Фанерное солнце одинокой осени

На улице стояла мрачная, ненастная погода. Серые тучи прочно затянули небо, будто бы накрыв его покрывалом. Да так, что ни один солнечный лучик, даже самый – самый маленький не мог пробиться сквозь этот занавес. Иногда срывался лёгкий дождик. Каждый раз появляясь на улицах городка, он заводил свои музыкальные концерты, капая по лужам словно играя на пианино на мотивы осеннего марафона.

Ветер то и дело одиноко разгуливал по деревянным тротуарам узких улочек. Опавшая листва вторила ветерку стараясь обрадовать его кружась в вальсе, под осенние композиции, проигрываемые дождём. Деревья, обнажённые до самых костей, стояли, разорившимися князьями и тоскливо смотрели в серое небо, пытаясь увидеть там хоть какую – то надежду. Но её так и не следовало…

Именно такие виды стояли за окном дома семьи Стекольщиковых. Небольшой, двухскатный, кирпичный домик расположенный по улице «Тихих зорь» спокойно жил своей жизнью. Иногда при помощи ветра он моргал ставнями. Вы же помните, что окна «Глаза – дома»?

Когда проходила, жара, которая к слову не особо на долго заглядывала в этот городок, крыша, крытая шифером, остывала и шумела словно сушила волосы. На фасаде между кирпичиками появлялись морщинки – трещинки. А в остальном это был обычный, старинный домик со своей историей и судьбой.

Внутри же, несмотря на унылые пейзажи, воцарилась тихая, уютная атмосфера. В доме было теплым-теплёхонько. Настоящая русская печь, обклеенная плиткой, приятного, мятного цвета источала тепло, которое мягко и заботливо растекалось по всему дому. Под печью, ласково мурлыча дремал старенький кот, звавшийся – Мурзиком. Огромный дымчатого окраса котофей изредка моргал своими глубокими, изумрудными глазами, как бы проверяя обстановку спокойствия и за одно на предмет чего – нибудь вкусненького.

На полу лежали пушистые персидские ковры, по которым особенно было приятно ходить босыми ногами и ощущать это нежное и приятное щекотание. На кухне всегда был порядок, белые дверцы навесных шкафов, украшенных резными элементами, освещались тусклым светом, исходившим из-под большого абажура висевшем почти под самым потолком и отдельно напоминающим красивую дамскую шляпку.

На припечке стоял бабушкин пузатый чайник, в котором был заварен душистый и невероятно ароматный чай. Баба Шура, не приседая кружилась на кухне тихонько хлопоча. Вот она достала из буфета горсть сушёного шиповника и открыв крышку положила его в чайник. Вытерев руки о фартук, она направилась в зал.

Сама по себе баба Шура была роковой женщиной. Среднего росту, с короткой, уже поседевшей стрижкой. Лицо её было добрым и почти всегда улыбчивым, погрузившимся в морщины. Да и были это не просто морщинки, это была целая история. Когда она улыбалась, то они складывались в одну большую ниточку повествования, заменить которую не могла ни одна книга и ни один фильм. Баба Шура была очень заботливой, любящей, внимательной, мудрой женщиной. И вот сейчас она, зайдя в просторный зал, застала своего скучающего внука – Колю.

Зал был просторным и очень комфортным. Два больших окна, закрытых красивым узорным тюлем, выходили на западную сторону. Между ними стоял величественный стол. В стороне от него находился высокий деревянный книжный шкаф со стеклянными дверцами, скрывавшими за собою работы различных авторов.

Поодаль от шкафа на низкой тумбе стоял громаднейший, похожий на короб, телевизор, поверх которого была поставлена антенна, называвшаяся в народе: «усами». В другом же углу царственно стояла чехословацкая тёмно-дубовая стенка.

Параллельно столу, под другою стеной стоял диван, который был обшит старинным хотя уже немного и выцветшим бархатом. На котором, собственно говоря и сидел, щёлкая пультом парень, переключая телеканалы в поисках интересной передачи или захватывающего фильма. Но, что – то явно не давало ему покоя, тревожив его душу. Бабушка присела рядом, и положив руку на голову внука стала его нежно гладить.

-Вот и остался последний год, и всё выпорхнешь ты из гнезда, Коленька. Уедешь учиться и будешь навещать нас только по праздникам.

