Extra

Макс жил на городском отшибе в комфортабельном двухэтажном доме на одну семью. Жил все еще один. Ему не везло с девушками, впрочем, мне иногда казалось, что женщины его не интересуют. Молодого ученого, стройного жилистого шатена.

Макс позвонил мне минут сорок назад и попросил срочно приехать. Я был удивлен такой спешке и спросил, не произошло ли чего. Он коротко сказал, что его эксперимент подошел к концу и ему не терпится испытать только что созданное оборудование. Макс сообщил, что рассказывал мне об этом, остальное я увижу сам, когда приеду.

Честно говоря, он рассказывал мне очень многое. К счастью или сожалению, большую часть я пропускал мимо ушей. Не потому что, мне было скучно, а поскольку моего интеллекта явно не хватало, чтобы объять необъятное. Он физик и не только. Я же юрист-практик и немного философ. Наши области знаний пересекались не особо сильно.

Иногда Макс рассказывал какие-то факты, которые читал на научно-популярных лекциях. Это мной усваивалось без труда. А вот его экспериментальная деятельность была выше моего понимания. Вот и в этот раз я не смог понять, зачем конкретно он меня позвал, что именно хочет показать. На всякий случай взял с собой ящик пива, это не будет никогда лишним.

Познакомился я с Максом довольно ординарно. Он был другом моего друга, пришедшим на день рождения. Тогда Макс казался мне напыщенным индюком, и я испытывал к нему неприязнь. Но мы выпили, разговорились и, выяснилось, что он неплохой малый. Встречи наши стали проходить чаще, и я и не заметил, как он стал одним из моих лучших друзей. А я его единственным другом. Вот как бывает.

Откровенно говоря, на сегодняшний вечер у меня не было никаких планов, поэтому звонок Макса меня даже обрадовал. Звать кого-то на прогулку я не хотел, да особо и некого, торчать дома было скучно, кино мне надоело, а в игрушки я перестал играть несколько лет назад. Вру. Почти перестал.

Как и у Макса, девушки у меня не было. Но по иной причине. Я слегка обжегся и решил, что не хочу больше отношений для отношений. Впрочем, может быть это отговорка, защитная мантра, в страхе наступить на те же грабли. Не знаю. В любом случае, теплый майский вечер загородом, на природе – прелесть. Люблю природу. И ненавижу городские джунгли, но по размеру шапка. Так-то.

Я предвкушал, как ощущу запах свежей молодой травы. Запах весны. Он особенный. Вообще, у каждого сезона – свой запах. У зимы он пронзительно металлический. У осени – мокрый и тлеющий. Весна пахнет травой и теплым воздухом. Лето… Я силился вспомнить запах лета, но не мог. Запах тепла, запах тишины и покоя, того, что мне так давно не доставало. Да наверное, у каждого свои запахи природы. Иногда бывают запахи событий. Что-то произошло, и ты запомнил, как оно пахло. Потом почувствовал вновь и вспомнил былое. Может быть, запахи позволяют нам лучше запоминать и быстрее вспоминать. Запах раскаленного асфальта и резины – это Ростов-на-Дону. А Ростов-на-Дону – это глубокое декольте и милое личико. Одно тянет другое, и сладостные воспоминания бередят душу.

Прошел ровно час и вот я подъехал к дому Макса. Его нигде не было видно, и лишь шум какой-то возни доносился из пристроенного гаража. Забавно, но у Макса не было машины. Он и вождение – друг друга исключали. Я пытался учить его, но все выходило провалом. Он путал передачи, не мог нормально отпустить сцепление, ошибался в педалях. В общем, вождение для него представлялось катастрофой.

Но машина ему была и не нужна. Если Максу потребовалось попасть в институт, руководство услужливо предоставляло ему служебный автомобиль. И не из дешевых. Я видел пару раз, как его доставляли на Кайене. Макс говорил, что по городу его возят на другой машине, но какой – сказать не мог. Он не разбирался в авто. Впрочем, я тоже. Кое-какие марки знал, но увлечение автомобилями прошло вместе с моим детством.

Я постучался в закрытые двери ворот.

– Кто? Кто там? – услышал я раздраженный голос приятеля.

