Фантазия длиною в жизнь

С самого детства я был очень задумчивым ребёнком. Думал я много, и порой мои думы надолго так затягивались. Но лишь немногие знали о том, про что я думаю. А думал я, да и думаю по сей день, о том, чего, возможно, могло бы и никогда не быть, ведь все мои мысли заняты... фантазиями. Да, я - фантазёр, и со стажем. Могу представить себе всё, что угодно. От малейшего шага, что был сделан в сторону другой улицы от той, которая ведёт к моему дому, до огромной скидки на мою любимую игрушку. Впрочем, это были лишь мои детские границы. Со временем они приняли больший масштаб. Однако, также со временем, фантазии мои стали «вливаться» в мою жизнь, наполняя её красками, что свободно растекаются по холсту, который виден лишь мне в моей голове, а точнее... в моей фантазии. Хорошо ли это? Поначалу я не принимал свои фантазии как что-то неправильное, поскольку считал это обыденностью, однако в один день всё изменилось, и мне пришлось осознать то, что жить фантазиями не всегда бывает правильно, ведь в критические моменты, чересчур сильно задумавшись, можно упустить, столь драгоценное всем, в том числе и самому, время. Но перед тем как приступить к переломному моменту, я, пожалуй, вспомню, с чего всё началось.

Я тогда учился в детском саду, в который меня определили родители, поскольку целыми днями были на работе. Так вот, в детском саду у меня был друг, и в один день мы поспорили... про что-то. Не помню, про что мы спорили, но зато помню про награду победителю в споре. А наградой была новенькая модель игрушечной машинки, что стояла на самой верхней полке стеллажа с игрушками. Точного процесса не вспомню, но в том споре победил друг, так что мне пришлось, преодолевая свою детскую застенчивость перед старшими, просить воспитательницу, чтобы та достала мне желанную игрушку. Просьба, кстати, входила в условия спора. Воспитательницу я позвал, попросил. Игрушку она мне достала, и я тут же передал её другу. Та игрушка всего несколько мгновений была в моих руках, однако я отчётливо запомнил её форму, цвет, и даже расположение каждого маленького винтика, что скрепляли её.

В игровой комнате, пока друг сидел и играл с машинкой, что я достал для него, я тихонько сидел в стороне. В какой-то момент я невольно задумался:

«А что, если бы я победил в споре, и машинка была бы моей?» - пронеслось в моей голове.

В следующий момент я зажмурил глаза, и попытался представить то, о чём только что подумал. Я долго не мог сконцентрироваться на мысли, поскольку моя детская головушка была набита в то время всякой детской белибердой. Но в конечном итоге, я всё же смог настроиться на том, что в моих руках есть та машинка, и я сижу, играю с ней. Просидел я так до самого полдника, который впоследствии и пропустил, из-за чего остался голодным. Куда смотрели воспитатели - мне уже и неизвестно. Вдобавок, помню я те времена расплывчато, так что и не знаю даже.

Самое главное, что я понял - именно в тот момент, я, впервые в жизни, замечтался. И пусть фантазия моя и была примитивной, однако начало было положено уже тогда. С того дня, фантазировать в разных ситуациях у меня вошло в привычку.

Я поступил в школу, а привычка фантазировать меня так и не покинула. Её можно было бы списать на детское увлечение, однако я проходил с ней аж до восьмого класса.

А дальше? Она, наконец, покинула меня? Однозначно нет. Далее и произошёл тот случай, что заставил меня переосмыслить своё мышление, что уже «слилось» с фантазиями.

Фантазии мои со временем становились всё сильней, и я уже порой забывался в них. Фантазировал я, чуть ли ни обо всём, что взбредёт голову.

«А что бы случилось, если все люди превратились в малышей?», «А вот если бы в том магазине мороженое раздавали бесплатно...», «А вот когда я вырасту и стану большим...».

Я просто расплывался в своих мечтах, мог часами сидеть, лежать, стоять и фантазировать о всяком, и ведь мой небольшой мозг всё это придумывал. Все темы для фантазий появлялись просто с пустого места. Они сами лезли в мою голову, а я лишь принимал их по порядку, да обрабатывал.

Однако, в один день всё это мне пришлось прекратить...

Дело было в ноябре.

Начались заморозки, улицы покрылись небольшими сугробами, снег периодически сыпался с неба. В один прекрасный вечер, наша семья собралась в столовой, дабы поужинать. Пока все: мама, папа, сестра и я, спокойно сидели и кушали тушёную картошку, которую приготовила мама, неожиданно, папа встал с места, и с гордостью заявил:

- Семья, мы, наконец, переезжаем.

