Это Вирус

Юрий закрыл ноутбук и устало потер глаза. Работа сдана раньше срока — заказчик добавит премию. Кто он, Семецкий не знал и не желал знать. Сумма на счету окупала неведение с лихвой, тем более что отсутствие любопытства входило в пакет услуг.

Классный хакер, он однажды допустил серьёзную ошибку. Когда ФСБ и ФБР одновременно взяли след, оставался только один путь — в Зону. Выхода отсюда нет, зато и достать его непросто.

Юрий был уверен, что придётся заниматься сталкерством, смертельно опасной охотой за артефактами. Но оказалось, что в Зоне вполне можно промышлять старым бизнесом, хакер здесь был в цене. Взлом КПК погибших, перехват сообщений, подмена пользователя для провокации — без разницы, только плати.

Конечно, и здесь он шифровался как мог, играя роль обычного трудяги-сталкера, не ходящего дальше Свалки и таскающего дешёвые артефакты. Но и группировки особо его не искали, терпели нового хакера за уникальные навыки, позволяя петлять между ними. Опасный бизнес, но ходить в Зону за настоящими, дорогими «артами» — в разы опаснее. Моральная сторона дела? Не волнует. Работа есть работа.

Он встал, чуть размялся, потягиваясь до хруста в позвонках. Налил кофе из термоса и задумчиво уставился на экран своего «особого» ноутбука. Осталось последнее: протестировать вирус. По условию заказчика, программа должна была распространиться по «сталкернету», пометить выбранную жертву как «погибшую» — со случайно выпавшей причиной смерти, а через время — «воскресить». Безобидная игрушка. Может, это шутка. Может, часть какого-то коварного плана. Юрий не гадал.

Юрий задумчиво постучал пальцем по панели ноутбука. Тёмный титан отозвался глухим, почти бархатным звуком. Как же хороша эта машинка!

Тогда он ещё не был хакером на подряде — ходил в Зону обычным сталкером. Профессор Никифоров нанял его сопровождающим до Агропрома. На одном из привалов учёный узнал, что Семецкий — программист, и не удержался, похвастался своей машинкой: собранный по военному стандарту титановый ноутбук, последнее слово техники.

— Я подключил его к ноосфере, — профессор понизил голос до заговорщицкого шёпота. — К самой ноосфере Зоны! Артефакт внутри — редчайшая вещь.

Семецкий тогда не поверил. Или сделал вид. Но как увидел компьютер — так и захотел. Захотел сразу, остро, до ломоты в пальцах.

Он не подал вида, чтобы не спугнуть профессора. Дал несколько толковых советов по настройке, доказав, что разбирается в такой технике. Постепенно уговорил разрешить ему иногда работать на уникальной машине. Ходил к ней, как к любимой, несмотря на то, что приходилось совершать смертельно опасные походы на Янтарь.

В награду Юрий написал несколько программ для обработки исследований учёного. Но он хотел большего: снова жить в сети — благо она здесь была. Хотел иметь доступ к секретам Зоны, что скрываются в КПК сталкеров и серверах самой сети. Информация — вот что привлекало его гораздо сильнее, чем любой ценный артефакт. Власть над информацией? Вот что по-настоящему ценно! И тогда сталкеры сами принесут ему любую игрушку из самых гиблых мест.

Профессор, однажды узнав, что Юрия интересует не наука, а взлом, нажива, чужие секреты, отказался предоставлять ноутбук. От всплывших воспоминаний Юрий скрипнул зубами. Старый маразматик пожалел свой компьютер для настоящего дела, считая, что взлом сети и чужих КПК — чистое зло и оно «засоряет ноосферу Зоны».

— Юрий, я требую, чтобы вы прекратили! Моя машина подключена к потоку нооэнергии через артефакт, а мы — в эпицентре Зоны! Это может привести к необратимым и непредсказуемым последствиям! — Голос профессора прозвучал в памяти так отчётливо, что Семецкий вздрогнул и невольно обернулся, будто тот стоял за спиной. Там никого не было. Он покачал головой и нервно хмыкнул: стало неловко перед собой же за эту мнительность.

С профессором он, подобрав момент, вопрос решил. Подпиленный клапан на КИПе, коллектор со «студнем», толчок в спину — и учёный отправился лично исследовать свою «нооэнергию». Искать пропавшего в Зоне желающих не нашлось. На КПК сталкеров появилась строчка: «Исследователь Никифоров Н.А., Янтарь. Смерть в аномалии „студень“» — одна из множества строк лога смертей на экранах КПК.