– А Максимка выйдет? – по-дурацки пошутил я.

– А, Ник, – раздалось из гаража, – я забыл, что ты приедешь, – сообщил Макс мне, с глупой улыбкой открывая ворота, словно извиняясь за допущенную ранее несдержанность. – Заходи! – пригласил он меня, махнув рукой.

Гараж, как гараж. Разбросанные инструменты: ключи, отвертки, газовая горелка (ай-ай-ай). Были кое-какие диковины. В центре находилось нечто, покрытое черной тканью, скрывающее это от посторонних глаз.

– Какая секретность, – ухмыльнулся я.

– Ну, вдруг, – пожал плечами Макс, – лишним не будет.

– Я пиво, кстати, привез.

– По баночке можно, больше не стоит. Больше потом, после испытания.

– О, заинтриговал, – наигранно улыбнулся я.

Достав из ящика пару банок, я вернулся в гараж:

– Ну что, рассказывай, что за эксперимент, что за испытания?

– Да я ж тебе говорил, – Макс отхлебнул, – вне гравитации, вне времени, помнишь?

Я пожал плечами, силясь припомнить хоть что-нибудь. Да, слова были мне известны, но к чему-то их привязать… Впрочем, Макс видел тяжесть работы мысли, проявившейся на моем лице сморщенным лбом и прищуренным левым глазом. Решив, что не стоит меня мучить, он махнул рукой:

– А, ладно. Рассказываю сначала. Дуб, орех. – произнес зачем-то он фрагмент известной считалочки. – Помнишь, я хотел создать машину, которая не будет подвластна законам физики? Свободна от гравитации, времени, пространства…

– Машину–времени! - перебил я, вдруг, вспомнив мечты товарища. Макс поморщился, словно я сказал какую-то нелепость, но кивнул:

– Если очень грубо.

– И?

– Та-да, – произнес он, сорвав покрывало с нечто.

Я обомлел. То, что было под покрывалом, представляло собой черную сферу, парившую в сантиметрах десяти над полом или установленную на хитрый шпиль, который я не видел. Захотелось постучать по ней, чтобы определить, из чего она сделана, но Макс одернул меня:

– Ай-яй! Так делать не надо, – погрозил он мне пальцем.

Я встал на четвереньки, посмотрел под сферу, потом перевел взгляд на Макса. Ему было явно приятно видеть мое удивление.

– Да, – расплылся он в торжествующей улыбке, – там ничего нет.

– Но как? – протянул я.

– Аааа, – Макс радостно потирал руки, – Семен Семеныч, так же гравитация. А она вне.

– Так, а по поводу других вне?

– Пока отключено, – небрежно махнул он рукой, – понимаешь, – задумался Макс, подбирая слова, – скажем так. Если включить другие вне, не находясь внутри, то сфера исчезнет, – развел он руками, – а нам это не надо.

– Но постой, а как ты собираешься быть внутри? Она же маленькая, – указал я пальцем на сферу.

– Вне пространства! – победно воскликнул Макс, вскидывая руку вверх, будто отдавая приветствие.

– Оооох, – протянул я, – может еще по баночке, тут и без ста грамм не разберешь, хотя б пивка.

– В двух банках и есть сто грамм, – заметил он, – впрочем, тебе можно. Это мне не стоит. Чтоб в азарт не вошел. Ну, ладно, пей свою банку, а я пока завершу настройку.

Вторую банку я не цедил. Половину махнул хорошими глотками, минуя горьковатый привкус. Макс возился возле сферы.

– Слушай, а в чем заключается испытание? – поинтересовался я.

– Ну, – начал он не оборачиваясь, продолжая настройку, – черт! – ругнулся Макс. – Вот теперь как надо. Ну, – повторил он, – мы залезем внутрь сферы и испытаем ее возможности. Вне времени, вне пространства, вне гравитации.

– О-па, – удивился я.

– Не любопытно?

– Да нет. Звучит интересно. А она не рванет? Не распылит нас на атомы или что хуже?

– Ну, – Макс хмыкнул, – во-первых, еще хуже вряд ли может быть. А, во-вторых, нет, не распылит.

– Уверен?

