Этот не сказочный мир.

— Мелкая, давай руку-то. Сколько можно играть в самостоятельную и сильную? —Со смешком сказал парень, наклонив голову через обрыв и смотря на меня.

Высокий, жилистый красавчик. Черные, с редкими огненно-красными локонами, волосы взлохмачены в разные стороны. Бледная, будто у трупа кожа, но это всё грим. Я знаю, ибо видела однажды, как рано с утра он наносил его на лицо. Длинный, до колен, чёрный, приталенный плащ. Красивая, белая рубашка и чёрные брюки. И самое главное! Огромная, с высокой тульей шляпа, что украшена множеством разноцветных полос ткани. Красота. Шляпник обещал мне сделать похожую, когда мы найдём моих родителей. На память о нашем приключении.

— Да... Фух... Пошё... Идите... Ты... Шляпник... — Пропыхтела я, хватаясь за край и с трудом подтягиваясь. Уставшие руки и пальцы цеплялись за траву и корни дерева, что росло на самом краю обрыва.

— Утю-тю, какая злая полторашка. Вот возьму и не куплю тебе мороженое в Изумрудном городе. — Произнёс он, подхватил меня за воротник и помог подняться.

У меня аж дыхание перехватило. Да как же. Он же. Он же обещал. Я же.

— Шляпник, хватит ребёнка обижать. Она и так настрадалась. — крикнула девушка, что находилась выше по склону.

— Я не ребёнок! Мне уже четырнадцать. Запомните тётя Шапочка! —С раздражением крикнула в ответ.

— Мне всего семь столетий мелочь пузатая! Я ещё совсем молодая, по меркам сказок! Я тебе сейчас покажу! — Топнув ножкой и подхватив свой большой топор, Шапочка начала спускаться вниз, прямо ко мне. Я ощущала это всем своим естеством. И попой, что ещё немного побаливала, когда я сказала, что её одежда очень старомодная и такую носят старики. Не то, что у Шляпника.

— Ой-ой, надо бежать! — Надо успеть добежать до кромки леса. Там она меня низа что не найдёт. Вот успокоится и выйду к ним обратно.

Я рванула вверх по склону, как ошпаренная, прижимая к груди свой потертый ранец. За спиной раздался возмущенный крик Шапочки и сдержанный, но отчетливо слышимый смех Шляпника.

— Держи ее! Она в Еловый Лабиринт метит! Стой, дурочка, там опасно! — завопила Шапочка.

—Да она уже у самого леса, — донёсся спокойный голос Шляпника. — Не волнуйся, она справится. Или мы её найдём. В крайнем случае, она нас найдёт.

Я уже почти достигла спасительной тени могучих елей. Воздух здесь стал приятно пахнуть хвоей и влажной землей. Это был не просто лес — это был Еловый Лабиринт, живой и постоянно меняющийся. Деревья здесь двигались, тропинки запутывались, а ориентиры исчезали. Но для меня он был чем-то вроде дома. Именно здесь они нашли меня три месяца назад, совершенно потерянную. Правда сейчас я уже хорошо в нём ориентируюсь. Не знаю почему. Другие часто путаются и теряются.

Нырнув между двумя стволами, я остановилась, прислонившись к шершавой коре, и прислушалась. Быстро бежать в Лабиринте было верным способом заблудиться навечно. Нужно было слушать его шёпот.

Сквозь шум крови в ушах я уловила их голоса внизу.

— И чего ты её дразнишь? — это было уже усталое ворчание Шапочки.

—А чего она тётенькой тебя обзывает? — парировал Шляпник. Его голос звучал всё ближе. Он не бежал за мной, он просто шёл, точно зная, куда я сверну. Он всегда знал. — Расслабься, Красная. Она не убежит далеко. Боится темноты.

Я надула щёки. Вот ещё! Я совсем не боялась темноты. Я боялась того, что иногда прячется в темноте Лабиринта — бледных, безликих Теней, что скользят между деревьями в поисках заблудших душ. Но он знал, что я боюсь, и поэтому сказал это. Чтобы я оставалась на месте. Мы так с Шляпником договорились делать.

Прямо над моей головой раздался мягкий щелчок. Я вздрогнула и подняла глаза. На ветке сидел Шляпник, свесив одну ногу и покачивая ею. Его огромная шляпа почти полностью сливалась с тенью ветвей, и только разноцветные ленты отсвечивали тусклыми пятнами в проникающем сквозь хвою свете.

— Ну что, мелкая, надышалась лесным воздухом? — спросил он, и в его глазах плясали весёлые чертики. — Или будем стоять здесь, пока местные голодные твари на запах твоего страха не сбегутся?