Желанный компьютер достался ему. Тому, кто по-настоящему достоин им владеть!

Отмахнувшись от воспоминаний, он поднял крышку ноутбука. Экран моргнул тёмно-синей гладью редактора, и по коже побежали мурашки — всегда так, когда садишься за эту машину. Она действительно была особенной. Стоит начать работать — и пальцы порхают по клавишам сами, в голове устанавливается странная, почти болезненная ясность. Код будто бы сам пишет себя, а человек — всего лишь проводник…

Юрий в два клика развернул панель управления вирусом. Поле для тестового имени мигнуло зелёным курсором.

И всё же… Вбить имя кого-то из залётных сталкеров? Но если вдруг админ «сталкернета» как-то этим заинтересуется? Заказчик взбесится. Поэтому внести своё собственное имя — самый безопасный вариант.

Юрий улыбнулся. Если кто и спросит, почему всплыло уведомление о его смерти, а он целёхонький, то он скажет, что уронил КПК в слабую «электру», вот и произошёл сбой. А сам он откатит в личном КПК запись через пару минут. Никто не узнает.

Он вбил: Семецкий, Юрий.

И нажал «внедрить».

Ничего не произошло. Система показывала индикатор распространения: один процент, три, семь. Юрий откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Главное — не трогать теперь ничего, дать вирусу развернуться спокойно.

В тот вечер он так и не дождался своей «смерти». Пришлось идти на встречу с заказчиком, так и не узнав результатов, что раздражало. Ну и ладно. Вирус всё равно отработает.

***

У разрушенного элеватора моросило. Посредник покосился на часы — Юрий опаздывал. В серой мгле наконец-то показалась фигура человека. Он шёл уверенно, быстро, низко опустив голову, плащ хлопал по голенищам берцев. На плече висел полуавтомат «Ремингтон» двенадцатого калибра, за плечами — тактический рюкзак.

Посредник поднял руку с тусклым фонариком, прикрытым красным светофильтром, обозначая себя. Человек тоже взмахнул в ответ.

Зигзаг молнии ударил в покосившуюся опору ЛЭП в полукилометре и словно фотовспышкой высветил всю картину. Свет померк — и из полуподвального окна элеватора вырвался жгут разряда. Сталкеры сто раз проверяли это место, но Зона живёт своей жизнью.

Вспышка оказалась сильнее предыдущей молнии. Она словно выжгла небо, воздух ударил по ушам раскатистым хлопком. Посредника едва не сбило с ног ударной волной. Он пошатнулся, закрыл лицо руками. Перед глазами заплясали багровые круги, зрение пропало.

Когда зрение начало возвращаться, он разглядел на земле то, что ещё недавно было человеком. Обугленные фрагменты тела дымились, воняло палёным волосом и мясом. Рюкзак разорвало, и из него, залитый чем-то чёрным, выпал ноутбук. Не надо было быть экспертом, чтобы понять — машинка ремонту не подлежит. Крышка болталась на одной петле, экран выгорел, вместо клавиш — спекшаяся масса.

Посредник, щурясь, сделал шаг назад, потом другой. Рука сама нашарила на поясе ампулу стимулятора. Мутанты могли выйти на запах в любую секунду.

Он вколол стимулятор, бросил последний взгляд на то, что осталось от Юрия, и побрёл прочь, ни разу не обернувшись.

***

В «сталкернет» автоматически ушло сообщение: «Семецкий Юрий. Смерть от разряда „электры“. Тёмные Земли».

Никто не знал, что системный лог зафиксировал эту строчку на четырнадцать миллисекунд раньше, чем разряд вырвался из окна элеватора.

Код вируса исполнялся. Генератор случайных причин смерти вращал барабан адской рулетки, выбирая для единственного имени в тестовой строке самый непредсказуемый вариант. Программа просочилась на серверы, разошлась по КПК, но главное — она прошла через порт, которым ноутбук профессора был намертво спаян с артефактом, спрятанным в системном блоке. А через него — в потоки, что пульсировали под поверхностью Зоны.

Зона откликнулась.

Где-то на севере, в Саркофаге Четвёртого блока, по граням «Монолита» скользнули зеленоватые сполохи. Программный код, пространство и время сошлись в одной точке — и замкнулись.

В этой точке было имя.

Семецкого ждала долгая смерть. И далеко не одна.