– На все сто сорок шесть, – ухмыльнулся он, взглянув на меня, – тут другие принципы работы. В этом плане все безопасно.

– А в каком нет? – не унимался я.

– Да не бойся, во всех.

Я внимательно осмотрел сферу и прикинул, что в нее не может вместиться два человека. Да и одному придется сидеть на корточках, сгорбившись.

– Слушай, но она маленькая, – не унимался я.

– Вне пространства, – расплылся в улыбке Макс, – это значит, что ее внешний объем и внутренний – не тождественны, то есть не равны между собой, – пояснил он мне значение слова, – внутри пространства будет столько, сколько нам нужно. А внешне… Да, я могу уменьшить ее до уровня крупинки и нам это никак не повредит.

– Пятое измерение, – пробормотал я. Макса передернуло.

– Ох уж этот псевдонаучный бред.

– Популярный псевдонаучный бред, – вставил я свои пять копеек.

– Но суть ты уловил. Я могу ее увеличить, чтобы тебе было проще.

– Давай, – кивнул я.

Макс что-то оттарабанил по браслету пальцами, по тому, что мне казался часами, и сфера начала медленно расти, словно накатываясь на меня.

Я попятился.

– Не бойся, – сказал Макс, – не задавит.

Я в этом уверен не был, но замер на месте, наблюдая, как надувается этот черный шар. Именно так это и выглядело.

– Макс, она из резины?

– Она вне пространства. Я могу сделать ее размером с Землю. С Солнце, если захочешь.

В это мне верилось с трудом, а Макс знал, что именно так он и может. Ему вера была не нужна. Формулы и научные знания – в этом весь он.

Да уж, тут две банки были не лишними. Я хотел было сгонять за третьей, но Макс жестом остановил меня:

– Потом попьешь, – сейчас испытания. Я послушно кивнул, – давай ты первый, я за тобой. Теперь ее можно трогать.

Я прикоснулся к поверхности сферы и ничего не почувствовал. Она не была холодной или теплой. Я лишь ощутил некоторую упругость. Действительно напоминает резину или даже, быть может, подобие слайма – детской игрушки.

– Продавливай ее! – скомандовал Макс. – Залазь внутрь.

Я послушался своего товарища. Преодолевая легкое сопротивление, внутри сперва очутилась правая нога, затем правая рука. Лицо мое выражало беспокойство и страх. Словно в поисках помощи я жалостно взглянул на приятеля.

– Ох, да господи! – всплеснул он руками. – Тебя что ль подтолкнуть?

– Ну, хоть встань ближе, – пролепетал я.

– Ладно, – резко кивнул Макс.

Подойдя ближе, он положил руку мне на плечо:

– Давай на счет три?

– Давай. – протянул я.

Макс медленно вел счет. Первая секунда, за ней вторая. Третьей мне услышать не пришлось. Мой, казалось бы, друг проворно толкнул меня в сферу. Так я очутился внутри.

От увиденного у меня перехватило дыхание, глаза широко раскрылись, а руки безвольно обмякли. Внутри сферы находилась комната, вернее слияние из двух комнат. Одна из них находилась в моей квартире, то есть в ней я и жил, а другая – была Макса.

– Ну как? – с ноткой гордости в голосе спросил он меня, очутившись за моей спиной.

– Ты сплел в сфере наши комнаты? – пробормотал я.

– Ааа? Нет! – Макс махнул рукой. – Это калька. Изымать комнаты из пространства было бы чревато. Из моего дома – это еще ладно, а вот из твоей квартиры… В общем, спасатели были бы удивлены, случись такое. Просто я подумал, что так будет комфортнее. Привычнее.

И действительно, близость знакомого места меня успокаивала.

– Ииии, так с чего же начнем? – поинтересовался я.

– А с чего ты хочешь? – подмигнул мне Макс.

– Даже и не знаю, – я развел руками.

– Ну, тогда давай по порядку? – предложил он.

– По порядку, – пробормотал я и кивнул.

