Это кто переродился? Книга 5. Финал

Поезд подходил к вокзалу. Он двигался, но очень вальяжно, неторопливо, словно машинист хотел, чтобы мы как следует “распробовали” наше прибытие в Орду.

В окнах виднелся город, однако до того странный, что даже столица Королевства могла дать ему сто очков вперед. На узких улицах было совсем мало народу, а мостовые были настолько чисты, будто за любую брошенную бумажку тут немедленно казнили. Впрочем, кто знает этого Великого Хана?

На подходах к столице было темно, однако постепенно становилось больше света — странного, золотого, который толком ничего не освещал. Тени от зданий удлинялись, будто во время солнечного затмения. В вагоне тоже было примечательное переплетение световых лучей и теней.

И да, зов — он нарастал вместе со светом, идущим из-за домов. И золото в этом месте было до одури много. Все напевало мне из центра, куда, очевидно, мы с нашей компанией вскоре и попадем.

— Быстрей бы… — протянул я, наблюдая унылый пейзаж. Тут в Орде было куда спокойней, чем в Королевстве, но, похоже, и скучнее.

Нас в поезде было всего пятнадцать человек, но в вагоне мы с Лаврентием остались вдвоем. Остальные занимались последними приготовлениями перед выходом. Инквизитор мрачно вглядывался в окно.

В его пальцах блестела моя монетка, чем страшно нервировала меня.

— Никогда не думал, что попаду сюда, — вдруг заявил он, не отрывая взгляда от улиц столицы. — А если и попаду уж точно не для того, чтобы встречаться с Великим Ханом и получать от него почести…

Неважно… Мне было плевать на Великого Хана, плевать на Орду. Меня интересовала только монетка. Этот лысый негодяй мучил ее всю дорогу: все те долгие, унылые, никчемно пустые дни, что мы тухли в этом поезде. Пили и глазели в окно. Каждый день… КАЖДЫЙ ДЕНЬ!

— Сука… — прошипел я. — Убью…

Снова провернув у себя в голове дюжину способов убить Лаврентия и завладеть моей собственностью, я плеснул себе вина.

Надо срочно запить жгучее желание убийства союзника. Пока для этого, как ни крути, рановато. Сначала дело. Ради него, впрочем, мы сюда и забрались. Вернее, ее, Кировой, которая, очень не помешает при дворе новоявленной королевы Марьяны.

А еще золотого дворца, конечно же. Это его купол выглянул из-за домов?

Только увидев это чудо света, я едва не выпустил бокал. Он бы точно разлился, если бы дворец снова не скрылся за крышами. И вот снова — аж глаза слепит!

Меня аж затрясло от предвкушения… СКОЛЬКО ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ ЗОЛОТА!

А этот Великий Хан не дурак… Знает, как порадовать гостей…

— Сука, — ныл Лаврентий, массируя глаза. — Темные очки тут не помешают.

Тут из тамбура выглянула лысая голова.

— Все готово?

— Почти. Через десять минут выходим. Не забудь маску, Лаврентий.

Инквизитор кивнул и снова повернулся к окну.

Монету он теребил не только, чтобы позлить меня, но еще и от нервов. Они всю дорогу разрабатывали какую-то сложную схему с привлечением своей агентуры в Орде, но я давно придумал свой порядок действий, который плюс-минус, ложился и на их тактику.

Итак, мой план был таков:

1. Притворившись Безликими, проникаем во дворец. Как раз тот, что так сладостно выжигает сетчатку на моих глазах.

2. Получаем от Хана аудиенцию. Что бы это ни значило.

3. Находим Кирову и спасаем ее. Возможно, для этого придется, как выражается Кучерявый, “навести суету”, но с этим, думаю, проблем не будет. Хана, возможно, придется убить, чтобы не мешался под ногами.

4. Похищаем золотой дворец и все золото, которое попадется у нас на пути (это был мой любимый пункт плана).

