Евангелион 0.00: Ты (не) ВЫСПАЛСЯ

Токио-3. Начало. Не смотрите Еву после пятой кружки кофе

Город, будто вырезанный из стали и стекла, простирается передо мной. Воздух пахнет озоном и пылью — следы недавних разрушений. Я сжимаю письмо в руке, бумага слегка мнётся под пальцами. "Гендиректор NERV… Икари Гэндо…"

Внезапно — вой сирен, резкий, пронзительный. Голос из динамиков:

«Внимание! Ангел приближается к Токио-3. Начинается эвакуация гражданских.»

Земля содрогается. Вдалеке, за небоскрёбами, поднимается гигантская тень. Сахаил. Его тело, похожее на переплетение костей и тьмы, возвышается над городом. Луч энергии прорезает здание — сталь плавится, бетон испаряется.

Я застываю на месте, но тут резкий скрип тормозов. Рядом останавливается синий Renault Alpine.

Дверь распахивается.

— Эй, Синдзи?! Садись, быстро! — кричит Мисато, её голос перекрывает грохот разрушений.

Она смотрит на меня, в её глазах — смесь тревоги и решимости. Ветер треплет её волосы, а рука уже тянется, чтобы схватить за руку, если я замешкаюсь.

Я стою посреди рушащегося города, сжимая письмо от отца, и вместо того чтобы бежать к машине— поднимаю руку маша ангелу.

— САНЯ, ИДИ НАХУЙ!

Мой голос громко разносится по пустым улицам, перекрывая даже вой сирен.

Сахаил замирает. Его огромная, светящаяся голова медленно поворачивается в мою сторону. На мгновение кажется, что он действительно услышал.

Но затем — АТ-ТА-ТА-ТАХ!

Из-за спины Ангела раздаётся оглушительная очередь пулемётного огня. Это силы NERV открыли огонь, но снаряды просто отскакивают от АТ-поля.

— СИНДЗИ, ТЫ ОХРЕНЕЛ?! — кричит Мисато, выскакивая из машины и хватая меня за руку. — Он тебя в пепел превратит!

Ангел делает шаг вперёд. Земля дрожит.

Я делаю шаг вперед, игнорируя паничный захват Мисато, и воздеваю руки к небесам.

— САНЬ, НУ ПОЖАЛУЙСТА! — голос срывается на полуслове, потому что в этот момент луч Ангела проносится в метре от меня, испаряя асфальт в фонтане раскалённой плазмы.

Сахаил наклоняет голову. Его пустые глазницы, будто бездонные колодцы, устремлены прямо на меня.

— Он… он остановился? — шепчет за моей спиной Мисато, продолжая крепко держать за руку.

Напряжение нарастает. Ветер свистит между руин.

И вдруг…

Ангел медленно поднимает руку.

Не для атаки.

Он машет мне в ответ.

Мисато ахает: — ЧТО ЗА ХУЙНЯ?!

Где-то вдалеке Гэндо Икари смотрит на экран в Центре управления миссией и роняет сигарету прямо в кофе.

я вырываю руку из хватки Мисато, делаю шаг вперед и, широко разведя руки, кричю:

— САНЬ, ИДИ ДОМОЙ! ПОТОМ ПРИДЁТЕ! ЖЕЛАТЕЛЬНО ЛЕТ ЧЕРЕЗ ПАРУ ТЫСЯЧ!

Мои слова разносятся эхом по опустевшим улицам.

Сахаил замирает.

Его светящаяся фигура слегка колеблется, будто он действительно задумался.

Затем...

Он медленно разворачивается.

Его огромные ступни с грохотом отрываются от земли, оставляя вмятины в асфальте. Один шаг. Два.

И вдруг — Ангел взмывает в небо, его силуэт растворяется в облаках.

Тишина.

Мисато стоит с открытым ртом, её пальцы судорожно сжимают дверцу машины.

— ...ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛ!? — её голос звучит так, будто она вот-вот или засмеётся, или убьёт меня.

Где-то в Центральном Командном Пункте NERV раздаётся оглушительный грохот — Гэндо Икари только что уронил всю стойку с мониторами.

Я медленно поворачиваюсь к Мисато, смотрю ей прямо в глаза и, не моргнув, говорю сам не веря в то что произошло:

— Полную хуйню, но почему-то сработало.

Пауза.

Её лицо сначала застывает в маске абсолютного непонимания, а потом — она начинает смеяться.