– Ну, смотри, – начал Макс, – вне гравитации и вне пространства – штуки довольно близкие. Отсутствие гравитации позволяет нам перемещаться, физически оставаясь в пространстве. Вне пространства – дает нам возможность не учитывать физический мир. Мы сможем пронзить землю, солнце, галактику, да и всю вселенную без вреда для себя. Мы перестанем быть частью пространства, частью физического мира, – Макс улыбнулся, – поэтому, начать предлагаю с гравитации.

– Давай, – кивнул я вновь, чувствуя себя ошарашенным. В мою голову уложиться не могло, как можно перестать быть частью физического мира.

– Окей, – коротко бросил Макс, нажимая что-то на браслете.

Я видел, как сфера медленно покинула гараж. Также аккуратно, бережно она скользила над подстриженной травой. Плавно, сантиметр за сантиметром, сфера поплыла вверх.

– Видишь, – Макс радостно улыбался, совершая пассы руками, – ветер все еще мешает нам, мешает управлению.

– Не упадем? – забеспокоился я.

– Нет, – хмыкнул он, – повторю последний раз, гравитация нам больше не помеха. Сдуть нас может, но это не страшно.

Я успокоился, наблюдая за удаляющимися вниз лужайкой и домом. Высота набиралась не быстро, вероятно, приятель не хотел пугать меня. Жесты его рук походили на работу дирижера во время спокойного проигрыша. Я вспомнил старый видеоролик со «сладким» руководителем оркестра, который строил практически неприличные гримасы своим коллегам, и улыбнулся. Макс обратил на это внимание, но вряд ли верно интерпретировал. Жесты его стали увереннее, а сфера поползла вверх значительно быстрее. Впрочем, это меня уже не беспокоило.

Вот мы плывем над лесом. Я разглядываю макушки деревьев, пролетающих птиц, заворожено смотрю на живое хвойное море. Что-то волшебное происходит сейчас, совершенно ненастоящее.

– То-то еще будет, – ухмыльнулся Максим, словно читая мои мысли, – когда мы попробуем вне пространства.

Меня же охватывало ощущение свободы. Словно я сбросил томившие меня путы. Никому ничего не должен. Ни от кого не завишу. И никто не зависит от меня. Последнее, часто, воспринималось мною более тягостно. Друзья и знакомые воспринимались мной чем-то обременительным, тем, что тащило меня на дно. Пожалуй, что Макс представлял собой исключение из этого ряда. Даже с родителями поддерживать связь мне было в тягость. Встречи с ними я воспринимал, как пытку. Беседы с ними вызывали лишь раздражение и досаду от необходимого смирения. Зимними вечерами я делился своими переживаниями с Максом. Не знаю, придавал ли он этому какое-то значение, все же наука была для него номером один. В любом случае, внимательно выслушав меня, они приобретал вид беспечный и менял тему на более для него привычную.

– Макс, а нас видно? – пришла мне в голову мысль.

– Ага. – произнес он, улыбнувшись.

– А это нормально?

– Ну, во-первых, здесь никого нет. Или почти никого, – уточнил он, – а, во-вторых, в сети гуляет столько кадров, якобы НЛО, что люди спишут увиденное на него.

– Обнадеживающе, – произнес я.

– А то, – кивнул Макс, не распознав сарказма, казалось, он не был спецом в человеческих эмоциях.

Теперь мы скользили над гладкой поверхностью темнеющего от сумерек озера. Сфера едва не касалась воды. Казалось, что можно выглянуть наружу и вдохнуть незабываемый вкус игры гитары у костра под стрекот насекомых и кваканье лягушек. А где-то там чуть пахло тиной.

– Ну что? Вне пространства? – спросил меня Макс. Ему явно не терпелось отправиться дальше.

– Ты, – серьезно начал я, – говорил, что мы перестанем быть частью физического мира.

– Практически, если быть точным, то мы перестанем друг на друга влиять. Станем нулевым значением друг для друга. А что?

– А мы сможем вернуться обратно? В физический мир? – я все еще сомневался в нашей безопасности.

– А то, – махнул рукой Макс, – только сделать это желательно в безопасном месте. Не внутри солнца, например.

– Ну, тогда, дорогу идущему, – согласился я.

