Фанфик, Ксения, Саша,Кралина

Ксения сидела на подоконнике в школьном коридоре и рисовала в тетради маленькие завитушки. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы, хотя Ксения вовсе не плакала. Она вообще была не из тех, кто плачет.

— О, Катя, смотри, это же Ксюха! А где твой Саша? — пропела Лиза, проходя мимо с подругами.

Ксения поджала губы и уткнулась в тетрадь. Ей было двенадцать, и уже полгода весь класс «шиферил» её с Сашей Смирновым только потому, что однажды он одолжил у неё ручку и зачем-то улыбнулся.

Саша сидел через ряд. У него были смешные вихры на затылке, и он постоянно терял сменку. Ксения знала это, потому что иногда находила её в раздевалке и молча ставила к батарее. Саша даже не догадывался, кто это делает.

Ксения не была в него влюблена. Ну, почти. Совсем чуть-чуть. Но эта «чуть-чуть» кололась внутри, как заноза, которую никак не вытащить.

А потом в класс пришла Каролина.

Она перевелась в середине четверти, села на свободное место у окна и первым делом достала красивый пенал с котиками. У Каролины были длинные волосы, которые она заплетала в сложные косы, и она умела делать «макияж без макияжа», как пишут в инстаграме её старшей сестры.

Саша увидел Каролину и, кажется, забыл, как дышать.

Ксения заметила это сразу. Как он перестал терять сменку. Как начал причёсывать этот дурацкий вихор. Как однажды принёс на физику шоколадку и положил на край парты Каролины.

— Это мне? — удивилась Каролина.

— Ага, — Саша густо покраснел. — Ты говорила, что любишь молочный.

Ксения смотрела в учебник и видела только расплывающиеся буквы. Шоколадку она не любила. И молочный тоже. Но почему-то в горле встал ком.

Весь класс, конечно, заметил. Шиппинг мгновенно переключился.

— Ой, Саша и Каролина — это же так мило! — теперь щебетали девочки на переменах. — Ксюха, а ты чего? Вы же с Сашей…

— Мы никто, — спокойно сказала Ксения. — Это вы сами придумали.

Она научилась говорить это так ровно, что никто не сомневался. Даже она сама почти поверила.

В пятницу на большой перемене Ксения сидела в пустом кабинете биологии — у неё был ключ, потому что она помогала мыть пробирки после кружка. За дверью послышались шаги и голоса.

— Слушай, я тебя позвал, чтобы спросить… — это был Саша.

Ксения замерла.

— Ну? — Каролина. Конечно.

— Ты пойдёшь со мной на день рождения? Ну, ко мне домой, в субботу.

Пауза. Ксения сжала край парты.

— Ой, Саш, я не знаю, — голос Каролины звучал снисходительно-ласково. — Там же все наши будут? Или… ты меня одну зовёшь?

— Можно и одну, — Сашин голос сорвался на петуха.

— Ну, я подумаю. Ладно, мне к доске надо, мы с Ленкой в магазин.

Шаги удалились. Ксения выдохнула, сама не заметив, что не дышала. Она подошла к окну, упёрлась лбом в холодное стекло. Дождь всё лил.

В понедельник Ксения пришла в школу с новым пеналом. Просто старый порвался, и мама купила новый. Он был синий, с серебряными звёздами.

— О, какой красивый! — Саша обернулся, увидев пенал на парте. — Ксюх, дай ручку?

Она протянула. Он улыбнулся той самой улыбкой.

— Спасибо.

И Ксения вдруг поняла: он никогда не посмотрит на неё так, как на Каролину. Но ей почему-то стало легче. Потому что его улыбка не была влюблённой. Она была просто тёплой, как старый плед. И этой теплоты, оказывается, было достаточно.

На большой перемене Ксения вышла в коридор и увидела Каролину — та стояла у окна и с кем-то переписывалась, улыбаясь в телефон. Рядом крутился Саша.

— Каролин, я в субботу испёк пирог, ну, с мамой. Ты придёшь?

— Саш, ну я же сказала — подумаю.

— А что думать? Ну, приходи.

Каролина вздохнула, убрала телефон и посмотрела на Сашу так, будто он был щенком, который принёс тапки не в ту комнату.

— Слушай, Саш, ты хороший, правда. Но я… ну, ты не в моём вкусе.

Саша замер.

— А… в каком?

— Ну, повыше, — она прищурилась, оценивая. — И вообще, мне Серёжа из седьмого «А» нравится.

Она развернулась и ушла, цокая новыми кедами. Саша остался стоять у окна. Вихры на затылке торчали сиротливо.

Ксения смотрела на него из-за угла и чувствовала, как внутри что-то щемит. Не злорадство. Не «а я же говорила». Просто больно за него.

Она подошла.

— Саш.

Он обернулся. Глаза у него были красные, но он держался.

— Чего?

Ксения протянула синий пенал со звёздами.

— Держи. У тебя ручка сломалась, я видела. Возьми мою.

Он взял. Посмотрел на пенал, потом на неё.

— Ты всегда… подкладываешь мою сменку к батарее? — вдруг спросил он.

Ксения покраснела.

— Откуда ты знаешь?

— Давно догадался. Просто молчал.

Он улыбнулся — уже не той, прежней улыбкой, а другой. Растерянной, но тёплой.

— Спасибо, Ксюх.

— Не за что.

Она повернулась и пошла по коридору. Дождь за окном кончился, и солнце пробивалось сквозь тучи, рисуя на полу золотые квадраты.

Ксения наступила в один из них и подумала: шиппинг — это глупости. Любовь — это когда не ждёшь, что тебя выберут. А когда просто ставишь чужую сменку к батарее и не ждёшь спасибо.

Но если его улыбка всё-таки достанется тебе — это приятно.

Хотя бы чуть-чуть.