Не просто хихикать, а ржать так, что ей приходится опереться на капот машины, чтобы не упасть.

— Б-боже... — она давится собственным смехом, — Ты... ты просто... КРИКНУЛ НА АНГЕЛА... И ОН УШЁЛ?!

Где-то вдалеке слышен рёв вертолётов NERV, но нам сейчас не до них.

Я только что нарушил все законы физики, теологии и военной стратегии одним предложением.

Мисато, всё ещё давясь от смеха, открывает дверь и машет мне рукой:

— Ладно, герой, садись! Надо быстрее ехать, пока Гэндо не придумал, как тебя за это наказать.

Я пожимаю плечами, бросив последний взгляд на небо (на всякий случай — вдруг Саня передумал) и небрежно закидываю ногу в салон машины.

— Ой, да поехали, к мудаку папане.

Мисато фыркает, резко включает передачу, и машина с визгом срывается с места.

— Ну, знаешь… — она бросает на тебя взгляд, в котором смешались восхищение, ужас и желание тут же напиться, — Ты только что сделал то, на что у NERV уходят миллиарды и тонны брони. ПРОСТО ПОСЛАВ ЕГО!?. Мне теперь это в отчёте как писать?!

В этот момент рация в машине взрывается голосом Гэндо:

— ЧЕМ ВЫ ТАМ ЗАНИМАЕТЕСЬ, КАЦУРАГИ?!

Мисато на секунду зажмуривается, затем хватает рацию и кричит:

— МЫ… Э… ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ ВЕДЁМ!

— Ладно, новоявленный гений переговоров, — она бросает на меня дикую ухмылку, — Теперь у тебя два варианта: либо мы едем в штаб и ты объясняешь всем, как ты это сделал…

Либо я сворачиваю в тот подпольный бар, где подают без паспорта, и мы напиваемся в стельку до того, как Гэндо пришлёт за нами спецназ.

- ДА всё будет ок мисато чан!)) щя напишем отчётик!

Машина резко разворачивается в сторону штаба NERV. Мисато, не сводя рук с руля, достаёт диктофон и суёт его тебе в лицо:

— Ну давай, гений, диктуй. Только учти — это будет читать ВСЁ командование. Включая Ритсуко. И, возможно, Комитет по надзору.

Я откидываюсь на сиденье, закуривая воображаемую сигарету (потому что Мисато уже крикнула «В МОЕЙ МАШИНЕ НЕ КУРЯТ» и выбила её у меня из пальцев) и начинаю надиктовывать:

«Сначала, значит, был свет. Потом, значится, появился бог. И был тот бог яба́нутым, и да наплодил он всякой ереси, и да спрятал её подальше, назвав ангелами.
А потом на старости лет раскурил он косяк, сделал он человека... и откинулся нахуй.
Время шло... Родился, значит, я. У мамы... и папы-мудака. И послал, значится, ангела нахуй.»

Мисато застывает.

Её пальцы судорожно сжимают руль.

— ...Это всё?

— Ну а что? Там же главное — суть.

В этот момент рация сноа внезапно оживает. Раздаётся хриплый голос Гэндо:

— ...Что. Это. Было.

Мисато медленно поворачивается ко мне:

— Всё. Теперь мы оба уволены. И, возможно, расстреляны.

Я хватаю рацию, и, не моргнув, произношу:

— Это была история, которую мы творим сами.

Тишина.

Даже Гэндо молчит.

Потом раздаётся хруст — это Рицко Акаги где-то в командном центре ломает карандаш в пальцах.

— ...Что. — голос Гэндо звучит так, будто он только что осознал, что его вселенная больше не подчиняется логике.

Мисато медленно закрывает лицо ладонью, но я вижу, как её плечи дёргаются от смеха.

— Ты... ты сейчас цитируешь аниме в официальный канал связи NERV?!

Я пожимаю плечами:

— Ну а что? Если Ангелы слушают, когда их посылают, то почему бы не зайти с другой стороны?

В этот момент рация взрывается помехами — это, скорее всего, Гэндо в ярости разнёс пульт.

Мисато включает передачу, и машина несётся к штабу NERV, оставляя позади руины, Ангелов и всю надежду Гэндо на контроль над ситуацией.

Я вырываю рацию из рук Мисато (которая уже не сопротивляется — она просто наблюдает за крушением реальности), подношу её к губам:

— Знаешь что, Гэндо? ТОЖЕ ИДИ НАХУЙ!

