Фабуляция. Код Насмешки

Афганское солнце в полдень жарило так, что легко расплавило бы асфальт. Впрочем, асфальта в здешних местах отродясь не бывало. Внедорожник то и дело подпрыгивал на ямах и ухабах.

Джефф тоскливо наблюдал через окно за мелькающими дувалами - убогими домишками из глины. Во многих из них даже электричества нет, не говоря об остальных удобствах.

Полная, беспросветная нищета, дикое во всех смыслах население, которое в глаза тебе может улыбаться, но стоит отвернуться, они с той же легкостью выстрелят в спину.

И какую демократию хочет тут построить американское правительство? Такой вопрос задавали простые военнослужащие армии США, Джефф им не являлся. Точнее не являлся в данный момент. Как кадровый сотрудник ЦРУ с многочисленными секретными допусками он знал чуть больше.

Борьба с талибами? Гуманитарная миссия? Помощь в строительстве демократии? Всего лишь внешний фасад.

Контроль над Афганистаном и наркотрафиком давал возможность ставить палки в колеса многочисленным противникам США. Ирану, России и Китаю.

Джефф сидел на пассажирском сиденье ''Хамви'', казалось бы расслабленно, но взгляд оставался внимательным. Он давно научился экономить не только слова, но и жесты. Рядом сидел молодой морпех, беззлобно болтающий, стараясь заглушить тишину.

-Сэр, -обратился к Джеффу водитель ''Хамви''. -Можно спросить?

-Спрашивай.

-Вы случайно не из штата Мэн?

Разведчик со свойственной ему подозрительностью уставился на морпеха.

-Как ты узнал?

-Да просто...

-Просто так не бывает.

-Ну просто у меня хорошая память на лица. Я однажды подрался в баре Рокленда с одним парнем... Это были вы.

-Да? -удивленно поднял бровь Джефф.

-У меня тогда была борода. И я слегка переборщил с текилой.

-Тогда ясно.

-Вы меня хорошо отделали, сэр.

-Мир тесен.

Тени на стенах мелькали, как и люди. Лица уставшие, худые, в глазах затаенная враждебность. Этот мир жил на лезвии ножа, и ни один из здешних взглядов не был по-настоящему дружелюбным. Как и сама миссия.

-Контроль, -мысленно повторил он. Не спасение. Не помощь. Контроль над логистическими маршрутами, над наркотрафиком, над иллюзией стабильности. Цели были ясны, но грязь, в которую приходилось погружаться, каждый раз вызывала отвращение.

Конвой из трех ''Хамви'' замедлил ход, когда дорога сузилась и нырнула между двумя холмами, усеянными колючками и чахлыми кустами. Пыль вилась за машинами клубящимися облаками. Здесь, в пяти километрах к югу от Махмуд-Раки, начиналась ''красная зона'' - так звали место, где заканчивалась власть официального правительства и начиналась власть талибов.

Командир группы, майор Тревор Хадсон, сидел в первом броневике. По радио он коротко скомандовал:

-Группа ''Эхо''. развернуться. Дальше пешком. До цели две тысячи метров.

Джефф кивнул, хотя и без того уже открыл дверь. Броневики замерли, шины шурша остановились на щебенке. Солдаты высыпали наружу, пятеро морпехов и он, ''цивил'', как они его называли, с уважением, но с оттенком осторожности. Он всегда шел вместе с ними, но был кем-то другим. У него не было собственной формы, только камуфляж без шевронов и крепление для карабина М4, в глазах сосредоточенная решимость.

-Цель подтверждена, -проговорил Тревор, подойдя ближе и разворачивая планшет с изображением со спутника. -Традиционная афганская застройка. Судя по данным перехвата, там сегодня собирается три десятка боевиков. В центре - Абу Саид, влиятельный командир Талибана. Насколько ЦРУ подтвердило, у него на руках гибель трех наших дипломатов.

-Подтверждаю, -коротко бросил Джефф.

-Входим со стороны склона. Сектор ''Альфа'' мой. Сектор ''Браво'' твой, Джефф. Остальные прикрывают периметр. Работаем быстро и чисто. Пленных не брать, до контакта соблюдать радиотишину.

Все понимали, что это операция на уничтожение. Не штурм, не арест, а жесткая зачистка по личному распоряжению высоких людей в Лэнгли. И Джефф был здесь не как наблюдатель, а как гарантия, что ни один из ключевых целей не вырвется.

Солнце клонилось к закату, тени удлинялись.

Песок хрустел под берцами, будто замерзший снег. Склон, по которому поднимались бойцы, был покрыт редким кустарником и сухими камнями, что напоминали осколки древнего панциря. Над головой пустое небо, бескрайняя синева, но ветер все равно был ледяной. Джефф шагал первым, ведомый интуицией, выработанной не в Академии, а в пыли, крови и пепле десятков операций.

