Евгений Башмачок - Последний день

Вене 20 лет. Год он жил один, но с деньгами стало туго и пришлось вернуться к маме. Молодой человек уснул поздно, поспал всего два часа, но к удивлению, он проснулся очень бодрым. Ощущение грядущего дня тяготило, но не сильно, на душе было хорошо. Еще не умывшись, Веня пошел на кухню, собирался себе приготовить завтрак, а на столе его уже ждала каша, чай и бутерброды. В груди как-то затрепетало и блаженное облегчение пронзило мозг. Как приятно когда есть кто-то кто за тебя может сделать поесть. Веня от такого уже отвык. Мама сидела рядом, занималась своими делами: красилась и слушала на фоне утреннюю передачу по ТВ-Центру. Кашу надо было только разогреть, для самостоятельного мальчика такой сущий пустяк не составил проблем.

Так и сидели, так и жевали, пока мама не отложила карандаш для ее красивых ресничек. Без тени сомнений, мадам маман задала каверзный вопрос:

-Ты почему вчера мусор не выкинул?

Веню неприятно укололо. Он снова почувствовал себя шкодником. Сколько раз за жизнь такое чувство испытываешь, а все равно больно саднит.

- Я ж вечером домой вернулся, когда мне его выбрасывать было?

-Так потом-то ты в магазин пошел и с друзьями шлялся. Не додумался мусор захватить? - продолжала нагнетать мадам маман, не отвлекаясь от мудреного процесса нанесения макияжа. Веня не захотел что-либо отвечать, он просто промолчал. Его лицо само по себе выглядело хмурым, даже когда все нормально, а при испорченном настроении совсем кислое личико было. Бука ела кашу

***

Перевалило за 10 утра. Шла вторая пара. Все как обычно: посидел, пописал, посидел, посидел, посидел, полистал рилсы (ай-ай-ай, нехороший)/тик токи, посидел, поспал. Еще одна рядовая пара закончилась.

На переменке должна подойти подруга Вени. Он одолжил у нее тетрадь с конспектами чтобы их переписать. Сегодня препод будет их проверять (да, препод псих). Наконец подруга подошла. Ее зовут Василиса, друзья же кличут просто «Вася». Вене Василиса нравилась, он каждый раз рад был ее видеть. И этот не исключение. Подруг с дру́гой поздоровались, крепко обнялись. Веня полез в сумку за тетрадью. Покопался, покопался... Не нашел. Глаза Вени округлились, Вася забеспокоилась. Шизопреподшу так провоцировать не стоит.

Веня пошерудил в сумке еще активней и обеспокоенней. Ничего. Тетради Василисы нет. Стало так страшно и безумно, безумно стыдно. Каждое слово из себя приходилось выдавливать:

-Вась, походу потерял.

Улыбка и надежда с лица Василисы упархнули, будто бы их и не было. Прозвучало болезненно отчаянное:

-Твою мать, Вень.

Вене пришибить себя хотелось, шевельнуться от стыда тяжело было.В ася посмотрела в пол чуть-чуть, уперев руки в боки, о своем чем-то подумала и выпалила:

- Мда. Дерьмо.

А Веня думал какой же он дурак. И никогда же таких глупостей не совершал, всегда отдавал отчет своим действиям . Стыдно, стыдно, стыдно.

***

«Вот надо же так. Один раз всего лишь не подумал, не проследил и все, ехала-поехала. Ненавижу» - металось в голове у молодого человека. Пара кончилась, хотелось посидеть на лавочке, солнцем и зеленью вокруг полюбоваться. И воздухом свежим подышать, а то мыслями Веня душил себя порядочно. Стыд так и висел мертвым грузом. Что за мусор не выкинутый, что за забытую тетрадь. Да, несерьезные вещи, плюнул и забыл, но неприятно.

Да и кроме этого все сейчас опять потускнело как-то в жизни Вени. Вот считай вчера у него была своя квартира, там дела успеет сделать, тут с девочкой пофлиртовать, все успевал, ничего не забывал, ну сказка. А тут опять из рук все вываливается. Всего две главные ноты у жизни: мажор и минор. Сначала хорошо, потом плохо. Или сначала плохо, а потом хорошо. Можно и нужно своими силами тянуть одну ноту подольше, а другую поменьше, но реально или поздно все равно сфальшивишь. И так во всем: в отношениях, в работе, в творчестве. И Вене такой расклад абсолютно не нравился. Он своими же руками пытался играть только ту ноту, которую он хотел слышать, заставлял себя когда не было сил, и даже срываясь, бросая инструмент «жизнь» куда-то в угол, обижаясь на него какое-то время, он все равно хватался за этот инструмент по новой, и играл еще усердней. Сидя на лавочке, до Вени наконец дошло. Главное играть... Главное играть. Минора не избежать. Такова правда, етить колотить.

Василиса вышла из университета, настроение ни к черту. Препод все мозги выклевала. Веня и Василиса скромно попрощались, разошлись кто куда по своим делам.

Новая идея окрылила Веню, но двухчасовой сон тоже дал о себе знать, как-то мутно. Хмуро думая о чем-то своем, парниша вышел к перекрёстку, горел красный, оставалось 5 секунд. В наушниках играл Akon «Lonely». Крутой трек, очень смешной.

Пока разряженный Веня витал в своих тучных мыслях и слушал Эйкона, по дороге стремглав неслась лада девятка. Не знаю зачем, не знаю куда, знаю лишь что водителем была женщина, месяц назад ей исполнилось 32. Она куда-то сильно опаздывала, при этом ей до жути хотелось спать. А тут как нельзя кстати у нее еще был какой-то там неотложный телефонный разговор.

Веня всегда был очень пунктуален и собран. Но не в тот день. Тогда его внимание заострилось лишь на двух вещах: на тучной бабушке, активно ругающейся с потлатым подростком на остановке, и на мысли «надо играть». А, еще был резкий, протяжный звук откуда-то слева, визжащий такой. Ни мажоров, ни миноров не последовало. Резкая темнота и оглушающая ти-ши-на.

Жизнь как она есть. И может быть.