— Я не боюсь, — буркнула я, отводя взгляд.

—Знаю, — его голос внезапно стал серьёзным. Он спрыгнул с ветки, приземлившись бесшумно, как кот. — Но пора возвращаться. Лабиринт сегодня не в духе. Чувствуешь? Деревья нервничают.

Я прислушалась. Он был прав. Шёпот листьев стал тревожным. Жутко.

— Хорошо. — Буркнула я и поплелась за Шляпником. Придётся получать по попе.

— Мелкая, — Позвал он. — Ты извинись перед Шапочкой. Знаю, что и моя вина тут есть, но не стоило грубить ей.

— Да я же...

— Ей обидно. И не называй её тётей. Для неё это больная тема. Извинись перед ней, а я извинюсь перед тобой. И больше не говори ей подобное. Пожалуйста. — Тихо произнёс он.

Я склонила голову и надула губы. Шляпник прав. Нужно извиниться.

Мы шли по едва заметной тропе, которую Шляпник, казалось, чувствовал кожей. Он тоже знает, как чувствовать лес, как и я. Он шел быстро, его длинный плащ не цеплялся за свисающие колючие ветки, будто они сами расступались перед ним. Я же путалась в корнях и то и дело спотыкалась. Хоть и знаю, куда здесь идти, чтобы выйти, но КАК ходить по лесу ещё не научилась.

— Лабиринт и правда злой сегодня, — пробормотал он себе под нос, на мгновение останавливаясь и прикладывая ладонь к стволу старой треснувшей ели. — Слушай, дружище. Успокойся. Мы уже уходим.

Дерево в ответ тихо заскрипело, и шепот в ветвях на секунду стал чуть мягче. Я смотрела на его широкую спину, на покачивающиеся ленты на шляпе, и чувствовала себя виноватой. Из-за моего дурацкого побега мы все сейчас здесь, в лесу, что был не в духе.

Наконец, сквозь стволы показался солнечный свет и знакомый силуэт Шапочки. Она сидела на поваленном дереве, вертя в руках свой топор, и смотрела куда-то в сторону. Выражение лица у нее было обиженное и немного грустное.

Шляпник отступил в тень, кивнув мне в ее сторону.

— Давай, — прошептал он беззвучно. — Я рядом.

Я сделала несколько неуверенных шагов, сжимая и разжимая пальцы. Шапочка повернула голову и уставилась на меня.

— Ш-шапочка… — начала я, запинаясь. — Я… я не хотела тебя обидеть. Твоя одежда… она не старомодная. Она… классическая. И очень красивая. Прости меня.

Я выпалила все это на одном дыхании и опустила голову, ожидая упрёков. Вместо этого последовала тишина. Потом я услышала ее вздох.

— Ладно уж, — сказала она, и ее голос потерял сердитые нотки. — Подними голову, Маугли ты наша. Принимаю твои извинения. Просто… не называй меня так больше.

Я рискнула поднять на нее взгляд и увидела, что она смотрит на меня без злости, а с какой-то усталой теплотой. Потом в сторону деревьев.

— А я обещанное мороженое все равно получу? — несмело спросила я.

Шляпник, не выдержав, вышел из тени, громко смеясь. Его заразительный смех, как всегда, разогнал давящую тишину.

— Получишь, полторашка, получишь! — Он подошел и легонько ткнул меня пальцем в лоб. — Двойную порцию, за храбрость. За то, что извиниться не побоялась. Это порой посложнее, чем с монстрами драться.

— Ты тоже извинись, — упрямо напомнила я, потирая лоб.

— Винись, винись, — передразнил он, но в его глазах не было насмешки. — Извиняюсь, что довел тебя до побега в Лабиринт. Больше не буду. Ну, или постараюсь.

На его лице играла знакомая ухмылка, но в словах была искренность. Мое сердце оттаяло.

— Ну и ладно, — сдавленно сказала я, пытаясь скрыть улыбку.

— Вот и помирились, — Шапочка встала, взвалила топор на плечо. — А теперь выбираемся отсюда, пока этот Лабиринт не решил с нами поиграть по-настоящему. Иди между нами, мелюзга.

Я кивнула и заняла место между Шляпником и Шапочкой. Мы двинулись по тропе, ведущей из леса. Ух ты, сам лес решил нас выгнать.

Мы вышли на опушку, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Воздух снова стал чистым и спокойным, без тревожного шепота Елового Лабиринта. Казалось, сам лес, добившись своего и вытолкнув нас, успокоился и затих.

— Ну что, принцесса, куда теперь? — Шляпник обернулся ко мне, поправляя свою шляпу. — Изумрудный Город еще далеко, а ночевать в чистом поле как-то не хочется.

