ржавый клинок меня вспомнил и вспыхнул тусклым светом.

В тот же миг я содрогнулась от разряда, пронзившего всё тело. Рука словно приварилась к стали, а мои движения перестали мне подчиняться.

Меч ринулся в атаку. С диким криком он рассекал воздух, словно одержимый. Моё тело двигалось с невероятной скоростью и ловкостью, на которую я была не способна в здравом уме.

Багники зашипели и попытались обступить нас, но меч был быстрее. Он кружил вокруг них, нанося смертоносные удары направо и налево. Зелёная слизь хлестала во все стороны, а отвратительные тела существ падали на землю, как подкошенные. Меч не щадил никого. Он рубил, колол, кромсал, не оставляя багникам ни единого шанса.

— Что ж ты делаешь, скотина! Отпусти меня немедленно! — взвыла я, едва справляясь с отвращением и ужасом. Битва была слишком жестокой. Я не хотела никого кромсать, тем более с таким упоением, но ничего не могла поделать с этой одержимостью.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Меч замер, свет погас, и контроль над телом вернулся ко мне. Я стояла, тяжело дыша, вся в зелёной слизи. Ноги предательски подкашивались. В голове шумело. Руки дрожали. Вокруг лежали искорёженные тела багников, а в воздухе висел тошнотворный запах смерти.

— Ну уж нет, увольте! С меня хватит этого средневекового дурдома! Я сюда, между прочим, отдыхать приехала!

Выбравшись из хлюпающей утробы болота на зыбкую твердь, я едва не рухнула. Руки дрожали так, что я едва могла их контролировать.

— Эй! Есть тут кто живой?! — кричала я, срывая голос в отчаянном вопле. — Где вы все? Я требую немедленных объяснений! Я требую компенсацию за моральный ущерб! И требую, чтобы меня немедленно вернули домой!

Я продолжала голосить, призывая на головы этих безумцев кары небесные, прокуратуру, Роспотребнадзор, экоактивистов и прочие инстанции, созданные для защиты прав потребителей! Я грозилась обрушить на них шквал гневных отзывов на всех туристических сайтах, раскрыть миру всю правду об их «трёхзвёздочной» дыре под названием Этномир. Но в ответ — лишь зловещая тишина, нарушаемая хриплым кваканьем болотных обитателей и тихим шелестом камышей под порывами ветра.

— Да чтоб вас леший унёс! — взревела я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает меня с головой. — Я вас засужу! Я вам устрою Помпею!

Но никто не спешил на помощь. Ни суровые прокуроры, ни праведные экоактивисты, ни даже перепуганные аниматоры. Я осталась одна в этом Богом проклятом болоте, с горой трупов в качестве «массовки» и проклятым мечом в руке.

— Ну что, навизжалась, королева драмы? — лениво промурлыкал меч. — Полегчало? Эй… Что за фамильярности?! — тут же взвился он, едва не выпав из моих дрожащих пальцев, когда я пыталась открутить навершие рукояти. — Ты что вытворяешь?!

— Пытаюсь выковырять из тебя чёртов передатчик. Или что у тебя там отвечает за связь с цивилизацией? — огрызнулась я, чувствуя, как остатки моего «дзен» испаряются в болотном смраде. — Мне, знаете ли, «выход из зоны комфорта» и «эпические приключения» несколько иначе представлялись. Не с массовой резнёй и хамоватыми мечами в комплекте.

— И что ты надеешься найти, разбирая меня на части? — съязвил меч.

— Да хоть инструкцию по выживанию в дикой природе, — фыркнула я в ответ. — Как мне отсюда выбраться?

— Выход… — задумчиво протянул он, словно обдумывая мои слова. — Что-то не припомню такого пункта в контракте.

— В каком контракте? — нахмурилась я, с ужасом подозревая, что начинаю сходить с ума.

— Ну, в том, который ты подписала, когда соблазнилась на это «этно-приключение», — небрежно пояснил меч.

— Я ничегошеньки не подписывала! — возмутилась я. — Кроме этой идиотской формы бронирования на сайте!

— Вот именно! — торжествующе воскликнул «артефакт». — А ты её внимательно читала, дорогуша? Там наверняка внизу, микроскопическим шрифтом, было написано, что выход из Этномира — только через гибель Главного Злыдня!

— Да ты надо мной издеваешься?! — взвыла я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я просто хотела отдохнуть! Сделать пару селфи в кокошнике и выспаться!

— А кто сказал, что отдых должен быть лёгким? — философски изрёк меч. — Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. Навсегда.

— Знаешь что? — прошипела я, злобно смотря на ржавую железяку. — Сейчас же выкину тебя в ближайшую канаву. И буду искать выход сама.

— С чего ты взяла, что найдёшь его, милочка? — гаденько захихикал меч. — Забыла, что там на камне нацарапано? «Назад повернёшь — ничего не найдёшь», — процитировал он, явно наслаждаясь моим смятением. — Так что, горе-герой, смирись. Ты застряла здесь, пока не отправишь на тот свет этого… как его… Главного Злодея.

Я сжала кулаки до хруста костяшек, чувствуя, как от ярости меня бросает то в жар, то в холод.

— А с какой стати я вообще должна убивать какого-то там злодея? — огрызнулась я. — Я пацифист! Я — турист!

— Ну, тогда можешь и дальше любоваться пейзажами, пока тебя не съедят местные упыри, — хмыкнул меч. — Или пока ты не тронешься умом от скуки. Выбор за тобой.

— Ладно, — недолго думая, я сдалась, мечтая лишь об одном: чтобы этот отпуск в стиле «выживание» закончился как можно скорее. — Кто этот главный злодей? И где его искать?

— Ах, если бы коварная память не играла со мной в злые шутки, — горестно вздохнул меч. — Проклятая хвороба стирает образы…

— Альцгеймер, значит, — закатила я глаза. — Отлично. Вместо навигатора у меня теперь старый склеротик с манией величия. И что мне теперь делать? Как мне найти этого злодея, если ты даже не помнишь, кто это?

— Но другие-то помнят! — меч вдруг оживился. — Пойдём в соседнюю деревушку, авось, люди добрые и подскажут.

— В соседнюю деревушку? — переспросила я, скептически изогнув бровь. — И ты всерьёз полагаешь, что нас там встретят с хлебом-солью? Раскроют объятия, воскликнув: «Вот и меч, поцелованный склерозом, и его спутница! Добро пожаловать! Злодей обитает за той горой, в пещере, выложенной черепами!» Да нас, скорее, примут за беглых психов и отправят в богадельню. Если, конечно, в этой глуши таковая вообще имеется.

Меч, казалось, не заметил колкости в моих словах. Он продолжал излучать какое-то внутреннее сияние, словно озарённый внезапным откровением. Или просто в его схемах что-то окончательно перегорело.

— Девица, доверься чутью старины! — провозгласил он, маня меня вперёд. — Сердце клинка подсказывает, что там, в той деревушке, ключ к нашей цели!

Ну а моё чутьё подсказывало, что меня попросту нагло и откровенно дурили. Впрочем, спорить с мечом, поражённым склерозом, занятие, наверное, столь же бесполезное, как переливать воду решетом. Тяжело вздохнув, я направилась в указанном направлении. Наша странная парочка — я и клинок с Альцгеймером — наверняка произведёт фурор в местном захолустье.