Дождавшись своего, он с живостью принялся что-то перенастраивать на браслете:

– Вне пространства, – начал Макс, не отрываясь от настройки, – означает, что мы можем отправиться к любому объекту, куда угодно. Это может быть кратер вулкана, сердце солнца, центр земли, – улыбнулся он, – черная дыра нас не засосет. Метеоритный дождь не превратит в дуршлаг. Нам не страшно ничего и нет у нас преград, – Макс щелкнул пальцами, – готово! Так, куда изволите-с? – карикатурно изобразил он слугу.

Я крепко задумался. Можно было оказаться в любом месте, посмотреть на множество вещей, дотянуться дотуда, до чего не дотягивался никто. Ни пытливый ум исследователя, ни мечтательная муза фантаста. Все было открыто для меня. Оставалось лишь выбрать, что будет первым. И я выбрал. Это может показаться банальным, но мне казалось, что это желание поселилось в нас еще в детстве, в каждом мальчике страны:

– Хочу посмотреть на землю из космоса.

– Хех, – Макс расплылся в улыбке, – как я тебя понимаю. Мне тоже пришла в голову эта мысль. Почувствовать себя Гагариным. Для старта – не плохо. Поехали!

И мы полетели. Скорость была огромной. Я никогда такой не ощущал. Знакома скорость самолета в 500 километров в час. Ее можно понять. Ее можно ощутить, прочувствовать. Скорость осознания невозможности выжить, если что-то пойдет не так. Тут дело было иначе. Без шума, без какого бы то ни было сопротивления, мы летели вверх, а все, что было на земле, становилось все меньше и меньше. И процесс этого уменьшения происходил стремительно.

Мы пронзили облака. Я видел это и раньше. Уже бывал над бескрайним океаном белой ваты, но то чувствовалось, осязалось. Мы же прошли, будто их не было вовсе.

– Скоро выйдем в стратосферу, – подал голос Макс, – на самом деле, можно было бы и без этого представления, – прищурился он, – но я решил все делать постепенно.

– Без этого?

– Да, можно было переместиться мгновенно, – Макс усмехнулся, – на самом деле я до конца не уверен, что бы переместилось: мы в пространстве или пространство сдвинулось бы к нам? Все же относительно. Может быть так, что это мы двигаем вселенную.

Я лишь почесал затылок. Макс любил построения такого типа. Мне это было интересно, но не понятно.

Мы покинули землю. Я смотрел, открыв рот. Мне виделся блеск океана, а может это была и не вода вовсе. Я видел скопление облаков, вязко проплывающих над Землей и бывших ее частью. Что там? Материки? Я разобрать не мог. Но вон там – безграничный космос. А тут, еще рядом, наш дом, наша колыбель, наша жизнь. И я взирал на то, частью чего был и от чего оторвался. Вне гравитации, вне пространства, вне жизни. И я был преисполнен самыми светлыми чувствами.

Максу это тоже все нравилось. Он смотрел на землю, а глаза его переливались искорками. Такие глаза я видел редко. Однажды давно, они были зелеными. Недолгое время они принадлежали мне. Но пространство и страх отняли их у меня. Но теперь вне. Вне пространства и вне страха.

– Исполним детские мечты? – не отрываясь от вида Земли, спросил Макс.

– Какие? – поинтересовался я.

– Полет на Луну? – предложил он.

Кивком головы я дал понять, что его предложение меня устраивает.

– Только в этот раз без шоу, хорошо? – произнес Макс.

– Ладно.

Макс перенастроил свой браслет управления на мгновенное перемещение в пространстве. Без плавного перелета, что случился ранее.

Ни вспышек света, ни фантастических лучей или разноцветных кругов не было. На долю секунды, потемнело, а затем свет звезд занял свое место. Луна. Серый, почти черный спутник Земли. Когда мы смотрим на нее из дома, она предстает ярким белым, иногда желтым диском. Но реальность такова, что поверхность Луны – серая пыль, мелкий песок.

Здесь нет атмосферы, нет искажений. Луна замечательное место для астрономических наблюдений. Была бы таким, если бы не частая атака забредших сюда метеоров. В каком-то смысле, Луна – это щит Земли.

Макс улыбался. Он наблюдал за тем, как медленно наша планета огромным бело-голубым диском встает над горизонтом.