Он держался от основной группы чуть в стороне - в ЦРУ не любили, когда их агенты путались под ногами у военных. Да и сам Джефф предпочитал работать отдельно с командой доверенных людей. Спокойнее и тише.

Где-то внизу, за холмами, должна была находиться цель, мелкий кишлак, группа хижин из камня и дерева, вокруг которой собирались боевики. По сведениям, сегодня ночью там должна была состояться встреча командиров региональных группировок. Они редко собирались вместе, и такой шанс выпадал раз в год. Ударить сейчас - значило нейтрализовать половину талибов в районе одним ударом.

Он замер, подняв кулак. За каменной грядой, метрах в двадцати впереди, колыхнулась фигура в длинной рубахе до колен и шароварах. И рядом вторая. Охранники. Один держал на плече старый автомат АКСУ, другой - потертый АК-47. Говорили тихо, но расслабленно. Не ждали гостей.

Джефф сделал знак рукой. Морпехи аккуратно рассыпались в стороны, заняли позиции. Он сам подкрался ближе, наполовину растворяясь в тенях.

Выстрел был один.

Глушитель частично убрал звук, но не результат - первый охранник упал как мешок с песком. Второй обернулся, только чтобы поймать пулю между глаз.

-Устранены, -прошептал Джефф в гарнитуру. -Минус два.

-Принято. Входим в зону, -отозвался Тревор.

Штурмовая группа скользнула вперед, как тень. Никто не кричал, не шептал, не дышал громко. Все шло по плану.

До тех пор, пока не случился взрыв.

Кто-то из боевиков, видимо, заметил блеск стекла на снайперском прицеле. Или просто почувствовал. На крышу дома вылетел человек с РПГ и, особо не целясь, пальнул.

Граната ударила по флангу. Земля содрогнулась, один из морпехов упал с покалеченной ногой, завопил. Изнутри здания поднялся хаос: крики, топот, автоматные очереди. Все, как всегда, в одну секунду невидимая грань между контролем и хаосом перестала существовать.

-Эхо-1, прием! -заорал Тревор. -Нас зажали!

-Обхожу слева, -бросил Джефф и юркнул в тень ближайшего здания.

Бой кипел вокруг, как кипяток в чайнике. Стены из обожженной глины сотрясались от выстрелов. Где-то на крыше застрекотал пулемет. Дым, вспышки, крики, все слилось в одну безумную карусель.

Он швырнул гранату в боковой вход. Взрыв. Сам ворвался следом, три контуженные цели, три коротких очереди и тишина.

На втором этаже он нашел Абу Саида - без правой руки, с густой черной бородой до груди и злобным взглядом. Тот вытащил пистолет, но Джефф оказался быстрее.

Пуля пробила бровь и вышла из затылка. Один выдох и мир, казалось, снова стал тише.

-Цель ликвидирована, -выдохнул он в гарнитуру. -Повторяю, Абу Саид мертв.

Операция считалась завершенной. Но только не для него.

Джефф спускался по лестнице, ведущей к центральному залу разрушенного здания для местных собраний. Стены были изрешечены пулями, дверь взорвана. Внутри валялись трупы, среди них один еще живой, корчащийся, с перебитой ногой и выбитым зубом. Он тянулся к автомату, но Джефф даже не дрогнул, он просто выстрелил ему в грудь и пошел дальше.

На улице стояла адская какофония: треск очередей, чья-то истерика в рации. Пыль стояла столбом, а над всем этим громкое ''бах'' - очередная граната разорвалась неподалеку.

-Всем отступать к точке эвакуации! -рявкнул Тревор. -Три минуты до отхода!

Джефф снова оказался в боевом ритме. Никакой паники. Просто алгоритм: укрытие - движение - прицеливание - устранение. Он прикрывал морпехов, отходящих от строения, короткими очередями. Те двигались, перебежками уходили к броневикам, один тащил раненого на себе, другой отбивался от появившихся из ниоткуда стрелков. Все шло как надо.

Но затем он почувствовал что-то странное.

Как будто воздух стал гуще. Восприятие чуть медленнее. Интуиция, рожденная из десятков операций, заорала в его голове. Он шагнул в сторону, оборачиваясь. Поздно.

Вдалеке, в полурассыпавшемся доме, мелькнул силуэт. Еще снайпер.

Раздался выстрел. Хлопок, не громкий, но резкий, как удар плети по уху.

Джефф отшатнулся.

На долю секунды он не понял, что произошло.