5. Едем обратно в Королевство. Тут ничего сложного.

6. Сдаем Кирову обратно в Магистры, принимаем почести. Тут уже сложнее, ибо будет много скучной болтовни.

7. Потом я убиваю Лаврентия и забираю монетку. Больше этот зануда мне не пригодится.

Стоило только подумать, что вскоре монетка снова будет моей, на душе сразу потеплело. А еще золотой дворец…

— Красота…

Поймав недобрый взгляд Лаврентия, я забурлил вином. Опять катает монетку по костяшкам, паршивец. Жажда убийства снова начала нарастать.

— Обухов, вот скажи, — проговорил Инквизитор. — Ты нам друг или враг?

Этот вопрос заставил меня поперхнуться.

— Нам? Кому это “нам”?

— Королевству.

Откровенничающий Лаврентий, задающий странные вопросы, всю дорогу заставлял меня нервно ерзать в кресле. К чему он клонит?

— А разве есть сомнения? — осторожно спросил я. — Или ты все еще сомневаешься во мне? Сколько там было процентов в последний раз?

Лаврентий покачал головой.

— Я уверен. На 99,9%, что ты никакой не Иван Обухов. По крайней мере не тот, о котором мне докладывали, что он бездельник, пьяница и бездарь. И на те же 99,9% уверен, что ты не тот за кого себя выдаешь…

— Да? И за кого же я себя выдаю?

— За некоего талантливого и крайне везучего авантюриста, который добился всего за красивые глаза. А не из-за ДАВНЕГО знакомства с Королевой Дарьей.

Он подкинул монетку, да так высоко, что у меня сдали нервы. Бокал лопнул у меня в пальцах, а вино брызнуло на стол. Лаврентий легко поймал ее и вновь принялся вертеть в пальцах.

— А еще, — продолжил он, еле заметно улыбаясь. — На 99,9% я уверен, что ты не тот незаконнорожденный сын Василия Олафовича, брошенный им в малолетстве…

— Отлично. А то это уже звучало бы как полный бред, — фыркнул я. — Бездельник, неудачник, и тут хоп! Наследник древнего рода, талантливый маг и еще… наследник несостоявшегося короля. Многовато как-то.

Но Инквизитор не оценил мою остроту.

— У нас с Кировой было много теорий относительно тебя. И что ты какой-то монстр из Изнанки, что влез в шкуру Обухова. И что ты агент Орды, или шпион Королевства. Или же сам Василий послал тебя, чтобы похитить Марьяну Васильевну или убить Королеву. Она даже всерьез предполагала, что ты нежданно воскресший Олаф или, на крайняк, его сын, Василий.

Я прыснул. Какая гадость.

— Но? Все эти теории рассыпались в прах?

— Не в прах. Но многое не сходилось. И лишь одна… теория кажется мне наиболее вероятной...

Взяв мою бедную монетку, он сжал ее большим и указательным пальцем и поднял на уровень глаз. На меня смотрел мой крылатый профиль.

— Какая же? — спросил я, готовясь в любой момент выпустить ему кишки. Возможно, мой план уже можно выкидывать на помойку.

Но Инквизитор отчего-то медлил.

— Как ты, наверное, знаешь, давным-давно, еще сотню лет назад, жил в Королевстве монстр, Его имя до сих пор боятся произносить вслух, — принялся Лаврентий тянуть резину. — Его тень накрывала целые города, Он жег посевы, воровал женщин, жрал их у себя в Башне.

— Лаврентий, — вздохнул я. — Ближе к делу.

Но ему отчего-то захотелось попотчевать меня глупыми сказками.

— А еще копил золото — единственное, что волновало его черное сердце. Иронично, что лишь Он в своей Башне, наполненной особым магическим золотом, было благом для мира, который спал и видел, как избавиться от такого соседства. Ибо Башня сдерживала контакт двух миров — этого мира и того, что позже назовут Изнанкой.

