Fallout: Истории из Нью-Рино

На Нью-Рино постепенно стала опускаться ночь. Электрический свет зажёгся на улицах — он появился с тех пор, как в город пришла НКР, но тем не менее, бочек с кострами из мусора меньше не стало. Как и бомжей и торчков вокруг них.

Фонари работали хорошо, если через один. Где-то так участки по полсотни ярдов не освещались.

Я двинулся по улице по улице. Сегодня мой первый патруль, и как назло напарник заболел после перехода через пустыню.

У меня есть синяя полицейская форма, револьвер в кобуре, значок и дубинка. И вопрос ещё, что тут символ большей власти: знаки принадлежности к полиции или оружие.

Ещё полтора месяца назад я был обычным работягой в Могильнике. Грузил телеги, чистил навоз в загонах браминов и едва-едва сводил конца с концами, потому что больше ничего не умел.

Потом я купился на обещания рекрутеров о трёхразовом питании, чистой форменной одежде, и записался в полицию. Прошел месячные курсы, на которых нам больше вдалбливали в голову принцип «Служить и защищать», чем на самом деле чему-то учили. А потом прошел распределение.

И меня отправили на новые территории Республики, сюда, в Нью-Рино, про которые в Могильнике ходили страшные рассказы. Все боялись этого города, но народ тянулся туда в надежде развлечься и разорить одно из казино.

Возвращались не все. По слухам некоторые присоединялись к местным бомжам-наркоманам. Но пока что я не встретил никого знакомого.

Погрузившись в мысли я шел дальше по улице. Хорошо тем, кто патрулирует главные улицы, где находятся казино и рестораны, там-то порядок поддерживают сами Семьи. Им не нужен бардак там, где они зарабатывают деньги.

Мне же достались эти задворки. Вот я по ним и иду.

Как всегда в этих местах ночью стало прохладно, и я застегнул форменную куртку. Потом проверил, не мешает ли она достать револьвер. Не мешала.

Сделал ещё несколько шагов, и услышал из переулка пронзительный женский крик:

— Помогите!

Я выхватил револьвер, большим пальцем взвел курок и побежал в переулок. Здесь было совсем темно, хотя в некоторых окнах наверху горел свет. И я даже заметил, как одно из них открылось, и из него высунулось чья-то голова.

Свидетель. Хотя толку-то, все равно ведь ничего не расскажет.

Пробежав поворот, я резко остановился, вскинув оружие, и увидел лежащую на земле женщину. Худую, как щепка, с черными кругами под глазами, размазанной косметике. Ее платье было растрепано, но не ясно — дело это рук насильника, или оно само по себе такое. Выглядит на самом деле так, будто тронь, и поползет от ветхости.

— Туда! — крикнула она, махнув в переулок. — Офицер, он побежал туда!

— Вам нужна помощь? — все-таки спросил я. Хотя оставаться и возиться с ней мне не хотелось.

— Догоните его! Пожалуйста! Он забрал все мои вещи!

Я посмотрел на нее ещё раз, повернулся и побежал в переулок, миновав мусорные баки. А потом услышал позади какой-то шум.

В последнюю секунду успел развернуться, и увидел, как из бака высунулся лысый мужчина с недельной небритостью. В руке у него была арматура, и он уже успел замахнуться ей.

— БАМ, МЛЯ! — крикнул он…

И обрезок арматуры врезался мне в лицо. Ноги тут же подогнулись, и я рухнул на землю. От удара из меня выбило дух, несколько секунд я тщетно пытался втянуть в себя воздух, но ничего не получалось.

Попытался подняться, но все, на что меня хватило — это чуть пошевелить пальцами. Тело было будто не свое.

Впереди послышался шум, будто кто-то выбирался из мусорного бака. А потом шаги. Цокот каблуков и шарканье подошв обычных мужских ботинок.

— Ты молодец, детка, — проговорил мужской голос. — Это уже второй. Ещё три комплекта формы, и для задуманного хватит. А теперь давай разденем его…

Я почувствовал, как меня переворачивают на спину, а потом сознание покинуло меня.