Потом жгучая боль, удар молотом в правую сторону шеи. Он инстинктивно приложил руку и почувствовал, как горячая кровь заливает пальцы, течет в бронежилет, в грудь, в мир. Все, что он знал рушилось под ногами.

Снайперская пуля вошла сбоку, пройдя между жил, артерий, но по касательной распорола сонную.

Джефф рухнул на колени, хватаясь за горло, чувствуя, как тело слабеет. Мир поплыл. Сквозь шум боя он слышал, как кто-то кричит его имя. Кто-то ползет к нему.

Он хотел поднять голову, ответить, но руки отказывались двигаться. Пальцы как чужие. Он видел небо. Безмолвное, слепящее. Как туго натянутое полотно.

Он упал навзничь. Где-то вдалеке ревел двигатель.

Именно в этот момент тьма сомкнулась, и он ненадолго провалился в темноту

-Черт! Синий-1 ранен! -проревел Тревор в гарнитуру. -Нужна эвакуация!

-Контакт на востоке, второй этаж! -кто-то из морпехов выкрикнул, одновременно выдавая длинную очередь в окно, откуда, предположительно, стрелял снайпер.

Пули с визгом рассекали воздух. Песок и глиняная крошка били в лицо. Но все это будто шло мимо Джеффа.

Он лежал, откинув голову, не в силах повернуть ее, мышцы переставали слушаться. Он чувствовал, как каждый удар сердца выбрасывает наружу кровь, будто внутренний насос качает жизнь прямо в землю.

Кто-то упал рядом. Шлепнулась медицинская сумка. Над ним склонилось лицо. Солдат, молодой, с широкими скулами, в глазу кровь из-за лопнувших капилляров.

-Он еще жив! Господи, он дышит! Джефф! Сэр, слышите меня?

Слышал, но отвечать не мог.

Медик прижал рану бинтами, не мог остановить артериальное кровотечение. Все ухудшалось слишком быстро.

-Надо вытащить его! Давай, Бен, помогай!

Они подняли его наполовину. Ноги волочились по земле, пальцы сжимали ткань, но не чувствовали ее. Глаза с трудом фокусировались. Лицо Тревора мелькнуло в поле зрения. Шлем сбит набок, обветренные губы что-то кричат, но четкого звука нет. Он все слышал будто сквозь толщу воды.

Машины стояли за холмом. Солдаты стреляли в ответ, прикрывали отход. Бой стал хаотичным, но контроль еще сохранялся.

Мир качнулся, потом снова. Его тащили.

С каждой секундой всего становилось меньше: воздуха, ощущений, мыслей.

Он вспомнил запах мокрой травы в детстве. Как однажды катался на велосипеде мимо озера, и внезапно его накрыла тишина, весь мир затих. Как будто даже птицы не осмеливались шевельнуться.

И сейчас та же тишина.

Только вместо озера выжженная долина, вместо птиц выстрелы.

''Вот и все? '' -подумал он. Без отчаяния и надежды. Просто факт.

Как будто сознание принимало неизбежное, но тело боролось.

-Мы его теряем!

-Где вертолет?! Нам нужен эвак!

-Боже, он весь в крови, вы посмотрите, черт, нужна нормальная перевязка!

Джефф чувствовал тепло. Сначала на шее, потом на плечах, потом… все ниже.

И это тепло было уже не его.

Он открыл рот и хотел сказать: ''я готов''

Но губы только дрогнули, пальцы больше не шевелились.

Где-то вдали слышен приглушенный звук винтов. Вертолет приближался. Кричали. Стреляли. Кровь лилась, но все это было далеко. Как будто через три стены.

Он был погружен внутрь себя и впервые за много лет, совсем один.

Сначала пришел запах мокрой доски и хлорки.

Он сидит на краю бассейна, шесть лет, в руках пластиковый кораблик.

Отец развалился в шезлонге, с сигаретой, глаза смотрят в пол, лицо хмурое.

Мать улыбается, делает фото.

Смех.

Он ныряет.

Потом темная комната.

Ему двадцать. В углу чемодан.

На столе уведомление вызова в заграничную командировку. Взгляд матери, острый, как лезвие.

-Ты не обязан идти, -говорит она. -Это все их война, не твоя.

Он не отвечает. Просто смотрит в зеркало. Там -жесткое лицо, уже чужое.

-Я знаю, -шепчет он. -Именно поэтому я и иду.

Рывок. Шум. Дым.

Он снова в Афганистане, но в другом месте, в другой раз. Год 2008. Патрульная машина горит, крики, кто-то орет:

-Чисто!

Он поднимает автомат, стреляет в человека с гранатой. Слишком поздно.

Взрыв.

Свет.

Ничего.