Я закатил глаза.

— И вот однажды этот негодяй влюбился. В женщину. Похитил ее и унес к себе в Башню. Там Он долгие годы терзал ее, пока не был убит странствующим рыцарем по имени Олаф. Так закончилась старая эпоха и началась новая — эпоха порталов, магии и всех тех проблем, что мы имеем.

— Замечательно… — протянул я. — И что ты хочешь этим сказать?

Лаврентий помолчал.

— Эту историю знает каждый школьник, не важно верит Он в нее или же нет. Мне же с младых ногтей было непонятно — если этот монстр так страшен, отчего в книгах есть сведения лишь об одной женщине, которая от Него пострадала? О нашей Королеве, и больше ни о ком?..

Я заинтересованно приподнял бровь. Он что, пьян, раз несет такую “ересь”?

— И еще… — покосился Лаврентий на окно, где становилось так ярко, что глаза начинали слезиться. Поскрипывая, поезд двигался уже с черепашьей скоростью. — Почему Он зло, если именно Он сохранял хрупкое равновесие между мирами? Почему зло Он, а не тот кто Его убил и стал причиной всех наших вековых невзгод?..

Он замолчал. Рядом с поездом появился длинный перрон.

— И что случится, если Он решит вернуться из небытия? — говорил он, словно самому себе. — Как все те тени прошлого, которые приносило сюда ветром Рока? Захочет ли Он вновь вернуть себе Башню? Или просто будет злорадствовать и спокойно смотреть, как мир все больше и больше поглощает хаос?

До самой остановки мы не произнесли ни единого слова.

И вот Лаврентий поднялся. Я встал вместе с ним. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Дернувшись, поезд наконец встал, и в тамбуре открылись двери. Лаврентий однако и не думал выходить. Стоял и смотрел мне в глаза.

— Обухов, возможно, я псих. Сунувшись в Орду, без нормального плана, оружия и подготовки, а лишь с одной горячей головой, я совершил самую главную ошибку в жизни — собрался спасти женщину, которая мне небезразлична. Всех этих людей, которые сейчас выходят с ящиками на перрон, я, по сути, привел на верную смерть.

Я кивнул.

— Очень самокритично.

— Выйдя из этого состава, мы окажемся окружены врагами, — продолжал Лаврентий. — Самыми страшными из тех, с которыми нам приходилось сталкиваться. В случае поражения мы все до одного либо погибнем, либо присоединимся к Кировой, но ни в какие шелка нас одевать не станут. Если победим, то страшно посрамим Орду, а то и больше…

Он помолчал.

— Я не верю, что ты приехал сюда ради малознакомой тебе женщины. Скорее всего, тебя интересует что-то еще, и, кажется, — он сжал кулак, где все еще находилась моя монетка, — я знаю, что это.

— Лаврентий…

В окнах уже появились остальные “Безликие”. Во стороны вокзала двигались люди. Много людей.

— Выйдя из поезда, — продолжил Инквизитор, — я хочу быть уверен, что рядом со мной человек, которому я могу доверять. Поэтому…

И он приблизился. Теперь мы стояли нос к носу.

— Ответь — ты мне друг. Или враг? Только получив честный ответ, я выпущу тебя из этого чертового поезда.

* * *

У собора.

Народу и правда собралось много — сплошная толпа людей окружала здоровенный златоглавый собор. Охрана сплошным кольцом окружала все подступы к месту долгожданного бракосочетания. Собравшиеся тут же разразились радостными криками, стоило только королевски кортежу показаться на улице. В воздух полетели шары, грохнули салют, а фотокамеры защелкали еще на подходах.

Внутри лимузина однако было не так весело.

— Известно, кто из Верхвовенских готовит мятеж? — спросила Марьяна, теребя в руках букет.

— Старший, Николай, — ответил дворецкий, сидевший рядом с Артуром. — Его брат, Михаил, пока выжидает. Он пока не замечен в…

Марьяна отмахнулась.

