Фамильяр наносит ответный удар⁠

Иоганн Пфефферкорн два месяца избегал встреч с Агнессой фон Штартер. Он придумывал себе многочисленные дела: экспедицию в Тибет за снежным человеком, выведение нового штамма бубонной чумы, опыты по превращению коров в хищников. Затем он притворился больным и при каждой связи по хрустальному шару изображал жуткий кашель и лихорадку.

Однажды вместо уже привычного, едва помещающегося в шар лица Агнессы, Иоганн увидел суровое лицо Элеоноры Пфефферкорн.

- Болеешь, значит? Бедная девочка ждёт не дождётся встречи, а он тут умирающего из себя корчит!

-Но, ма!

Иоганн загнулся в ужасном приступе кашля.

- Не мамкай мне тут! Как будто я тебя не знаю, да к тебе никакая зараза на пушечный выстрел не подойдёт. Выметайся из постели и отправляйся на свидание!

Делать нечего, пришлось покидать уютную кровать и тащиться на встречу с Агнессой и её четырьмя подбородками. Свидание представляло собой романтическую прогулку на лодке по реке мертвых вдоль Мрачного леса.

Тем временем фамильяр умывался обоими языками, когда услышал какой-то шум у ворот замка. Выглянув из бойницы, он увидел внизу толпу крестьян с факелами, вилами и топорами. Возглавлял нападавших высокий священник могучего телосложения в белой рясе. Священник обратился к толпе громким басом:

- Перед нами обиталище поганого чернокнижника, годами он отравлял жизнь честным людям, но сегодня с этим будет покончено. Вперёд, друзья, на штурм!

Нападающие принялись бить ворота топорами, но фамильяр только смеялся над их попытками. Он смеялся даже тогда, когда крестьяне срубили дерево и приспособили его как таран, – ворота-то заколдованные! Неожиданно дверь начала ломаться под ударами: очевидно, Пфефферкорн забыл перед уходом сотворить запирающее заклинание. «Ну ничего, – подумал фамильяр, – стража вам покажет, как нападать на замки уважаемых колдунов». Возле ворот, вдоль стен, стояли десять каменных великанов, пять метров роста каждый. В случае вторжения они должны были отбить атаку. Но когда ворота с грохотом рухнули, ни один каменный страж даже не шелохнулся. Судя по всему, Иоганн забыл и про них.

Толпа с торжествующими криками ворвалась в замок. Фамильяр с ужасом осознал, что задача обороны замка полностью легла на его изящную спину. Первой его реакцией было спасаться бегством, но он быстро взял себя в лапы. Это его дом, и без боя он его не отдаст.

Фамильяр бросился в виварий и выпустил гигантских летучих мышей-вампиров и ядовитых змей. Змеи бесцельно расползлись по замку, а вот летучие мыши чёрной тучей набросились на крестьян, пуская в ход клыки и зубы. Полилась кровь. В рядах нападающих едва не началась паника, но священник гулким командным голосом призвал к порядку. Ударом дубинки он сбил одну из летучих мышей, продемонстрировав пример остальным. Крестьяне перешли в контрнаступление и продвигались вглубь, несмотря на потери.

Фамильяр забрался по балкам под потолок замка и перегрыз верёвку, удерживающую большую люстру. Люстра рухнула вниз, зашибив с десяток нападающих. Священник был всего в полуметре от падения, его забрызгало кровью, но ни один мускул не дрогнул на лице, и он продолжил подбадривать своих бойцов.

Фамильяр принялся хватать шестью своими лапами с полок склянки с зельями и швырять их в крестьян. Толпу окутали вспышки дыма всех цветов радуги. Кто-то скорчился от боли, кто-то превратился в жабу, кто-то бросил оружие и принялся, хохоча, валяться по полу. Но священник будто обладал магической властью над этими людьми, и они по-прежнему шли вперед.

Тогда фамильяр бросился на священника, целясь когтями в глаза, но тот схватил зверя могучей рукой за шкирку и швырнул в сторону. Затем бросился к нему с быстрой, удивительной для человека таких габаритов, замахнулся посохом… и застыл с выражением ужаса на лице. Привлечённый запахом крови, из своего убежища выполз василиск и взглядом немигающих глаз обратил священника в камень.

Лишившись предводителя, крестьяне обратились в паническое бегство, топча друг друга.

Когда Пфефферкорн вернулся домой, он обнаружил сломанные ворота, разбитую люстру, изрядно уменьшившийся запас зелий, летучих мышей-вампиров, вдоволь напившихся крови и спящих на полу, василиска, который объелся человеческим мясом и мучился теперь с коликами, и невероятно довольного собой фамильяра.