Этюд: депрессия

Странная штука – жизнь. Иногда ты плещешься в ней, как рыба в воде, пропитываешься ею каждой клеточкой тела. А иногда тебя вышвыривает из неё. Вокруг тебя – люди. Они ходят, разговаривают, едят, пьют. А ты – не с ними. Не среди них. Не среди живых. Ты замурован в стекле и твоего безмолвного крика никто не слышит. Ты отгорожен от жизни, она течет мимо. В этом странном, безжизненном мире, в котором ты вдруг оказался, всё по-другому. Здесь другие краски. Они пыльные, приглушенные. Как будто то стекло, которое отгораживает тебя от жизни, помутнело от времени. Или запылилось. Или затянуто паутиной.

А звуки – наоборот. С ними сложнее. Они непереносимо громкие. Резкие. Шум дождя бьёт по барабанным перепонкам сотнями острых молоточков. Человеческая речь превращается в пронзительное карканье. Оно, наверное, сильно резонирует, это мутное стекло.

Там, за стеклом, у людей есть какие-то дела. Они чем-то заняты, для чего-то живут. Наверное, это здорово.

У них есть прошлое и будущее. У тебя тоже есть прошлое. А вот есть ли будущее? Сейчас ты в это не веришь. Твоё время – другое. Каждая твоя секунда – это один шаг навстречу эшафоту. Навстречу неизбежному. И тебе страшно до невозможности. И хочется остановить это время. Чтобы оно не шло. Чтобы эти шаги не вели тебя к плахе.

Ты много спишь, потому что сон скрывает тебя. Отгораживает от пыльного света и скрежета звуков. И даже немножечко останавливает время, потому что пока ты спишь – времени нет. Нет и этого мира, есть другой, в котором ты – не в стеклянной ловушке, в котором ты погружен в милосердный мрак.

Но твоё время всё равно идет. И пока - пока ты ещё в порядке. Ты ещё не взошел на эшафот. И ты начинаешь играть с собой в наивную игру – ты делишь и делишь эти шаги на всё более мелкие кусочки. И вот уже вместо ста шагов у тебя получается пятьсот шажков, или тысяча или ещё сколько-то. Но это всё ерунда, глупые, детские уловки. Тебе не вырваться из стеклянной клетки. Ты будешь сидеть в ней до тех пор, пока…

Пока что-нибудь не произойдет. Пока не опустится милосердный топор. Или не явится ангел-хранитель, который разрушит твою клетку своими крыльями. Но ты – их заложник. Сам ты не в силах разбить стекло. Ты врос в него так, что не можешь пошевелить и пальцем. И только твой разум бьётся в черепной коробке, заставляя сердце бешеными толчками гонять по телу вязкую кровь.

Безысходность. Ты стоишь витязем на распутье, а на камне начертано одно: "Куда бы ты ни пошел, ты потеряешь коня, жизнь… всё потеряешь".

Как здорово, как легко выбирать между хорошим и плохим. Просто выбираешь хорошее и наслаждаешься каждой секундой сделанного выбора. Немного труднее выбирать между хорошим и хорошим. Ведь тогда от чего-то придется отказаться. И это вызывает лёгкую грусть. А ты стоишь на распутье, выбирая между страшным и страшным. И думаешь, как же так, ведь должен быть выбор? А какой же это выбор, если он по любому принесет только боль и страдание? И ты мечешься, пытаясь свести боль к минимуму. И всё больше запутываешься, мучаясь сам и причиняя горе тем, кому не посчастливилось оказаться рядом с тобой. И вот тогда, именно тогда, когда, кажется, больнее уже некуда, ты кидаешься головой в стеклянный омут. И замуровываешь себя в стекле. Тебе кажется, что оно – сдержит боль. Отгородит тебя от неё. Ничего подобного. Боль остается с тобой. Она обманула тебя, просочившись вслед за тобой в клетку. Но ты уже ничего не можешь сделать. Ты замурован. И эта боль остается с тобой. Она входит в тебя с каждым глотком воды, с каждым куском пищи. Может, поэтому так тяжело есть и пить?

Она входит в тебя с дыханием, и каждый вздох дается тебе с трудом.

И никуда не уйти. Никуда. Ведь куда не пойди – за тобой плетется следом, тащится, волочится ты сам. Надоевший до чертиков. Ненужный, пустой и никчемный. Тебе никуда не деться от тебя. Ты – это твой крест, твоя Голгофа. И самое последнее дело – перекладывать себя на других. И тогда ты закрываешься в стеклянной клетке. Чтобы до тебя – не дотянулись. Чтобы твоя боль осталась твоей. Только твоей. Чтобы она перестала, наконец, терзать других. И пусть им сейчас тоже больно. Но они там, снаружи. Их боль уйдет. Уйдут и они. И у них всё будет хорошо. Всё наладится. А ты… ты отсидишься в своей клетке. Пока не прилетит твой ангел хранитель. Пока не опустится милосердный топор.