– Не так много людей видели это, – прошептал Макс.

Я кивнул. Внутренняя щекотка подкатившегося восторга сушила горло, мешая мне хоть что-то ответить. Я сухо прокашлялся.

– Вне времени? – спросил Макс.

– Давай. – прошептал я в ответ. Мне стало ясным, что мы можем все. Далеко не боги, а лишь сторонние наблюдатели, но какие. Мы можем все посмотреть… Ощутить и потрогать, украв пару скафандров, но то можно было и позже. Сейчас хотелось приоткрыть завесу будущего.

– Давай, – повторил я, – давай посмотрим гибель Земли.

– А потом и гибель вселенной, – согласился Макс.

Настраивая браслет, он произнес:

– Мы не просто переместимся во времени, но и разделимся с ним. То, что будет происходить снаружи – ускорится. Наше время останется прежним. Мы будто будем смотреть на поверхность черной дыры. – объяснил Макс мне, но я мало что понял. Лишь то, что время исказится.

В этот раз комната наполнилась мерцающим свечением, будто мигала лампа накаливания от неровного напряжения. Не хватало лишь электрического потрескивания. В какой-то миг все прекратилось, и я видел все те же звезды, ту же Землю, но двигалась она очень быстро. Словно Максим включил перемотку, впрочем, так оно и было, но перематывал он время.

Я глядел на солнце. Его свечение усиливалось и Макс включил затемнение, чтобы яркость не причинила вреда нашим глазам.

– Это закат! – восторженно бросил он. И я обратил внимание, как наша звезда стремительно меняет окрас. Пунцовеет. Нас ожидал кровавый закат галактического масштаба.

– Сейчас ты увидишь, – прошептал Макс, – последний удар сердца нашей солнечной системы.

Поверхность солнца приняла темно-красный оттенок, чем-то напоминала тлеющие на мангале угли и вот Оно! Рождение гиганта. Красная волна во все стороны ринулась от ласковой звезды к краям системы, поглощая одну планету за другой. Растворился Меркурий. Атмосфера Венеры была выжжена, а после расплавилась и сама планета. Землю ждала та же участь. Вода на ней стремительно испарялась, покидая ее пределы. Земля стала мертвой. Все, что было когда-то живым, стало прахом. Стал прахом и наш родной дом. Я смотрел на Макса и видел, как на его глазах навернулись слезы. Но это были не слезы горечи и утраты, а слезы прикосновения к божественному, вселенскому замыслу, слезы причастности к столь грандиозному событию. К смерти всего.

В какой-то момент солнечная мантия поглотила и нас. И улетела далеко к краю системы. Но сердце Солнца не отпустило ее навсегда. Позвало к себе, внутрь самого себя. Так родился белый карлик.

Некоторое время мы все еще смотрели заворожено на сияние микросолнца, того, что осталось от нашей, сравнительно небольшой, звезды. По сути, мы взирали на ее ядро.

– Поплывем дальше? – хрипло спросил Макс. Горло его пересохло.

– Давай, – протянул я, все еще находясь под влиянием увиденного, – куда теперь?

– Я вычислил место, где все окончится.

– Смерть вселенной?

– Смерть вселенной, – подтвердил он.

– Хорошо, – согласился я.

Мне было уже привычно видеть, как Макс что-то настраивает на своем браслете. Отдает команды нашей сфере, пережившей смерть места, где она была создана. Ничто не могло поколебать ее, причинить ей вред. Все-таки Макс создал совершенную вещь. Вещь, способную пережить что угодно. И сейчас для нее было последнее испытание. Заключительный экзамен. Вселенский выпускной.

– Смотри! – бросил Макс.

Повторилось мерцающее свечение. Когда оно прекратилось, я увидел нечто совершенно невообразимое. Гигантская сфера схожая с той, в который были мы, черным зрачком взирала на нас. Сколько бы солнц уместилось в нее? Тысяча? Десять тысяч? Сто? Я не мог себе представить. Возможно, Макс знал приблизительный ответ, может, даже точный. Но я не стал беспокоить его подобными расспросами, тем более что от увиденного было тяжело оторвать взгляд.