Не знаю, сколько я пролежал без сознания, но когда очнулся, на улице ещё было темно. Я попытался подняться, оперевшись руками о землю. Сперва не получилось, и я упал обратно, но потом всё-таки смог.

Меня качнуло. Я дотронулся до лица и зашипел — больно, очень. Посмотрел на пальцы. Они оказались в крови, но уже загустевшей.

А ещё я был полностью голым. У меня не было ни дубинки, ни оружия, ни значка, они даже ботинки сняли.

Нужно добраться до полицейского участка и доложиться. Я двинулся наружу из переулка, на полпути не выдержал. Опёрся о стену, согнулся, и меня вырвало на землю.

Удивительно, но это принесло облегчение. Постояв ещё немного, я двинулся дальше, вышел на улицу. Свет фонарей показался мне нестерпимо ярким. Прикрыв глаза, я похромал куда-то. Как мне казалось, куда-то в сторону центра города.

Люди смотрели на меня, но никто не подходил, не предлагал помощь. Человек человеку — волк, особенно тут, в Нью-Рино. Хотя здесь, скорее, человек человеку крыса. Но по крайней мере, на меня никто не пытался напасть.

Впрочем, с меня и взять теперь нечего.

Я дошел до угла улицы, повернул, и понял, что накаркал. Потому что навстречу мне двинулась группа парней в кожаных куртках с цепями. С виду — самые обычные панки с уродливыми причёсками, у одного — явного лидера, шрам на лице через всю щеку.

— Эй! — крикнул он во весь голос. — Большие постирушки, да? Нечего надеть?

Меня снова замутило. Нужно было что-то сказать.

Я был не в состоянии ни говорить, не сопротивляться, а просто пошел дальше. Попытался обойти главного из панков, но он просто схватил меня и резко развернул лицом к себе.

— Ты, кажется, что-то перепутал, — глядя мне в глаза, проговорил он. — Мы — уважаемые люди. И когда ты видишь нас, то должен проявить уважение.

— Ты… Просто… Шваль… С улицы… — только и смог прохрипеть я.

Он впечатал свой кулак мне в живот. Я согнулся, но блевать уже было нечем. Следующим ударом панк опрокинул меня на спину, после чего пнул куда-то в область почки.

— Поучим его уважению, парни, — проговорил он.

И эти мелкие бандиты, которые в другое время перешли бы на ту сторону дороги, увидев меня в форме и при оружии, принялись бить меня, что было сил.

Удары сыпались один за другим. Сперва я пытался закрываться, но потом просто потерял сознание.

***

— Где он? — послышался снаружи голос. — Где мой человек?

Я кое-как открыл глаза и осмотрелся. Серые стены помещения, кафель на полу, какие-то приборы. Пахло сыростью и одновременно с этим дезинфицирующим раствором.

Больница. НКР совместно с семьей Райтов открыли в городе больницу, куда мог обратиться каждый, кому требовалась медицинская помощь. За месяц с начала ее работы, дважды совершались попытки ограбления. И из наркотической зависимости тут не выводили, и это было упущение.

Я узнал голос. Это был капитан Барнс, старший по званию в участке, где я работал. Обычно он руководил детективами. Похоже, что случилось что-то из ряда вон выходящее, раз он лично пришел по душу обычного патрульного.

Секунду спустя дверь распахнулась, и в дверном проёме появился сам капитан. Он сделал несколько шагов в мою сторону.

— Ох, твою ж мать, — выругался он. — Ну и отделали тебя, сынок… Ты меня слышишь вообще?

— Да, — голос звучал слабо и был как будто не моим. Я вдохнул, попытался откашляться, и у меня тут же заболели ребра. Но я все равно повторил. — Да, я слышу вас, капитан.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил он. — Хоть что-то из того, что было?

Я попытался построить у себя в голове стройную цепочку из всего, что произошло прошлой ночью. Хотя с чего я решил, что это было тогда? Может быть, неделя уже прошла?

Банда панков. Нет, это было уже потом. Сперва женщина и лысый небритый мужчина. Он кажется что-то говорил ей. О том, что она выполнила задание на пять с плюсом, или что-то такое.

— Сколько я тут, — только и оставалось спросить мне.