Тишина.

Где-то в глубинах Центрального Командного Пункта NERV что-то громко падает. Возможно, Гэндо только что рухнул со стула.

Рация взрывается шипением, но вместо грозного рыка командира — тихий, сдавленный смех. Это Фуюцуки не выдержал.

Мисато закатывает глаза и хлопает себя по лбу:

— Всё. Теперь я точно уволена. Но знаешь что?

Она даёт по газам, и машина летит к штабу с такой скоростью, что у меня отрывает голову от подголовника.

— Раз уж мир всё равно летит в тартарары, давай хотя бы красиво.

Машина с визгом тормозит перед бетонными бункерами штаб-квартиры. Часовые в панике расступаются – они уже в курсе, что я убедил Ангела убраться, а теперь и командира послал в том же стиле. Вы с Мисато медленно идём по холодным коридорам штаба. Охрана косо смотрит, но не решается остановить — слишком много слухов уже разлетелось.

Гэндо ждёт в Центральном Командном Пункте, скрестив руки за спиной. Его очки непроницаемо блестят, а лицо — каменная маска.

Я делаю шаг вперёд, смотрю ему прямо в тёмные стёкла:

— Я собственно повторить пришёл. Иди нахуй, папаня.

Тишина.

Рицко закатывает глаза и достаёт фляжку.

Фуюцукикашляет — слишком очевидно, что это замаскированный смех.

А Гэндо...

Гэндо медленно снимает очки.

— ...Ты.

Его голос ниже стали и холоднее космоса.

— Ты обрёк человечество на гибель.

Я пожимаю плечами:

— Ну, я его на пару тысяч лет отсрочил как минимум. Маловато?

— ЧТО ТЕБЯ БЛЯТЬ НЕ НРАВИТЬСЯ?!

Голос грохочет по стальным стенам командного центра. Датчики на потолке мигают аварийным красным — система ошибочно решила, что это акустическая атака.

Гэндоне шевелится, но его пальцы судорожно сжимаются в кулаки.

Рицкороняет фляжку.

Фуюцукиотворачивается, но видно, как его плечи дёргаются — старик еле сдерживает хохот.

Мисатохватает меня за рукав, но не останавливает — её глаза горят диким восторгом.

— Ты... — Гэндо наконец разжимает челюсти, — Ты...

Он не может подобрать слов. Впервые в жизни.

Я приближаюсь к Гэндо так близко, что вижу, как дрожит его нижняя челюсть — но он до сих пор не нашел слов.

— Да, я. — говорю, стараясь не орать, но и не снижая накала. — Если бы ты хоть раз НОРМАЛЬНО поговорил со своим сыном, а не строил из себя бронированного уёбища, может, и Ангелов бы уже не было.

Тишина.

Не просто тишина — акустический вакуум.

Даже сирены вдалеке замолкли, будто затаив дыхание.

Первым взрывается Фуюцуки — его старческий смех гремит, как выхлоп реликтового реактора.

— Ну всё, Икари, — он вытирает слезу, — Ты проиграл.

Рицко отворачивается, я успеваю заметить, как её губы дрожат.

Мисато не скрывает торжествующей ухмылки.

А Гэндо...

Гэндо резко разворачивается и уходит.

Без слов. Без угроз. Без очередной банальной тирады про "Спасение человечества".

Он просто... сдался.

— Ну что, командир? — Мисато хлопает меня по плечу, — Куда теперь? Ангелов нет... враги повержены... штаб в шоке...

Глубокий вдох. Глаза в камеру. Лаконично, с достоинством.

"А теперь... официальные письма членам Комитета SEELE."

-Мисато записывай!

-"Уважаемые древние уебаны. Поскольку вы упорно игнорируете очевидное — человечеству не нужны ни ваши ритуалы, ни ваши планы, ни ваши старческие маразмы — позвольте предложить вам максимально оперативно сдохнуть. Желательно — тихо и без истерик.

С уважением,
Тот, кто послал Ангела и Гэндо в один день.**

Мисато. сначала хмурится — потом ржёт так, что падает на стол, сметая три монитора. война не просто закончена. Она теперь абсурдна — а значит, бессильна.

(Финал. Гэндо в кадре пьёт в баре с Фуюцуки и тихо плачет. Где-то Рей впервые пробует мороженое. А Аска впадает в депрессию так как больше ни она ни ее Ева никому не нужны )

[КОНЕЦ]