Все очень сильно обрадовались этим словам, поскольку уже давно все желали этого переезда, все, кроме меня, ведь я погряз в своих фантазиях, и даже не замечал окружающей обстановки, а она была не из лучших. Родители лишились работы, которой занимались много лет, а поиск новой был очень затруднителен. В то время, моей сестре было шестнадцать лет, а мне только тринадцать. Родители зарабатывали на временных подработках, и таким образом прокармливали нашу семью. Однако в один день всё изменилось, ведь отцу позвонили его старые друзья, что живут в городе на окраине страны, и предложили хорошую работу. Отец тут же согласился. Далее вопрос оставался за малым. Нужно было лишь накопить денег на билеты, чтобы долететь в тот город самолётом, поскольку поездов туда не ходило, а машины не было. Однако в том городе был, на удивление, аэропорт.

Несмотря ни на что, в тот вечер все были счастливы. Мама вскочила с места и подбежала к папе, поцеловала его в щёку. Сестра поднялась и крепко обняла меня, а я... не понял, что и произошло-то, поскольку вновь замечтался и всё пропустил.

Ужин окончился, и мы разошлись по своим комнатам. Спал я в одной комнате с сестрой, и как только мы вошли, она мне всё рассказала и пояснила. Я её выслушал, однако эмоций особо так не проявил, поскольку параллельно у меня в голове крутилась новая фантазия. В тот день мы легли спать, как и всегда, однако настроение у всех было явно приподнятое, поскольку, как минимум, сестра долго ёрзала в своей кровати. Я же спокойно лежал и фантазировал, пока в какой-то момент не заснул.

Прошёл год , и вот, наконец, необходимая сумма, даже с запасом, имеется, и мы можем смело отправляться в другой город. Деньги мы смогли накопить всего за год, и это нас очень порадовало. Мы с сестрой тоже внесли свой вклад, зарабатывая деньги всякими мелочами. Например, цветочки бабушкам поливали, двор подметали, сдачу в магазине не тратили, и всякое такое. А сестра так и вовсе на подработку устроилась, так что вклада приносила больше меня. В любом случае, это уже было не важно. Тогда нас волновало лишь то, долетим ли, либо же нет, поскольку в то время участились новости о частых крушениях самолётов.

Прошло ещё пару недель, и вот, в конце концов, настал день вылета. Все приготовления уже были проведены, и мы вчетвером, с чемоданами, направились в аэропорт. Там сели на самолёт, и полетели в новую жизнь, однако... кто ж знал, что новая жизнь предъявится пред нами с такой неприглядной стороны...

На самолёт мы сели в шесть часов вечера, и время полёта должно было составить не более трёх часов. Летя в самолёте, родители дали мне место у иллюминатора, дабы я посмотрел на облака. Первые минуты полёта я этим и занимался – смотрел на белоснежные пушистые облака, землю, что была так далеко, и из-за этого там всё казалось таким маленьким, словно игрушечным. В какой-то момент мне наскучило смотреть на облака и я, по привычке, стал фантазировать. Фантазировал я тогда о том, как летаю посреди этих облаков, рассекая небесную синеву на невидимых крыльях свободы.

В конечном итоге, фантазия моя подошла к концу. Сидя и мечтая, я внезапно услышал странный шум, что отвлёк меня от мечтаний. Я вернулся в реальный мир. Вид из моего иллюминатора был на крыло самолёта, что в мгновение вспыхнуло и задымилось.

Я сразу и не понял, что произошло, поскольку наполовину находился ещё в фантазии. А тем временем взрыв прогремел и с другой стороны, второе крыло повторило учесть первого.

Самолёт стал резко снижаться.

Далее перед моими глазами всё поплыло. Я лишь слышал крики на фоне белого шума и постоянный грохот. Спустя некоторое время хаоса, самолёт столкнулся с землёй и проскользил дном по поверхности, пока не остановился. После замедления и остановки, самолёт стал понемногу наклоняться носом вперёд. Хвост стал подниматься кверху. К этому моменту я уже пришёл в себя.