— Я не принцесса, — буркнула я, но без злости. Мысли были заняты обещанным мороженым.

— Видишь ту синеву на горизонте? — Шапочка указала рукой куда-то на восток. — Это Лес перед Изумрудным городом. Там есть одна знакомая мне ведьма. Думаю, она пустит нас переночевать.

— Ведьма? — я невольно прижалась к Шляпнику. Истории о ведьмах обычно заканчивались печально.

— Не бойся, эта хорошая, наверное. — попытался успокоить Шляпник, будто угадав мои мысли. — Она хранит знания, а не сердца в банках. Хотя... сварливая она — это правда. Готовь уши, мелкая, сейчас они точно отвалятся от ее ворчания и поучений.

Мы свернули с дороги на узкую, почти невидимую тропинку, что вилась между холмов. Сумерки сгущались быстро, и вскоре Шляпник зажег небольшой фонарь, висевший у него на поясе. Свет от него был необычным — он был мягким серебристым.

Шапочка шла впереди, ее алый плащ сливался с наступающей ночью, и был виден только благодаря этому странному свету. Я шла посередине, чувствуя себя в безопасности между ними двумя.

— Шляпник, — тихо позвала я.

—М-м? — он отозвался, не оборачиваясь.

—А почему Лабиринт сегодня был... не в духе?

Он на секунду задумался.

—Леса, особенно такие старые, как Еловый Лабиринт, чувствуют многое. Чувствуют страх, гнев, ложь... Смерть... Возможно, он почувствовал нашу ссору. А может, что-то другое бродит в этих краях. Что-то, что тревожит не только нас.

Мне стало немного не по себе. Я потянулась и схватила его за полу плаща.

Вскоре впереди показался свет. Не серебристый, как у нашего фонаря, а зеленоватый, жуткий. Он исходил из окон странного домика. Точнее, это был не совсем домик. Он был словно вплетен из живых деревьев, их ветви образовывали стены и крышу, а в окнах вместо стекол были натянуты какие штуки. Как же их. Ну это. А, вспомнила! Бычий пузырь... Мочевой. Бяка, но да ладно.

— Пришли, — объявила Шапочка, останавливаясь перед калиткой из корней. — Эй, старая! Это я, Красная! Вылезай!

Дверь скрипнула и отворилась. На пороге возникла высокая худая женщина в простом темном платье. Ее длинные седые волосы были заплетены в косу, а глаза светились зеленым светом. А нет, показалось. Это просто отблески огня в её глазах.

— Опять ты ко мне приперлась, девочка? — просипела она, и ее голос звучал как скрип старого колеса. Взгляд ее скользнул по Шапочке, задержался на Шляпнике с легким презрением и наконец упал на меня. Ее глаза сузились. — И кого это ты привела? Человеческое дитя? Ты совсем рехнулась, Красная?

— Это Элис. Ну, мы её так иногда называем, — коротко представила Шапочка. — Мы ее нашли. Она с нами.

— Элис? — ведьма фыркнула. — Вот же молодёжь. — она вдруг принюхалась, и ее выражение лица сменилось с раздражения на настороженное любопытство. — Заходите, что ли. Но чтобы ногами не шаркали и громко не разговаривали. Книги не любят шума.

Мы вошли внутрь. Дом был одним большим помещением, заставленным стеллажами до самого потолка. На них лежали не книги, а свитки из коры, свертки из листьев и причудливые кристаллы, в которых пульсировал свет. Воздух был густым и пах дымом, травами и чем-то старым.

— Садитесь у очага, — бросила ведьма, указывая на углубление в центре комнаты, где тлели несколько углт. — А ты, девочка, подойди сюда.

Она смотрела прямо на меня. Я невольно отступила за спину Шляпника.

— Иди, — тихо сказал он. — Яга кусается только если ее сильно разозлить.

Я сделала несколько неуверенных шагов. Ведьма наклонилась, ее костлявые пальцы обхватили мое лицо. Ее кожа была прохладной и шершавой, как кора. Она внимательно смотрела мне в глаза, и зеленый свет её глаз, казалось, проникал прямо в голову.

— Интересно... — прошептала она. — Очень интересно... Девочка, а ты не помнишь, откуда ты? Не помнишь своих родителей?

— Нет, — выдохнула я. — Помню только лес. И что я их ищу.

— Вот как, интересно, — Яга выпрямилась и посмотрела на Шляпника и Шапочку. — Ладно, оставайтесь. Комната уже готова. — Она махнула в сторону. Я повернула голову и увидела, как в стене появляется дверь.

— Офи...

—Кхм! — Кашлянул Шляпник и строго посмотрел на меня.