-Сэр? Джефф? -голос в темноте.

Он оборачивается - стоит Стивен, тот самый морпех с ''Хамви''. У него в груди дыра. В глазах что-то похожее на жалость.

-Вас сильно задело, сэр, -говорит он. -Мы не успеваем.

-Я… жив? -спрашивает Джефф, но губы не шевелятся. Только мысль.

-Пока да.

Огонь. Тишина. Голоса.

-Программа готова, -говорит человек в пиджаке.

-Он не знает, куда попал, -отвечает другой.

-В этом и суть, -голос третьего, насмешливый. -Главное не мешать. Пусть сам пройдет.

Джефф пытается открыть глаза. Но их нет. Тела нет. Только вспышки. Импульсы.

Память живет сама по себе.

Он вспоминает лицо женщины, которую когда-то любил. Брук. Она смеялась, когда он сказал, что однажды исчезнет, не попрощавшись.

-Только попробуй, Джефф, -шептала она. -Я тебя из ада достану.

Он ушел через три недели, без звонка и прощаний.

-Прости, -шепчет он в пустоту.

Тени. Люди в форме. Миссии. Горы трупов.

Он был хорошим агентом. Потому что был пустым внутри. А теперь он снова пуст. Только по-настоящему.

Где-то внутри черепа - гул. Пульса больше нет. Звуки меркнут.

Он чувствует, как что-то выскальзывает, как воздух из пробитой шины.

Не боль и не страх. Только ощущение приближающегося финала. Он больше не чувствует рук.

Сначала исчезли пальцы, словно их отморозили, и они просто отвалились из реальности. Потом ноги. Вес тела больше не ощущался. Ни давления, ни боли, ни тяжести бронежилета, ни пульса.

Реальность стиралась по частям, но он был жив. Или думал, что жив.

Открыть глаза невозможно. Тело не подчинялось, потому что тела больше не было.

Звук стал вязким, как патока. Вертолет исчез. Крики исчезли.

Голоса, даже собственные мысли гасли, становились эхом без источника.

Он был в тонущем мире. Мире, где каждый слой реальности отходил, как кожа с ожога.

''Смерть? Окончательный финал и небытие. ''

Слово дрогнуло в глубине сознания, как запоздалый вопрос.

-Ты умираешь, -прошептал чей-то голос. Слишком ровный. Ни мужской, ни женский, будто внутри него самого. -Все кончено, Джефф.

Он пытался вспомнить, кто он. Имя. Прошлое. Что было до выстрела.

Пустота.

Только факты, голые, без эмоций.

-Агент.

-Афганистан.

-Враг.

-Пуля.

-Шея.

-Кровь.

Ни образа. Ни цвета. Все ушло.

Осталась только тьма. Не черная. Слепая, абсолютная, без поверхности, направления или глубины.

Ни вверх, ни вниз. Ни до, ни после. Он был, но не существовал.

И в этой пустоте тишина. Настоящая. Без ожидания, без времени, без самого понятия ''тишины''.

И вдруг ощущение взгляда. Кто-то наблюдал. Кто-то еще был здесь. Не человек, не дух, не бог.

Что-то другое. Извне, как оператор, заглянувший внутрь экспериментальной капсулы.

-Ну что, морпех… -тихий смешок. -Тебе, похоже, все-таки не повезло.

Смех был не злобный. Он был почти дружелюбный, почти человеческий.

Так смеются трикстеры, когда ловушка срабатывает, а ты сам залезаешь в нее по уши.

-Интересно… что ты сделаешь, когда поймешь, куда попал?

Эхо разнеслось в темноте, как брошенный в бездну камень. А потом исчезло.

И он остался один.

Но знал, ненадолго, никакого света не было.

Не было и тьмы, потому что для тьмы требуется хотя бы намек на пространство, на ориентир, на различие между тем, что есть, и тем, чего нет. Здесь не было ничего. Ни тела, ни формы, ни направления, ни самой возможности задать вопрос "Где я?", потому что язык, мышление и ощущение перестали существовать в привычных границах.

Сознание, если это еще можно было так называть, существовало, но не мыслило. Оно плыло, медленно растворяясь, будто раскаленный металл, погруженный в ледяную воду, теряя форму, звук, память.

Не было ни времени, ни пространства. Ни прошлого, ни будущего. Все, что было - это какая-то тусклая, почти погасшая искра, еле уловимое чувство себя. Без имени, цели, просто присутствие.

Он не чувствовал боли и не чувствовал облегчения. Все, что делало его собой, исчезло. Даже воспоминания, еще живые в последние мгновения, теперь были где-то за завесой, словно фотографии, давно выцветшие под солнцем, утерянные на чердаке, к которым нет дороги.