Фалмариана: Архэ

Сначала было темно,

И Дух носился над водой.

А потом Господь придумал

Отделить от Света Тьму.

А потом устроил Сушу отдельно от Воды,

Сделал Солнце, и звёзды, и Луну –

И всё пошло по плану!

– Башня Rowan

«Всё идёт по плану»

I.

Началом всему был Пир Творения.

Взмахнув бестелесными руками, Всеобщая Матерь с улыбкой пригласила своих бесценных детей ко столу. Чинно разместившись во главе стола, могла она теперь обозревать всех собравшихся здесь, сотканных, по её пожеланию, из той же мерцающей пыли и лёгкой материи, что и она сама. По правую руку сидели Старшие Лорды – чада, коим доверяла Матерь так же, как и себе самой. Обладали они собственным разумом и могли нести свою волю обособленно, не оглядываясь на свою блистательную родительницу. По левую же руку расположились Подмастерья – смирные и покорные, созданы они были в помощь своим собратьям, ибо немыслимы попытки сконцентрировать Силу, что способна творить чудеса, всего в одних руках.

Ничего не сказала Матерь, но и Дети ни о чём не спросили её, ибо не было ещё языка, способного объять полёт божественной мысли. Однако ж всем и так было ведомо, для чего они были созваны на сей пир, равно как и то, что не окончиться оному во веки веков, ибо замыслы столь грандиозные второпях неосуществимы.

Первым дланью Сотворения был отмечен Солар Лучезарный. Играючи вырвал он из груди своё пламенное сердце, зажёг его – и появилось Солнце. Позавидовал Солару его брат-близнец Лунар Ослепительный, не ведая о том, что тоже снискал благословение Матери. Схватил он со стола белоснежную ковригу, расцеловал её мягкие бока – и появилась Луна. Подивился Лорд, обрадовался. Взмахом расшитого серебром рукава рассыпал он по небу звёзды, и так сие его позабавило, что громким смехом сотряс Лунар сам свод мирозданья, а новые светила радушно замерцали ему в ответ.

Так, один за одним, получали Чада материнскую благосклонность, от старшего к младшему. Гелтейл Умелый, Лорд Тверди, создал искусный макет – основу основ, то, что должно было объединить труды Детей, и изукрасил его по замыслу своему: мановением руки вытягивал из-под земли высокие горы, любовно разглаживал равнины и формовал каждую впадинку. Ауратус Задумчивый, забавляясь и прикусывая искусный курительный мундштук, гонял меж своими увитыми густым туманом перстами буйные ветра и молодые зефиры, а Флиорра Цветущая и Фаурра Творящая, величественной красой подобные самой Матери, ваяли из сладкого теста и собственной крови всё то, что цветёт и дышит. И было Детям отрадно и весело, и возблагодарили они свою родительницу за щедрые подарки. Так, нить за нитью, ткалось цветистое полотно нового мира, имя которому было Эррафис.

Лишь младший из Лордов, Актариус, мрачно взирал на прочих из-под скученных, подобно грозовым облакам, бровей и тяжко вздыхал – плеском волн и шумом прибоя звучали эти вздохи. На него, как и на прочих, легла длань Сотворения, но ничего не могли породить божественные руки. Смятённый, воздел Лорд очи к лику Всеобщей Матери, в поисках ответов…

…а Матерь лишь загадочно улыбнулась ему.

II.

Однажды стало Актариусу любопытно самому, покинув Небесную Трапезную, спуститься в Эррафис и взглянуть, хорошо ли он слажен, чтоб было Матери покойно за успех свершения миссии. Поразился и ужаснулся Лорд Воды тому, что предстало пред взором его: прекрасен был мир, но не совершенен; палящее светило Солара иссушало земли, и всё живое, созданное Флиоррой и Фауррой, истощалось и гибло, отчего сёстры роняли горькие слёзы. Понял тогда Актариус, что плоды трудов собратьев его могут пойти прахом и кануть в забытьё, и тяжкая скорбь переполнила его Дух, всколыхнула якванэрó – стихийную энергию, заключённую в его бессмертном теле, бесценный дар Всеобщей Матери.

Отыскал опечаленный Бог обширную низину – настолько широкую, что не охватишь смертным взглядом, и настолько глубокую, что не вычерпаешь и за бессмертный век, – и спустился на самое её дно. Там, обессилев, пал Актариус ниц, прильнув щекой к неостывшей земной тверди, и безутешно заплакал, вторя своим сёстрам. Слёзы его, полные благодатной влаги, не впитывались в землю, но оставались на поверхности её, капля за каплей, пока не вышли они все.

Так появилось Великое Море, заполнившее Чашу Эррафиса до краёв и напитавшее твердь живительной влагой. Переменчив дикий норов воды, непостоянен, вторя характеру хозяина своего, Актариуса, отныне и навеки погребённого в пучине скорби в солёных водах. В один миг светлы и прозрачны морские просторы, равнодушные к палящему жару солнца и дыханью ветров, в другой же – бушуют, в порыве неистовства сокрушая и погребая в своих пучинах глупцов, решивших уповать на милость Небес. Взоры забытых ныне Богов отверзнуты от мира Сотворённого, и лишь Единый Владыка Вод, и поныне пребывающий вне Небесной Трапезной, бдит и внемлет мольбам смертных созданий, храня их судьбы в пути по водным просторам.