Моментально мой нос продрало ужасным зловонием. Я огляделся по сторонам. Сначала мне показалось всё нормальным, но после я взглянул на своих родителей, что сидели сбоку от меня. Их лица были залиты кровью, а отец и вовсе наполовину вывалился из кресла. Ряды были по три места. Рядом со мной сидели отец с матерью, а сестра была сзади. Я аккуратно глянул назад в щель между креслами, дабы взглянуть на сестру, но лучше бы я этого не делал. Меня охватил холодный страх от увиденного. Лицо сестры предстало передо мной, зажатым правой щекой между спинками. Глаз выпучился, залившись кровью. Похоже, что во время падения она впечаталась лицом вперёд. После всего этого я и понял, что за запах вдарил мне в нос. Это был запах свежей крови.

Я не мог понять, что и делать в таком случае. В салоне стояла гробовая тишина. Я не слышал ни шороха. Словно пытаясь защититься, я стал вливаться в фантазию, но не смог, поскольку всё-таки услышал кое-что. Еле заметный писк. В конце концов я додумался до того, что не все могли погибнуть. Бездыханные тела родителей и сестры вызвали у меня сильный шок, и я не мог сориентироваться сразу, но спустя время я пришёл в себя.

Я решил как-нибудь выбраться в проход и найти источник предыдущего звука. Я принялся расстёгивать ремень, что крепко сдавливал меня в районе живота, благодаря чему я и не сорвался с места после приземления, что было отнюдь не плавным. Мои мысли в тот момент сильно размыло, но я чётко помню сильный толчок из-под земли, что мог просто подкинуть меня вверх, и я сильно ударился бы головой о железо. Ремень, в итоге, расстегнуть не удалось. Его заело. Я с ним долго копался, пытался раскрыть разными способами. В какой-то момент, я услышал ещё один писк, похожий на предыдущий. Этот тонкий звук, словно мощный мотиватор, прибавил мне сил, и я всё же смог расстегнуть этот защитный ремень. Далее я вновь застопорился, ведь мне нужно было перелезть через мёртвых родителей. В принципе, перелезать через любого мёртвого человека – ужас для ребёнка, а это были ещё и мои родители. Я не мог спокойно этого сделать.

Тогда, сам того не подозревая, дабы снизить стресс от происходящего, я стал фантазировать. Моя фантазия погрузила меня на дно моря, в котором я находился наполовину в песчаном дне между холмами. Я с трудом прошагал между этих холмов и оказался на подводном пустыре. Как только я стал задыхаться из-за отсутствия кислорода, фантазия отпустила меня, и я очнулся, стоя в проходе. Благодаря фантазии я смог перелезть через обмякшие тела родителей, а также не надышался запахом крови. Родители были позади. Я оглядел их. Мама сидела в кресле с открытыми глазами и приоткрытым ртом, на котором, до подбородка и ниже была видна кровь. Кожа её сильно побледнела. Она не дышала. Глаза заметно помрачнели. Рядом сидел отец. Когда самолёт набрал высоту, он расстегнул защитный ремень, и из-за этого, после приземления, просто вылетел со своего места. Судя по всему, он приземлился обратно, и поэтому, ногами, он сидел в кресле, а вот туловищем он перевалился через подлокотник и склонился над полом. Я заметил, что одна его рука была слегка вывернута в обратную сторону. Видимо, из-за удара о второй подлокотник. Вторая же рука просто прильнула к полу, словно мёртвый змей, приняв хаотичное положение. Голова была склонена над полом прохода, и я, не знаю почему, подошёл к отцу, и протянул свою руку под его лицо. Я приподнял его голову и развернул к себе. Нос отца был разворочён. Рот был приоткрыт, и в нём отсутствовали несколько зубов, а в глаз был воткнут… болт. Рана сильно кровоточила. Понятия не имею, как такое возможно. В любом случае, его тело было мёртво обмякшим, а также бледным, и вдобавок в крови. Я опусти голову отца и отошёл. Про сестру я попросту забыл из-за увиденного ранее.

Стоя в проходе и смотря на родителей, я вновь услышал писк. Теперь я сосредоточился на нём, и понял, что он звучал откуда-то с носа самолёта. Места у нас были в середине, так что шагать мне было не так уж и много. Медленно продвигаясь по узкому проходу самолёта, что был залит кровью, и то и дело завален случайным трупом, я всё же приблизился к источнику писка. В какой-то момент, подойдя, чуть ли не к выходу, я отчётливо услышал писк возле себя, и остановился. Я внимательно огляделся, дабы найти источник звука. Этот тонкий писк мне тогда казался лишь мольбой о помощи, очень сильно приглушённым криком души, жаждущим спасения. Я внимательно осмотрел ближайшие кресла, и на одном из них, я заметил движение. Еле заметное дыхательное движение груди мигом притянуло мой взгляд. Я мигом бросил взгляд на выжившего. Видимо, единственного, поскольку ранее я не замечал жизни среди пассажиров, сидящих в крови. Выжившей оказалась какая-то девочка, по виду, моя ровесница. Она не могла самостоятельно подняться с места, поскольку её сверху придавило толстой женщиной. Правый глаз этой девочки был приоткрыт, как и небольшой ротик, которым она пискнула, пока я глядел на неё. Я окончательно убедился в том, что она жива, и поспешил подобраться ближе. Девочка сидел посередине, а придавило её женщиной, что сидела у иллюминатора, по всей видимости. Правая нога женщины была закинута на кресло, где и сидела женщина. Левая нога была спущена вниз, как и левая рука, а правая рука закинута за шею девочки. Животом женщина лежала на ней, а голова свисала над креслом с краю.