Потоки света мерцали и переливались, они как бы огибали это черное око, создавая подобие глаза, подобие белков. Проносясь по окружности, свет по спирали падал вниз, в черную дыру, во все пожирающей зев, выбраться откуда было невозможно.

– Мы в безопасности? – с тревогой в голосе уточнил я.

– Даже она не может влиять на нас, – твердым голосом заверил Макс, – она все же часть этого пространства и времени. Хоть и аномальная его часть. – приятель пробежался пальцами по браслету. – Ускоряемся! – сообщил он.

Что-то менялось. Время потекло быстрее, но черная дыра была незыблемой. Со временем я начал замечать, что свет некоторых звезд стал переменчивым, мерцающим. Свет от других звезд пропал. Вскоре большая часть звездного неба начала походить на полотно гирлянд.

– Призраки несуществующего, – произнес Макс.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Мерцание звезды, предвестник коллапса. Те, что исчезли, уже были поглощены дырами. Но свет идет долго. Мы их еще видим, но их нет уже сотни и даже тысячи лет.

– И что же будет?

– Тьма полагаю. Ее мы и ждем.

Небо, весь космос продолжали мерцать. Иногда переливающиеся звезды ярко вспыхивали, и казалось, что появилась новая луна. Она быстро гасла, уменьшалась в размерах, а потом и вовсе исчезала. Некоторые звезды прекращали светиться внезапно. В конце концов, редкие участки неба были покрыты светящимися точками. Галактики прекратили свое существование. Практически все сущее исчезло. Потерялось в недрах всепоглощающих дыр. Наступила великая темнота.

– Это все? – спросил я, будто и сам ждал своей смерти.

– Скоро узнаем, – спокойно произнес Макс.

Шло время, но ничего не происходило. Я решил, что это конец всего сущего и не понимал, чего именно мы ждем. Макс тем временем нервно вглядывался в темноту пространства.

– Ничего, – протянул я, – пора возвращаться.

– Нет, – отрубил Макс, продолжая сосредоточено вглядываться вдаль, – я уверен, что это не конец. Это слияние черных дыр. Это рождение начала. Наблюдай.

Мне было сложно понять приятеля. Моих знаний законов вселенной явно не хватало.

Внезапно все пространство озарилось яркой вспышкой. Экраны сферы подавляли излучение, чтобы нас не ослепило. Постепенно яркость сходила. Стало заметно, что, то тут, то там появляются какие-то светящиеся сгустки, похожие на туман или небольшие облака – гигантские, на самом деле, но такие далекие.

Спустя некоторое время я увидел рождение первых звезд. Становилось понятно, что я увидел новое начало всего сущего. Рождение новой вселенной из умершей старой. Я увидел большой взрыв. Сколько раз он случался ранее? Наверное, было можно это узнать.

Я смотрел на Макса, его лицо выражало спокойствие и умиротворенность. Чувство облегчение. Он рассмеялся:

– Я так и знал. Был уверен.

– Теперь домой? – спросил я.

– Да, – прошептал Макс.

Привычно вокруг сферы замельтешили яркие всполохи света. Мы пронзали пространство и время. Завершали свой путь в далеком будущем. Возвращались домой.

Сфера остановилась посреди утреннего пустынного пляжа. Солнце едва появилось на горизонте. Бескрайняя серебристая гладь, клекот чаек. Макс высадил нас у моря. Я был удивлен:

– Ты решил сделать мне подарок? Еще?

Максим смотрел на меня с грустной улыбкой:

– Прощальный подарок, – произнес он.

– Отправишься в вечное путешествие? – предположил я, усмехнувшись.

– Нет, просто ты не захочешь видеть меня, – грустно ответил Макс.

– Почему? – я был изумлен.

– Видишь ли, – начал он, – время это вектор.

– И?

– Оно имеет одно направление. Только вперед. А, поэтому, мы все еще в будущем.

Переваривая сказанное Максом, я с каменным лицом смотрел на рассвет. Рассвет нового мира, нового дома, доставшегося мне. Доставшегося против моей воли, но сделавшего меня свободным от всего. От долга и забот, от страха и обязательств.

Я слегка улыбнулся:

– А, знаешь, Макс. Быть может, этого мне и не хватало.