— Они два сапога пара. Готовься, возможно, имущество обоих нужно будет арестовать, как и имущество Волгиных. Кстати, как оно?

— Полностью конфисковано и находится под охраной Короны.

— Кто из Волгиных находится под охраной?

Дворецкий открыл блокнот.

— Ровно пять десятков членов рода, что не успели сбежать в Орду, солдаты и челядь.

Марьяна задумалась. Они вот-вот доберутся до места, и решаться следовало быстро. Если отложить это дело до конца церемонии, может стать поздно.

— Челядь распустить, — решила она. — Солдат в зависимости от их лояльности отдать в распоряжении Ассоциации. Тех, кто откажется, на Пограничье, а кто попробует сопротивляться — казнить.

— А что с членами рода? С дядьями, двоюродными, троюродными и прочими побочными? С незаконнорожденными?

На этом машина остановилась. Артур хотел выйти с другой стороны, но Марьяна приказала ему не спешить. Снаружи был выстроен почетный караул, сотни камер, красная ковровая дорожка, и так до самого входа в собор. Все замерли в ожидании.

Марьяна сунула нос в букет. Это были лилии. Любимые бабушкины цветы.

— Всех старших членов рода Волгиных казнить. Остальных в солдаты на Пограничье.

Дворецкий вздрогнул. Артур тоже удивленно посмотрела на Марьяну.

— Прошу прощения?

— Я сказала, всем старшим Волгиным головы с плеч! — зашипела Марьяна. — И причем публично с признанием вины перед Короной. Надеюсь, не нужно упоминать, КАК добиться от них покаяния?

— Знаю, ваше высочество, но… Если же они покаятся, то зачем..?

— Чтобы остальным было понятно — хлебосольные времена моей бабушки закончились. Раз угроза Изнанки настолько реальна, а каждая собака грозит нам войной, все должны быть мне верны. Иначе — голову с плеч. А покаяние нужно для одного — чтобы их и не думали признать мучениками. Ясно?

— Да, ваше…

Марьяна снова вдохнула запах цветов.

— Если Михаил Верховенский не вздумает дурить, его задушить в объятьях, — продолжила она, — пусть видят, что за верность мы вознаграждаем, но глаз с него не спускать. Мятежника же приготовься брать в любой подходящий момент. Младших членов рода тоже задушить — в объятиях, конечно же, как вернуться из леса.

— Есть ваше величество.

Она сделал азнак Артуру, и он вышел из лимузина. Нужно было срочно выходить, а то даже гвардейцы почетного караула уже начинают недоуменно переглядываться.

— Пусть Инквизиция не спускает глаз и с Державиных, — продолжила она бегло отдавать последние распоряжения, пока Артур обегал машину. — Старуху тоже, возможно, придется брать, а на ее место пока совать мелкую. Если попробуют бузить, пусть ими занимается Лаврентий… Кстати, где он?

— Все еще в Орде, ваше величество. И сир Обухов тоже.

Марьяна вздохнула.

— А связь?..

Дворецкий развел руками.

— Зараза…

Артур открыл дверь, и от вспышек фотокамер стало светло как днем. Марьяна, набросив на глаза вуаль, вышла из машины и, взяв своего телохранителя под руку, пошла по ковровой дорожке прямо к дверям. Путь показался принцессе бесконечно длинным, каждый шаг ее слепили вспышки, глушили криками, а корсет — почему-то именно сейчас ей стало до духоты тесно. Туфли тоже показались размера на два меньше. Но она терпела.

И вот они внутри, а в соборе от пестро одетых аристократов было не продохнуть. Толпу рассекали надвое гвардейцы, и под торжественный марш Марьяна с Артуром пошли к алтарю.