В момент, сам того не заметив, я мгновенно начал действовать. Причиной тому послужил очередной писк, а ещё, мне показалось, что зрачок девочки дёрнулся, и она перевела на меня взгляд. Я приблизился вплотную, и прильнул правой ладонью ко лбу девочки, придерживая голову, пока второй рукой поднимаю руку толстой женщины и отбрасываю назад, к ноге. Далее я аккуратно прислонил голову девочки к спинке кресла, и принялся двигать женщину. Я схватил её чуть ниже плеч, и стал толкать, поднимая кверху. Как не удивительно, она оказалась очень тяжёлой, и я с неимоверным трудом толкал её, но в конце концов, достаточно приподняв, я приложил больше сил и окончательно толкнул её в сторону иллюминатора. После этого я полностью перевёл своё внимание на девочку, что сидела в своём кресле неподвижно. Взглянув на неё, я хотел было уже решать, как её вытаскивать, но в моих глазах, неожиданно, всё поплыло. Я погрузился в фантазию. Я вовсе не хотел этого, но, видимо, мой мозг так не думал. Фантазия началась сама по себе, автоматически. После всего пережитого, скорее всего, у меня случилась защитная реакция в виде фантазии.

В тот момент, я представил, что… ничего не произошло. Вместе с семьёй я спокойно долетел до нового города, мы все покинули самолёт, далее наша жизнь потекла спокойно и размеренно. Отец получил работу, сестра поступила в университет, мама родила мне братика, о котором я раньше и не задумывался, а я…

Тогда я не представил то, каким стал бы я. Что бы со мной было, если бы мы всё же долетели? Этого в моей фантазии показано не было. В своей фантазии я смотрел на всё со стороны. Я видел свою семью, веселящуюся дружной компанией, однако себя я не видел среди них, а также не представлял, что они как-либо контактируют со мной. Фантазия показала мне не то, как сложилась судьба, если бы мы долетели, а то, как сложилась судьба, если бы я остался в старом городе.

Именно в этот момент я вспомнил, что случилось незадолго до вылета.

Когда мы почти накопили деньги на билеты, как-то раз, к нам домой пришла сестра моей мамы – моя тётя. Они с мамой что-то активно обсуждали, но, не смотря на то, что я сидел рядом, вместе с сестрой, разговора матери и тёти я не слышал, поскольку тогда сильно погрузился в мечтания. Однако в какой-то момент меня отвлекли. Меня сильно раскачивала из стороны в сторону сестра. Её выражение лица было озадаченным.

- Братик, скажи, что тоже остаёшься с мамой, - строго, но с долькой жалостливой надежды произнесла сестра.

Я не понял обстановки. Когда огляделся, то заметил прожигающие взгляды на меня со стороны мамы и тёти. Своим взглядом они будто пытались сказать «выбери меня, а не её».

- Остаюсь с мамой, - тихо ответил я, не желая задумываться о чём-то сложном.

После моих слов тётя встала с места и направилась к выходу. Уходя, она сильно хлопнула дверью.

Я сидел в полном непонимании происходящего, однако после, когда мы с сестрой остались наедине в нашей комнате, она с подозрением обратилась ко мне.

- Брат, ты что, задумался тогда? – недовольно спросила она.

Я подумал, что она имела в виду под «задумался» - «замечтался», и машинально ответил:

- Да, а что?

Сестра с презрением оглядела меня с ног до головы.

- Ты что, совсем что ли? – с жалостью проговорила она.

Я опять-таки ничего не понял, и оставался спокоен.

- Что-то не так? – налегке спросил я.

Сестра после моих слов чуть не заплакала.

До просмотра фантазии я не помнил, что произошло дальше, однако теперь воспоминания нахлынули резко и погрузили меня в раздумья.