— Тебя привезли двенадцать часов назад, — ответил капитан. — Так что, помнишь?

— Женщина закричала, — ответил я. — Я вошёл в переулок. Она показала, куда побежал преступник, и меня ударили по голове.

— Вот, суки, — проговорил он. — Сможешь опознать их? Помнишь как выглядят?

— Помню, шеф, — ответил я. — Но что случилось? Почему вы пришли лично?

— Потому что за ночь у нас погибло четверо патрульных, — ответил он, чуть помолчав. — Все оказались раздеты догола. И ты — единственный выживший.

— Да, — прохрипел я. — Кажется он говорил что-то такое. Что ему нужна наша форма и оружие.

— Вот ведь дерьмо, — Барнс продолжал ругаться. — И ведь это не просто так. Сперва патрульные… Что эти суки устроят дальше?

Он посмотрел на меня, после чего проговорил:

— Ладно, лежи. Я пришлю к тебе детектива, расскажешь ему все, что было.

— Хорошо, шеф, — ответил я. — Мне надо немного отлежаться, но я расскажу все, что смогу вспомнить.

— Хорошо, сынок, — кивнул Барнс. — Выздоравливай. Мы найдем этих ублюдков.

Он вышел из помещения, и снаружи сразу же послышался его командный голос. Значит, он не один пришел, а с подчиненными, вот и начал сразу их строить.

А мне оставалось только ждать. Минута тянулась за минутой, время шло. Я почувствовал, что проголодался, хотя обеда мне никто так и не принес. И никаких процедур тоже не проводили.

Через некоторое время я подумало, что обо мне все забыли, но потом дверь открылась, и в помещение вошел знакомый детектив.

Светловолосый, примерно с недельной небритостью, в мятом пиджаке и расстегнутой рубашке со сбившимся в сторону галстуком.

И вот тут мне уже стало непонятно. Вроде бы дело важное, и Барнс тоже говорил об этом, но расспрашивать меня прислали этого алкаша Стрелецки?

Нет, сперва он был очень хорошим детективом, но потом ни с того ни с сего стал спиваться, и уровень раскрываемости его дел резко пошел вниз.

Даже я, несмотря на то, что только что прибыл в город, знал об этом. А еще я слышал, как один из его коллег, Рой Дженкинс, говорил, что Стрелецки просто не принял правил игры.

— Ты как, парень? — спросил он хриплым голосом.

— Все нормально, Михаил, заходи, — ответил я.

— Я тебе тут принес кое-что.

Он протянул мне бумажный пакет. Я развернул и достал из него бутылку Ядер-Колы и браминбургер. Рот сразу же наполнился слюной, я мгновенно разорвал упаковку и откусил булку с котлетой внутри.

— Крепко тебя отделали, — проговорил Михаил. — Ну что, что-нибудь помнишь? Ты вроде как дежурил на южной окраине, за Торговой Улицей?

Я подавился. Закашлялся, потом свернул пробку с бутылки газировки, запил и немного стало легче. Кола пусть и выдохшаяся, но холодная.

А хороший парень этот Стрелецки, раз решил угостить. И чего о нем так пренебрежительно отзываются?

— Точно, — кивнул я. — Но чуть дальше там, где совсем трущобы.

— И там на тебя напали, так? — он наклонился, посмотрел внимательнее. — В лоб прилетело. Металлической трубой. Нет, арматурой. А добивали уже потом, но несколько человек.

Он прочитал это легко, как племенной охотник из Умбры читал бы следы. Я чуть успокоился, легче стало даже. Может быть, он не так и безнадежен?

— Это потом, какие-то панки, на которых я нарвался, когда уходил, — сказал я. — А до этого их было двое. Женщина и мужчина. Женщина… Я ее не запомнил. Худая такая, скорее всего торчит на винте, одежда на ней была старая, довоенная.

— Да, — хмыкнул он. — Под такое описание почти все женское население города подходит. Кроме тех, что в «Золотых сферах» работают. А мужчина?

— Лысый и небритый. Голос низкий такой. Возраст… Ну за пятьдесят уже.

— Хорошо, — кивнул он. — Это уже что-то. Рост, другие особые приметы?