Печально, будто бы подводя неутешительный итог говорила бабуся. От этих слов Коле становилось очень грустно и тоскливо. Ведь, в сентябре он пошёл уже в одиннадцатый класс. Он уже выпускник, но оставлять близких ему не хотелось.

По природе своей Коля был высоким, привлекательным, статным молодым человеком семнадцати лет. Его густые, каштановые волосы, легко и нежно поглаживала рука бабушки. А в карих глазах притаилась грусть.

Баба Шура чувствовала смятение и уныние внука, но ничего поделать с этим она не могла. Подтянув поближе, она обняла его. Её руки хоть и не были молодыми, но всё же хранили в себе тепло, любовь и веру. Обнявши ещё крепче она тихонько, словно колыбельно шептала ему:

-Не грусти, яхонтовый мой. Это жизнь, так всегда бывает, птенчик рано или поздно вылетает из родительского гнезда. Пойми, ведь это не прощание, это новая глава твоей жизни. Запомни внучок вот, что:

Странно друзья или нет, но встречам, нужны расставанья, и чтобы сказать вам: «Привет!» нам надо сказать: «До свиданья!».

А мы тебя всегда будем ждать, наши двери для тебя всегда открыты.

Уткнувшись носом в ткань бабушкиного фартука Коля тоскливо отвечал:

-Мне будет, вас очень сильно не хватать…

-И нам, Коленька. Мы тоже будем очень сильно скучать, но ты должен лететь! Расправлять свои крылья и лететь высоко в небе как гордый орёл, а мы будем гордиться тобой, каждым твоим полётом, каждым твоим успехом!

Мотивировав внука продолжала говорить бабушка. Коля услышав важные слова почувствовал тепло и некое успокоение, несмотря на то, что где – то глубоко внутри всё же оставалась щемящая душу тоска.

-Не расстраивайся сокол мой. Всё будет хо – ро – шо…

По слогам проговаривала бабуся утешающим голосом.

-А если у меня не получится? А если меня там не примут? А если мне нужна будет помощь? Кто мне даст мудрый совет?

Расспрашивал колеблющийся юноша.

-Ну так, горшки тоже не Боги обжигают мой дорогой.

Возмутилась баба Шура, но чуть погодя продолжила уже тише:

-Москва не сразу строилась, а строилась она не раз. Всё у тебя получится, я тебя благословляю…

-Бабушка, я тебя люблю…

-И я тебя, Коленька…

В этот момент дверь, ведущая в дом тихонько, заскрипела.

-А вот и дед пришёл, произнесла баба Шура, а затем широко улыбнувшись спросила:

-Ну, что пойдём встречать?

-Пойдём…

Утаив тревогу и улыбнувшись в ответ сказал внук. После чего они пошли встречать новоприбывшего гостя. Выйдя в прихожую, они увидели, высокого, слегка сутулого, широкоплечего мужчину – это был дед Алексей. Его лицо расплылось в приятной, тёплой улыбке, брови чуть приподнялись, указывая на глубокие морщины и вечную складку около губ.

-Ну здравствуйте, родные мои!

Произнёс он, снимая с головы кепку восьми-клинку. Под нею же оказались густые, но уже поразившие возрастной проседью волосы. Короткая простая стрижка, придавала одновременно мужественности и незамысловатой простоты.

-Здравствуй дедушка.

Обрадовавшись, как маленький ребёнок здоровался Коля.

-Привет Колёк! На выходные к нам пришёл?

-Ага...

-Привет Лёш, замёрз?

Присоединилась к разговору Баба Шура.

-Ох ещё как, на улице такая неприятная погода, честно говоря. По такой погоде – хороший хозяин пса на улицу не выгонит…

-Ну ладно, давай раздевайся и проходи на кухню, чай будешь?

-А вот это дело, давайте сейчас буду…

-Пойдём, Коль, чаю нальём, он как раз уже заварился, у меня там пирог есть твой любимый – вишнёвый.

Пригласила бабуся.

-Эх, пошли!