— Какая она красивая… — шептались по сторонам. — А какое платье…

У алтаря вместе с первосвященником их встречал Гедимин. Он был гладко выбрит, причесан, одет в парадный мундир, и не скажешь, что последние несколько недель он провел в застенках, а вчера над ним ставили бесчеловечные эксперименты по подчинению его рассудка. Улыбаясь, он стоял с протянутой рукой. Во рту не хватало двух зубов.

— Вы что, не могли с ним помягче? — шепнула Марьяна Артуру, пока они двигались под прицелом телекамер всего мира. — Что это за алхимик такой?

Артур кивнул, и среди присутствующих Марьяна заметила улыбающегося Силантия с Амадеем. Тут же закатила глаза. Ясненько…

И вот руки “влюбленных” соединились. Марьяна подошла к первосвященнику, который с улыбкой поприветствовал обоих.

Церемония бракосочетания началась.

* * *

— …А ты думал, на месте этого разодетого хлыща с выбитыми зубами будешь ты? — хихикала тень под ногами Артура. Он стоял в трех шагах от брачующихся, и пока первосвященник, болтающий всякий пафосный бред, расхаживал вокруг них с кадилом, места себе не находил. — Ну, не расстраивайся, приятель, такова жизнь. Самые лучшие женщины всегда достаются мерзавцам, которые их недостойны.

— Кому-то вроде тебя? — буркнул Артур.

Над головами Марьяны с Гедимина держались две короны. В руках “влюбленные” держали зажженные свечи. За их спинах перешептывалось целое Королевтсво.

— Как грубо! Но да, это обычный порядок вещей. В прошлой жизни я любил разлучать пары. Совращу какую-нибудь малолетнюю дурочку, которая со своим бывшим успела только подержаться за руки. Он-то ее месяцами добивался, а справился за два дня! Ну, как ты, в общем-то…

Артур незаметно топнул ногой, и Кровин, целый день шепчущий ему в ухо всякие гадости, наконец-то заткнулся.

— …И жить в радости, и в горе. В богатстве и в бедности, — говорил первосвященник, и про “богатство и бедность” он явно загнул. — В мире и под богом!

Артур вздохнул. Смотреть на них у него не было никаких сил. И ежу было понятно, что брак сугубо политический, чтобы заставить отца Гедимина вступить с ними в союз против Орды, но…

И кого он обманывает? Да-да, он влюбился в Марьяну с самой первой их встречи — еще в тот раз, когда на чердаке у одного скряги появилась тварь, которую он “вызвался” загнать обратно.

Марьяна тогда спасла его жизнь, а он…

На ее месте должен быть он. Артур Зайцев, наследник древнего рода героев. А он, идиот, стоит за спинами и смотрит, как его любовь обрекает на себя целую жизнь в браке с этим ничтожеством, которого они с Силантием превратили в овощ.

Блин, у него кажется слюна течет по подбородку!

— Похоже, Силантий перестарался, — хихикнул Корвин, пока Марьяна вытирала подбородок Гедимину платочком. — Может, дать ему по башке, и он станет нормальным? Ну хоть слово “да” сможет брякнуть?

Артур не ответил. Его локоть сжала чья-то рука. Он опустил глаза. Рядом с ним стоял улыбающийся князь Орлов.

— Как волнующе, не правда ли? Мы присутствуем при историческом моменте. Королевство и Царство — старые враги, и вот… Союз двух государств через союз двух сердец!

Артур опять вздохнул.

— Конечно, — пробормотал он, чтобы сказать хоть что-то. — Вы правы. Союз через союз. Как, должно быть, и мечтала ее бабушка.

Однако Орлов только хмыкнул.

— Чушь, — шепнул князь, пока первосвященник заканчивал бормотать свою речь и переходил, наконец к сути. — Зная Дарью Алексеевну, она бы никогда не дала согласие на этот брак… А вот вы, господин, Зайцев? Вы бы как поступили на ее месте?

Артур отвел глаза. Ему не хотелось отвечать.