— Он из мусорного бака вылез, я не разглядел, — покачал головой я.

— Плохо.

— Капитан говорил, кого-то еще убили, — решил спросить я. — Четверых?

— Да, — кивнул Стрелецки. — Но там чуть иначе, там явно группа действовала. Потому что их по двое убивали. Ты же в одиночном патруле был?

— Да, — кивнул я. — Мой напарник заболел.

— Понятно, — Стрелецки что-то записал себе в блокнот, потом посмотрел на меня. — Что-то еще помнишь?

— Панков помню, — ответил я. — Когда пытался уйти, они на меня наехали и избили. Скорее всего, не поняли, что я полицейский. Их было… Пятеро вроде. Одеты как панки, главный прическу носит, иерокез.

— Этих-то найдем, думаю, они там постоянно трутся, — Стрелецки записал в блокнот еще что-то. — Разберемся. Так. А теперь отдыхай. Я к тебе еще с утра зайду, если что-нибудь вспомнишь, расскажешь.

— Хорошо, — только и оставалось ответить мне. — И спасибо за еду. А то меня покормить забыли.

— Ничего удивительного, — он усмехнулся. — Это нормально в нынешние времена.

Он повернулся и ушел. Я же доел бургер, допил колу, вытер жирные руки тем же пакетом, в котором он все это принес. А потом положил все на прикроватный столик.

И сам не заметил, как вырубился.

***

Открыл глаза я из-за того, что кто-то вошел в помещение. Было уже темно, на улице стояла ночь, и только фонарь у окна немного освещал палату, в которой я находился.

И меня вдруг пронзило чувство опасности. Нет, это явно была не медсестра, которая зашла проверить температуру. Человек явно крался в мою сторону.

Разглядеть, кто это, я не мог. Даже пол не различил. Но двигался он аккуратно, будто боялся скрипнуть досками и разбудить меня.

Так…

Я сжался, как пружина, стараясь дышать ровно. Нельзя чтобы человек заподозрил, что я проснулся. Сомневаюсь, что он попытается сбежать, думаю, скорее наоборот — выстрелит в меня прямо оттуда, а потом рванет прочь.

А так он не будет стрелять, он попытается убить меня тихо.

Человек зачем-то подошел к койке напротив, а потом двинулся в мою сторону. А я лихорадочно думал о том, что же мне делать. Всего несколько секунд.

И он вдруг будто что-то почувствовал. Рванулся вперед, и секунду спустя подушка, оказавшаяся у него в руках, легла мне на лицо. Дышать сразу же стало нечем, я забился, засучил ногами, руками, в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было отбиться.

Под руку мне попалась бутылка из-под колы, та самая, которую притащил Стрелецки. И похоже, что наплевательское отношение медперсонала к пациентам могло спасти мне жизнь.

Рука сама легла на нее, а потом я размахнулся и долбанул человека по голове. Послышался звон, вскрик, и тяжесть пропала. Я тут же смахнул с себя подушку и с наслаждением вдохнул полной грудью.

Несколько секунд я сидел так, а потом вдруг почувствовал боль в руке. И увидел, что несколько осколков вошло в мою ладонь.

Но рассиживаться было некогда. Наверняка ведь этого парня — а это был именно парень, молодой, даже младше меня — кто-то прикрывал.

Я скатился с кровати, наклонился над парнем, обшарил его. Нашелся нож, самый обычный, кухонный, но очень острый. И пистолет, девятимиллиметровый Браунинг в кобуре, который я тут же и выхватил.

Прикосновение к оружию приободрило меня, и даже отбитые ребра и ссадина во лбу стали болеть гораздо меньше. Сразу же появилось желание куда-то идти, что-то делать.

Я снова посмотрел на парня. Его голова была разбита, а на пол щедро текла кровь. Пощупал пульс на его шее — есть. Пока жив.

Вопрос только в том, есть ли там, снаружи, кто-то еще. Его ведь должны прикрывать. И что мне делать дальше.

И едва я развернулся в сторону двери палаты и выставил перед собой ствол пистолета, готовый стрелять во всех, кто ворвется в помещение, как снаружи послышались выстрелы.