После моего безразличного вопроса сестра подошла ко мне и схватила за ворот.

- Да тётя, считай что, предложила тебе бросить нас и жить у неё! И ты говоришь, что ничего такого? Ты мог и бросить нас?! – с мокрыми глазами произнесла сестра, сдавливая мой воротник.

После она ослабила хватку и отошла от меня.

- Братик, да что с тобой не так? Когда ты стал таким… таким бездушным? – сестра отвернулась, по голосу было ясно, что она заплакала.

После прозрения моей памяти я и понял, что мамина сестра предлагала в тот день, чтобы я с сестрой остались у неё, а мама с папой летели одни. Сестра отказалась, и тогда тётя хотела оставить хотя бы меня, а я, ничего не понимая, также отказался.

«Я мог бы не лететь в другой город с родителями, а остаться с тётей. Может, тогда семья бы и стала меня недолюбливать, но зато они остались бы живы» - пронеслась мысль в моей голове, когда я стоял возле девочки, наполовину погружённый в ту фантазию, в которой семья жива.

Я присел в кресло с краю, рядом с девочкой, и меня накрыло сильнейшим чувством вины. Я просто… заплакал, как маленький ребёнок, которого родители обругали за шалость.

Я сидел и самотерзался, не способный подумать ни о ком и ни о чём, кроме себя и о своих поступках. Тогда-то я и понял, что со своими фантазиями я множества раз мог обидеть окружающих меня людей своей незаинтересованностью во всём. Я ведь постоянно сливался со своими фантазиями, и не замечал окружающего мира.

Однако, тогда в самолёте, был не самый подходящий момент для самобичевания.

Когда я вновь стал фантазировать, обвиняя себя во всех бедах, я представил своё отражение.

- Спаси всех, и спасись сам, - произнёс второй я, и растворился в воздухе.

Его, то есть, мои слова прибавили мне решительности. Фантазия исчезла, мой разум прояснился, кругозор расширился, мозги наконец-то активировались.

Я встал с места и обернулся к девочке. Она была пристёгнута. От ремня я освободил её за пару движений. После этого я схватил её под мышками и подтянул к себе, тем самым подняв её на ноги. Я аккуратно, боком, вывел её в коридор и встал перед ней.

- Идти сможешь? – обратился я к ней.

Девочка лишь почти незаметно помотала головой, с трудом стоя на ногах.

Я стал перед ней на колено, повернувшись спиной.

- Залезай, - резко приказал я.

Девочка молча немного склонилась и прильнула телом к моей спине. Я немного приподнялся, а после подхватил её за бёдра. Её руки обхватили мою шею, и я стал двигаться в сторону ближайшего выхода, что был в передней части самолёта. До выхода было совсем немного, так что добрался я быстро. Дверь выхода была выломана, и я выглянул наружу. Вокруг был виден лишь камень. Мы приземлились, скорее всего, на гору. Не став медлить, я прыгнул вниз. Расстояние было как со второго этажа, так что я спокойно приземлился на ноги, но сразу же, после приземления, свалился от боли. Упал я на живот, а девочка, с моей спины, скатилась в строну и лежала рядом. Я немного привстал и глянул на самолёт, чей нос сильно свисал над пропастью. Гора резко обрывалась, и самолёт, после того, как я выпрыгнул, стал медленно скатываться в обрыв, и в конце концов, упал. Через пару минут произошёл сильный взрыв. Огненный букет предстал передо мной во всей своей красе, после развеявшись дымом по округе. Ещё когда самолёт скатывался в обрыв, я увидел в одном из иллюминаторов лицо сестры. Правая часть была в крови и изуродована, а левая была в слезах, слегка изранена. Тогда я понял, что совсем забыл про родную сестру, и не проверил её. Она, скорее всего, была жива, но я просто в моменте забыл о ней, тем самым обрекнув её на смерть.

«А что бы случилось, если бы я спас её?» - подумал я, однако, впервые в жизни, не стал фантазировать.

Вместо этого я повернулся к той девочке. Она лежала на спине и тяжело дышала, однако её глаза были открыты, и смотрели в небо. Время я узнать не мог, но по темноте понял, что уже около семи часов вечера.

- Ты в порядке? – обратился я к девочке.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Приподняв руку, она обычным движением попросила меня приблизиться. Я подполз к ней на четвереньках, не желая тратить силы на подъём, и склонился ухом над её ртом.

- Прости, - прозвучал тихий шёпот. – Не могу… идти.