— Прошу прощения, Артур, за бестактный вопрос, — не отступал Орлов. — Но… Вы в самом деле из того самого рода Зайцевых? Ведь это вашему предку обещали руку Королевы Дарьи еще до того, как ее похитил Олаф?

Он сжал руку Артура еще крепче. Тот попытался вырваться, но этот маленький человечек вцепился в него как коршун. Пришлось ответить заученное:

— Нет, это лишь слухи. Мой предок был обычный бандит, и он…

Первосвященник усилил голос. Они подходили к завершающей части:

— Есть ли среди присутствующих те, кто не дает согласия на этот брак? Тот, кто считает его невозможным? Прошу ответить сейчас, или замолчать навечно!

И он обвел грозным взглядом ряды присутствующих. То ли случайно, то ли нет, но дольше всех он смотрел на Артура. Его сердце забарабанило как бешеное.

Внутри все кипело, но он понимал — даже сорви он церемонию, ничего бы не изменило. Как говорил Ваня, это судьба Марьяны: стать Королевой, стать женой Гедимина. Пусть она его ненавидит, пусть стараниями Силантия он всего лишь овощ-лунатик, пусть все это фикция…

Это ее рок, ее судьба, ее…

А пошло оно все!

— Это я! Артур Зайцев! И я считаю все это ошибкой!

Храм разразился единым вдохом. Какие-то секунды никто не мог понять, кто кричал, и вот все отпрянули от него как от зачумленного. Артур же, сжав кулаки, ринулся к алтарю.

Первосвященник попытался ударить его кадилом, но Зайцев толкнул его в грудь и кинулся к Гедимину.

С ним нечего было тянуть. За Зайцева все сказал меч. Один удар, и голова царевича покатилась по полу. Кровь брызнула во все стороны и окрасила платье Марьяны красным.

В следующий миг она оказалась на руках Артура.

— Артур?! Ты охренел? Как ты…

— Я люблю тебя, Марьяна, — сказал он и впился ей в губы.

Принцесса попыталась вырваться, но ее сердце было сильней ее. Ее прохладные губы ответили ему.

Целовалась она плохо, да и Артур был тем еще любовником, но…

— Согласен ли ты, Гедимин Павлович взять в жены Марьяну Алексеевну? — прозвучал громовой голос у него в ушах. — Прошу ответить жениха!

Опустилась тишина, и Артур, открыв глаза, вернулся с небес на землю. И кого он обманывает?..

Все взгляды уперлись в Гедимина, а тот знай себе смотрел впереди себя и пускал слюни на ботинки.

— У… — и легонько кивнул.

Первосвященнику этого оказалось достаточно, и он повернулся к Марьяне.

— Согласна ли ты, Марьяна Алексеевна взять в мужья Гедимина Павловича? Прошу ответить невесту!

И тут Артур набрал воздуха в легкие. Марьяна, судя по движению плеч, тоже. Ее голова повернулась — и она скосила глаза к нему. Словно ища поддержки.

На миг. Затем повернулась к алтарю и сказала:

— Я согла…

Закончить она не успела, как с оглушительным звоном витражное стекло над их головами разнесло вдребезги.

Спасаясь от осколков, народ с визгом кинулась прочь. Началась сутолока. Все затопил крик, и лишь немногие вскинули головы вверх. Гедимин, Артур, Марьяна и даже перепугавшийся первосвященник — все трое застыли как вкопанные.

При виде того, кто падал к ним сверху, Артур попытался нащупать меч, но, увы, кроме парадной шпажки, с ним не было никакого оружия.

А между тем, к ним спускались трое, и одним из них был молчаливый беловолосый юноша, которого Артур помнил еще во дворце во время первой встречи с Гедимином.

Это был тайджи Угедей. Двое других тоже были знакомы ему. Первым был его друг, Игорь Илларионов. Вторым Александр Волгин.

И все трое смотрели только на одного человека в огромном зале — на Марьяну.

От автора