Один, второй, а следом — заполошная длинная очередь из пистолета-пулемета. Десятимиллиметрового, это вообще звук знакомый каждому из жителей НКР, а может быть и всей Америки с детства.

А потом выстрелы прозвучали еще раз, на этот раз с улицы. Я перебежал к окну, посмотрел наружу и увидел, как трое парней бегут прочь, а за ними торопится полицейский в форме патрульного.

Один из беглецов вскинул пистолет-пулемет и, не глядя, высадил еще одну длинную очередь в сторону преследователя. Послышались визги рикошетов от бетонной стены, а мой коллега вдруг запнулся и упал.

Нет, такого я им позволить не мог. Быстро высадив оконное стекло ударом рукоятки пистолета, я прицелился в него и нажал на спуск. Грохуло, гильза отскочила куда, то, но пуля угодила в асфальт. Я выстрелил еще дважды, и второй пулей попал парню в спину.

Он по инерции пробежал еще шаг, а потом споткнулся и упал. А я принялся палить в оставшихся на ногах беглецов. Выстрел, второй, третий, и так, пока магазин в пистолете не опустел, а затвор не встал на задержку.

Но больше попасть мне не удалось. Они бежали.

Из здания выбежал еще один полицейский и поспешил к раненому. Естественный инстинкт — посмотреть, что случилось, и если получится, оказать помощь. А тот парень, которого я свалил, вдруг медленно стал подниматься, вскидывая свой смешной пулеметик. Смешной, но смертоносный.

А у меня в магазине как назло не было патронов.

— Спереди! — только и крикнул я, и тут раздался выстрел. А парень, так и не успев подняться, опрокинулся.

Я повернул голову и увидел стоящего посреди улицы Стрелецки с десятимиллиметровым Кольтом в руках. Он тоже увидел меня, махнул, мол, все в порядке, после чего отправился к нашему раненому коллеге.

Секунду спустя к ним присоединились двое людей в белых халатах. Не очень чистых, но это был кто-то из медперсонала. Я повернулся, услышав шорох за спиной, но это всего лишь медсестра опасливо заглянула в помещение. Я увидел у нее в руках маленький револьверчик тридцать восьмого калибра, больше похожий на детскую игрушку, чем на серьезное оружие. Смелая женщина.

— Заходите, — сказал я. — Мне нужна ваша помощь.

Но в первую очередь надо было связать чем-то пленного. Я подошел к кровати, снял с нее простыню и одним движением разорвал на простынь.

— Что вы делаете? — закричала медсестра. — Это же казенная простынь! Нам за нее отвечать придется!

— Да ладно, — ответил я. — Пустяки. Дело житейское.

А потом подошел к парню и принялся стягивать ему руки и ноги получившимися полосками. Ничего другого поблизости все равно не было.

— Вы можете привести его в чувство? — спросил я, кивнув на парня.

Медсестра только сейчас убрала пистолет. Она вытащила фонарик, включила свет, после почти полной темноты в палате показавшийся вам нестерпимо ярким, приподняла парню веко и посветила. Потом во второй.

— У него внутричерепное кровоизлияние, — только и сказала она. — Его только операция может спасти.

Да. Похоже, что я слишком сильно его стукнул. Чем лишил нас очевидной зацепки. Ну а что тут еще делать, я сражался за свою жизнь.

— Так зовите врачей! — сказал я. — Этот человек — подозреваемый, его показания…

— Что тут? — прервал меня Стрелецки, который как раз вошел в палату.

Он был во все том же мятом пиджаке, его глаза чуть блестели. Он сделал несколько шагов в мою сторону, протянул мне руку, мы обменялись рукопожатием. При этом я почувствовал с его стороны отчетливый запах дешевого виски.

— Она говорит, что если этого не прооперировать, то он не выживет, — кивнул я на связанного парня. — Это я его по голове приласкал, он меня подушкой задушить пытался.

— Собирайте бригаду, — кивнул детектив.

— Да, но по какому…

— Я веду это дело, и у меня есть все полномочия, — ответил Стрелецки. — А мы с тобой пройдемся, и ты мне все расскажешь…