Коля вместе с бабушкой напарились на кухню, накрывать на стол. Дед Алексей, стряхнул с плеч, подарившие ему осенью погоны, в виде дождевых капель и повесил промокшую куртку на вешалку возле дверей. Подойдя к зеркалу, он причесался, поправил свою раритетную флисовую рубашку и подойдя к полке с обувью, примерил повидавшие многое, любимые тапочки.

Затем пошёл на кухню, там его на столе встретили три чашки наполненные душистым, травяным чаем, а рядом с ними стояли блюдца с кусочками пирога. Между ними стояла небольшая, но полная до краёв тарелочка с липовым мёдом.

-Просим к столу!

Пригласила его супруга. И вот они уже все сидели за одним обеденным столом, как тогда раньше, в те далёкие года.

-Ешь, давай, а то уедешь в Москву и будешь вспоминать мои пироги, там – то таких не будет…

Дед Алёша улыбчиво смотрел на внука, откусывающего пирог, в его глазах мелькало, что – то наивное и детское.

-Колёк, ну что к экзаменам готовишься?

Поинтересовался дед.

-Да, потихоньку готовлюсь, учу, зубрю и грызу гранит науки…

Сказал Коля, не подавая своей грусти, в душе – то он понимал, что скоро уедет, а здесь останется всё: дом, баня, дед, бабушка и Мурзик. Вдруг Алексей прервал разговор и серьёзно спросил свою супругу:

-Шур, а ты Кольку не показывала?

-Чего?

-Ну, что мы с тобой недавно нашли?

-Ох, ты и вспомнил Лёш, нет не показывала…

Махнув рукою ответила баба Шура. В разговор вмешался Коля:

-Слушайте, а о чём собственно речь идёт?

-Легче один раз показать, чем сто раз рассказать. Ты – Шур, собери – ка нам на веранду перекус с чаем, а я пока пойду покажу Коле, пробью так сказать на ностальгию.

-Так про что вы говорите?

Недоумевал внук.

-Пошли, сейчас я тебе, всё покажу и расскажу. Шура и вот ещё, что, не забудь фотокарточку взять.

-Слушаюсь товарищ генерал!

Усмехнувшись сказала Баба Шура и стала потихоньку собирать перекус.

-Я решительно ничего не понимаю!

Возразил Николай.

-Ну всё пойдём – пойдём!

Проговорил дед и направился на веранду, внук следовал за ним, практически след в след.

-Ну и куда дальше?

Поинтересовался непонимающий юноша.

-Не гоноши.

Успокоил его Алексей. Нажав на выключатель, на чердаке загорелся свет. Дед уверенно подошёл к лестнице и потихоньку полез на верх, открыв ляду он поднялся и затерялся где – то в глубине крыши, вслед за ним забрался и Коля.

Чердак был большим и, казалось бы, бескрайним. Это было не просто пространство между домом и крышей, это был целый мир, казалось застывший во времени. В аккурат по середине верхнего этажа проходила печная труба, сложенная из кирпичей, поштукатуренная глино – песчаным раствором.

Под ногами Коли были доски, неровные, местами перекошенные, хранящие глубокий след бесчисленных шагов. Казалось, будто бы каждый раз, когда на них наступаешь, они стонали, от тяжести, взваленной на них.

-Дед, а зачем мы собственно говоря сюда пришли?

Поинтересовался в очередной раз Николай. Алексей, что – то искавший в старинных сундуках, стоящих вдоль ската крыши, решил всё же рассказать.

-Да мы, с бабой Шурой недавно решили навести порядок, тут на чердаке. Я заодно слазил и потрусил сажу, дымоход уже был забит, а бабуся прибирала здесь.

-Ну, а дальше – то что?

-А потом мы с ней вот что нашли!

Сказал дед Алёша и достав из сундука непонятный деревянный предмет протянул его Коле. Тусклый свет лампочки осветлял непонятный предмет, находившийся у него в руках, но было ясно лишь одно, это было сделано из фанеры.

-И что это?

Интересовался, так ничего и не разъяснивший внук.

-А ты, что не помнишь?

-Ну честно говоря нет, а должен?

-Ладно давай, спустимся и тогда я тебе всё расскажу.

Спустившись на веранду, Коля продолжал крутить в руках этот предмет похожий вроде как на игрушку, а вроде, как и на какую – нибудь столярную работу.

-Так, что же это наконец?