— Ничего себе! — Быстро поправилась я и подошла к двери. Постукала, понюхала, даже укусила, за что тонкая веточка в стене больно хлестнула меня по руке. — Ай!

— А нечего кусаться. Избушка этого не любит. — Посмеиваясь произнесла Яга.

— Запомню... — Прошипела я, потирая руку и смотря на стену домика.

«Ничего, я тебя ещё на костёр пущу». — Пообещала я мысленно. Ветка вновь начала отделяться от стены и я поспешила отойти в сторону.

Отойдя от стены на безопасное расстояние, я показала язык спрятавшейся обратно ветке. Шляпник, наблюдавший за этой немой сценой, покачал головой, но в уголках его губ играла улыбка.

— Ну что, устраивайся поудобнее, полторашка, — сказал он, снимая свой плащ и развешивая его на появившемся сучке. — Похоже, сегодня нам повезло с крышей над головой.

Шапочка уже устроилась у очага, положив топор рядом и с наслаждением сняла свои длинные сапоги и вытянула ноги поближе к огню. Я робко присела на деревянный пол рядом с ней.

Вскоре Яга принесла нам миски с дымящейся похлебкой. Пахло она грибами и неизвестными травами, но на вкус оказалась на удивление приятной.

— Ешь, иначе не вырастешь, — бросила ведьма, ставя передо мной миску. — Тебе, я смотрю, силы понадобятся.

— Какие силы? — насторожился Шляпник, откладывая свою ложку.

Яга медленно повернула к нему свое лицо, освещенное светом очага.

— Ты что, слепой, шляпных дел мастер? Или твои глаза видят только ленты да перья? — она фыркнула. — Девочка не простая. В ней течет не только человеческая кровь. И связана она с лесом. Что, не понимаешь? А ну да, ты же совсем молодой. Двести лет вроде стукнуло?

— Примерно, — согласился Шляпник. — Так что с мелкой?

— То что слышал. Она не чистокровный человек. Можете попытаться поискать кого-нибудь в поселениях людей. Может кто, что подскажет.

— Вот как. Не подскажешь где можно найти их поселения?

Яга пожала плечами.

— Да кто ж его знает? Я как появилась в мире, так сразу в лес ушла. Тогда и видела в последний раз людей. Это вам в Изумрудный город надо. Там может и найдёте кого-нибудь, кто знает о людях.

Я же сидела и смотрела на них широко раскрыв рот и глаза. Ложка так и застыла у рта.

— Не... чистокровный человек? — медленно проговорила я, глядя на Ягу. — Что... что это значит?

Ведьма внимательно посмотрела на меня.

— Это значит, дитя, что один из твоих родителей был не из мира людей. Лес в тебе говорит. Я чувствую его шепот в твоей крови. Еловый Лабиринт не просто так принял тебя и позволил тебе ориентироваться в себе. Он признал в тебе родню, хоть и очень далёкую.

— Но... я ищу своих родителей. Я человек, я должна быть человеком! — голос мой дрогнул.

Шляпник тихо пододвинулся ко мне и положил свою длинную, жилистую руку мне на плечо.

— Это ничего не меняет, мелкая, — тихо сказал он. — Мы все равно поможем тебе их найти. Просто теперь у нас есть зацепка.

— Шляпник прав, — неожиданно сказала Шапочка, откладывая свою миску. — Мы раньше и не знали, как тебе помочь. Разве что в Изумрудном поискать. Теперь хоть что-то есть.

Шляпник все еще не убирал руку с моего плеча, и его теплое прикосновение было единственным, что удерживало меня от паники.

— Значит, ее родители... один из них... — начал он, подбирая слова.

— Мог быть кем угодно, — закончила Яга. — Феей, духом, лесным божеством... или просто человеком, что когда всё началось был настолько пропитан магией Леса, что она стала частью его сущности и передалась потомству. Искать их — все равно что искать иголку в стоге сена. Если только...

— Если только что? — быстро спросила Шапочка, ее глаза загорелись интересом.

— Если только не пойти к источнику, — ведьма повернула свой пронзительный взгляд на меня. — Еловый Лабиринт признал ее. Он говорил с ней. Он может знать больше. Но выспросить у Леса то, что он не хочет говорить — занятие опасное.

— Мы и так каждый день рискуем жизнью, — Шляпник усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Дело привычное.

— Не в этот раз, — Яга покачала головой. — Лабиринт сегодня не в духе не просто так. Что-то будит старые силы. Что-то тревожит саму основу этого мира. Не нравится мне всё это. Сходите лучше в Изумрудный, если уж там ничего не найдёте, то дорога вам в лес или всё же в поселения людей. А теперь ложитесь спать, дорога до города не близкая.