Я убрал голову и лёг рядом с девочкой на спину.

Через несколько минут, немного отдохнув, я поднялся на ноги, но после опустился на колени и склонился над девочкой. Она лишь озадачено смотрела на меня. Я протянул правую руку под коленями девочки, схватив их снизу. Левую руку я подложил ей чуть ниже шеи, предварительно закинув её правую руку себе за шею, и поднялся с колен. Далее я понёс её на руках вниз по склону горы, что был слегка крутоват. В конечном итоге, к подножию горы мы спустились лишь к темени. Я прошёл так с ней ещё несколько метров через лес, что раскинулся на большое расстояние у горы, и выдохся. Я положил девочку спиной к дереву, а сам сел напротив. Спустя несколько минут моё тело охватила дрожь. Стояла ранняя осень, и похолодания уже начались. Девочка была одета в чёрные джинсы, серую футболку с рукавами, поверх которой была ещё лёгкая кофта с капюшоном. На ногах белые кроссовки с серыми вставками. Рукава футболки выглядывали из-под рукавов кофты, и прикрывали кисти, однако пальцы всё также были видны. Как раз таки они и были покрасневшими от холода.

Я тогда не мог ничего толкового придумать, чтобы согреть её, да и мне самому было дико холодно, ведь на мне были лишь свободные брюки, футболка без рукавов да кроссовки.

В любом случае, я решил помочь. Я сел рядом с девочкой, и схватил её за руки. Я сжал её кулачки в своих ладонях и поднёс к своему рту, после чего стал медленно им дышать, выдыхая тепло. Так я согревал не только её, но и свои руки.

Пока я занимался согреванием, девочка, пытаясь, видимо, что-то сказать, издала писк, и я подвинулся ближе, приблизив к её рту своё левое ухо.

- Давай… поспим. Чтобы… отдохнуть, - прошептала девочка.

- А мы… не замёрзнем? – ответил я вопросом.

- Я… согрею…

Я сначала не понял её мотивов, но послушно отступился и облокотился спиной к рядом стоящему дереву. Не в силах согнуть ноги, я просто вытянул их вперёд по земле. Я взглянул на девочку, что, с огромным трудом поднялась и стала ползти ко мне на коленях. Она приблизилась ко мне, и уселась на мои бёдра своими. Телом она полностью прижалась ко мне, как и головой, прильнув своим ухом к моему. Руками она схватила мои, и наши пальцы переплелись.

Стало тепло.

В таком положении я стал медленно засыпать, и, наконец, погрузился в сон. Во сне я ничего не видел, лишь темноту, что развеялась резким белым свечением.

Я открыл глаза, и увидел, как надо мной стоит какой-то человек в пожарной одежде.

…

Нас нашли спасатели, мы полежали немного в больнице, обследуясь, а после нас определили в местный детдом, из которого, примерно через месяц, меня забрала моя тётя. Также, я уговорил тётю забрать и ту девочку, которую спас в самолёте. Она немного пререкалась, но всё же согласилась, поскольку та девочка была чем-то похожа на мою сестру.

Далее мы отправились домой на поезде, что ходил до города, рядом с котором и разбился самолёт. Жил я первое время с тётей. Она полностью обустроила мою жизнь. Я окончил школу, поступил в университет и окончил его, отслужил в армии, а после тётя переписала на меня квартиру, в которой я жил раньше с родителями.

А что с той девочкой? Её тётя взяла под опеку, не удочерила. В итоге мы с ней поженились, поскольку та девочка влюбилась в меня после того, как я её спас, и вскоре призналась мне в этом. Я и так это подозревал, так что был не против связать с ней свою жизнь. В конце концов, мы зажили в той квартире как обычная счастливая семья, и вскоре у нас даже родилась дочь, а после и сын. Таким образом, моя жизнь скатилась к обычной семейной рутине, которой я был только рад, поскольку не желал более испытывать всяких страданий.

…

А что же там мои фантазии?

Признаться честно, они так и не покинули мою дурную голову, однако они стали гораздо реже, и менее затяжными, поскольку, порой почти сразу, прерываются жарким поцелуем жены, либо пронзительным детским криком, будь то смех, либо слёзы.

В конце концов, порой мне кажется, что после того случая в детском саду вся моя жизнь превратилась в одну большую фантазию. Очень долгую и длинную фантазию, насыщенную разной степени событиями, что длятся порой неделями, порой минутами. В конце концов, я получил отличную жизнь… ой, точнее…

Фантазию… длиною в жизнь.