-А это внучек, машина времени!

Улыбнувшись пояснила бабушка.

-Как это?

На это она ничего не сказала, лишь протянула ему старую, немного затёртую фотографию. Но был то не просто снимок, это был момент, который остановился в этом кадре. Молодые бабушка и дедушка держат его маленького на руках, а в углу на стене висит, как раз – таки этот самый предмет.

-Тебе лет пять было тогда…

Начал рассказывать дед.

-Тоже была осень, погода не важная, а тебя родители привезли к нам в гости…

-Уж очень ты любил у нас гостить…

Дополнила Бабуся.

-Я что – то слесарничал в мастерской, по – моему шкаф собирал, и на столе у меня лежал кусок оставшейся фанеры. Тут ты забежал и начал расспрашивать:

-А что, это? А что, то? И наткнулся на эту фанеру. И спрашиваешь тогда:

-Деда, а что это такое?

Я тебе тогда говорю:

-Это у меня лист фанеры остался. А на улице тогда было пасмурно, все в тучах и тогда ты маленький, но такой сообразительный говоришь:

-На улице темно, холодно и солнышка нету, давай сами сделаем солнышко? Оно нас греть будет и нам не так грустно будет?

Ну вот тогда, я и смастерил это, как ты говорил – Фанерное солнце. Долго пилил, потом стамесками углублял, зачищал. А после этого, вы с бабушкой его покрасили и постоянно это солнце висело у нас вот – тут на веранде.

Окончил историю дед и указал на месте где оно раньше висело. Коля внимательно слушал эту интересную историю перебирая в руках фанерное солнце. В глазах его будто бы зародилось что – то новое, зажгись огоньки, которые дарили надежду. И вдруг он вспомнил тот день, смутно, обрывками, но всё же вспомнил. Тепло мастерских рук деда, бабушкину улыбку и счастливое детство.

-И правда, машина времени, самая настоящая. Спасибо вам, спасибо…

Прижимая его к груди фанерное сердце говорил Коля.

-Да что ты, Коленька?

Говорила баба Шура, поглаживая его по голове.

-Мы просто хотели напомнить тебе, о тех временах…

-И запомни, Колёк, солнце всегда будет с тобой, даже фанерное, главное, что оно внутри тебя и что оно настоящее…

Добавил Дед Алёша. Повесив солнце на его историческое место, семья продолжила пить чай и вспоминать было. Теперь, в этом доме, под фанерным солнцем, осень не казалась уж такой, одинокой и печальной, она была новым этапом жизни, временем для размышлений и таких же душевных вечеров.

Неожиданно к их чаепитию присоединился Мурзик. Он подошёл и ласково мурлыча тёрся об ногу Коли, наклонившись юноша погладил его и сказал:

-Я тоже буду по тебе скучать, пушистик…

Вечер прошёл в тихой, семейной обстановке, они общались и радовались быть рядом друг с другом. Когда пришло время ложиться спать, Коля обнял бабушку и дедушку и сказал им:

-Вы самые лучшие, я вас очень сильно люблю…

-И мы тебя любим…

В один голос ответили старики. Засыпая Колёк не выпускал из рук той самой фотографии, она стала для него очень близкой и важной. Утром он проснулся совершенно другим человеком. Щемящая душу тоска пропала, печаль исчезла, а на их место пришла уверенность и решительность, теперь он точно был готов открыть следующую страницу своей жизни и начать новую главу.

Когда пришла пора расставаться, Николай обнял бабушку и дедушку крепко - крепко, как тогда много лет назад их обнимал маленький Коля. Попрощавшись он направился в сторону автобусной остановки, обернувшись он увидел два силуэта стоящих в калитке.

-Мы будем тебя ждать!

Вытирая слёзы краешком повязанного на голове платка говорила ему вслед баба Шура.

-Ты только пиши, Колёк, пиши…

Махая рукой, отвечал ему вслед Дед Алёша.

В его руках была та самая фотография. В памяти навсегда был запечатлён этот вечер, и было полное и настоящее желание жить, так чтобы его старики им гордились. Автобус тронулся, увозя его всё дальше и дальше от родного дома, от места там, где он провёл детство, но не от воспоминаний. Ведь они с ним были теперь навсегда…