Фантом для самого себя

Подземный мир Нео-Китежа не имел ничего общего с романтикой сопротивления. Он был вонючим, сырым и безразличным. Павел Туманов познал это на собственной шкуре. Последние сорок восемь часов он был не человеком, а крысой. Перемещался по заброшенным веткам метро и коллекторам, питался украденными у обитателей "дна" питательными батончиками и спал урывками в технических нишах, вздрагивая от каждого шороха. Слово "БЕГИ", полученное от Управления, выжгло в его мозгу последнюю надежду на поддержку. Оно означало, что где-то наверху, в родной структуре, произошел перелом. Либо "крот" занял ключевую позицию, либо СФ решил "слить" операцию, чтобы не ввязываться в прямую конфронтацию с "Helix". В любом случае, Павел Туманов, разведчик высшей категории, перестал существовать. Остался только Павел. Человек, чье лицо знает каждая камера в городе.

Он сидел в пахнущем ржавчиной и плесенью вагоне на станции-призраке, глядя на свой "Стриж-М". В обойме оставалось девять патронов. Против армий корпораций – это была даже не насмешка. Это был ноль.

Бежать было некуда. Покинуть Нео-Китеж без действующего эхо-потока – невозможно. Прятаться в подземельях – значит медленно гнить, пока тебя не найдет патруль "Адамитов" или не прикончит за банку консервов такой же отчаявшийся бедолага.

Но он был не просто беглецом. Он был носителем знания. Знания о "Протоколе 'Стиратель'". И пока Воронов, глава безопасности "Титана", был жив и оставался самим собой, у Павла была цель. Он не мог допустить, чтобы "Helix" получила своего идеального шпиона в сердце конкурента. Это была уже не операция Управления. Это стало его личной войной.

Чтобы воевать, нужно оружие. Не пистолет. А то, что в его мире было куда ценнее – личность. Новая, чистая, не вызывающая подозрений. Создать такой "фантом" в кустарных условиях было невозможно. Нужен был мастер. "Эхо-кузнец" уровня бога. И Павел знал только одного человека, который мог бы взяться за такую работу. Человека, который ненавидел Управление почти так же сильно, как корпорации.

Его звали Седой.

Бывший ведущий аналитик Управления, гений криптографии и создатель многих систем защиты, которыми СФ пользовался до сих пор. Десять лет назад его "списали" после провальной операции, повесив на него всех собак. Седой не простил. Он исчез, растворился, став городской легендой. Говорили, он живет где-то в "мертвой зоне" города, в старом квартале, где из-за уникального сочетания строительных материалов и наложения силовых полей от подстанций почти не работает беспроводная связь. Идеальное убежище для параноика.

Связаться с ним было почти невозможно. Но у старых оперативников были свои методы. Павел нашел заброшенную таксофонную будку – архаизм, который оставили в качестве арт-объекта. Он набрал номер, который не использовался уже лет пятнадцать. Номер прачечной. Последовала серия щелчков, а затем длинный гудок. Павел не стал ждать ответа. Он проговорил в трубку, как в пустоту:

— Я принесу в стирку старый плащ. В левом кармане дыра. Заказ номер семь.

Это был старый код экстренного вызова, который они разработали вместе с Седым для связи в обход официальных каналов. "Плащ" означал, что оперативник "оголен", без прикрытия. "Дыра в левом кармане" – смертельная опасность, угроза жизни. "Заказ номер семь" – личный код самого Павла.

Он не знал, услышит ли его Седой. Не знал, жив ли он вообще. Но это был его единственный шанс.

Два часа он добирался до старого района, известного как "Ткацкий узел". Узкие улицы, нависающие друг над другом дома, построенные еще до эпохи "умных" материалов. Здесь действительно было тихо. Привычный фоновый гул Сети почти исчезал. Патрульные дроны сюда залетали редко, считая район бесперспективным.

Прачечная "Белизна-Люкс" выглядела так, словно не менялась последние сто лет. Выцветшая вывеска, пар, валящий из окон. Внутри сидела за стойкой древняя старуха, вязавшая что-то на спицах.

— Я хотел бы забрать заказ, — сказал Павел.

Старуха медленно подняла на него выцветшие глаза.
— Номер?
— Семь.

Она кивнула и скрылась за занавеской. Через минуту она вернулась и протянула ему квитанцию. На обратной стороне было одно слово, написанное карандашом: "Чердак".

Сердце Павла забилось чаще. Седой был жив. И он ответил.

Чердак находился в соседнем доме. Дверь была не заперта. Внутри было царство параноика. Стены обиты листами фольги. Окна заложены кирпичом. Единственным источником света была лампа над столом, заваленным деталями, проводами и какими-то самодельными устройствами. В углу гудел мощный серверный блок, охлаждаемый кустарной системой из трубок с циркулирующей жидкостью.

За столом сидел он. Седой. За десять лет он почти не изменился, разве что волос стало меньше, а морщин вокруг глаз – больше. Он не обернулся.

— Ты принес много шума, Паша, — сказал он. Его голос был сухим, как шелест старой бумаги. — Весь город гудит. Я уж думал, Управление совсем разучилось работать. А потом увидел, что они сами на тебя и охотятся.

— Они меня списали, — ответил Павел, оставаясь у двери.
— Я знаю. Я это проходил, — Седой медленно повернулся. В его руке был небольшой, но смертоносного вида электрошокер. — Вопрос в том, кто ты сейчас? Приманка, чтобы вытащить меня? Или действительно идиот, ввязавшийся в игру, которую не может выиграть?

— Я тот, кто несет тебе работу, — Павел достал последний оставшийся у него чистый дата-чип. — Мне нужен "фантом". Полностью чистая личность. Рабочий эхо-поток, нулевая история. И мне нужно это вчера.

Седой усмехнулся. — Ты просишь сотворить чудо. Это стоит...
— Я знаю, что это стоит. Но у меня нет денег. У меня есть это, — Павел положил чип на край стола. — "Протокол 'Стиратель'". Полная спецификация. Разработка "Helix".

Седой взял чип, и его пальцы, привыкшие к сенсорным панелям, пробежали по поверхности. Он вставил его в свой терминал. Несколько минут он молча смотрел на экран, и его лицо становилось все более мрачным.

— Генетический ключ... репликация... перезапись... — бормотал он. — Боже мой. Они не просто создали оружие. Они создали способ красть души.

Он поднял глаза на Павла, и в них больше не было подозрительности. Был только холодный, профессиональный интерес.
— Хорошо. Ты меня убедил. Это... это меняет все. Это угроза не корпорациям. Это угроза всему человеческому виду.

Следующие десять часов были похожи на сложную хирургическую операцию. Седой работал как одержимый. Он не просто создавал поддельную личность. Он выращивал ее из "цифрового шума", используя свои старые лазейки в глобальной Сети. Он создал свидетельство о рождении для несуществующего человека. Медицинскую карту. Школьный аттестат. Первое место работы – техник по обслуживанию дроидов-уборщиков. Ничего выдающегося. Идеальный "серый" человек, на которого никто не обратит внимания.

— Его зовут Виктор Орлов, — сказал наконец Седой, откидываясь в кресле. Он выглядел изможденным. — Он живет. У него есть счет в банке, на котором лежит немного кредитов. У него есть прописка. И у него нет ни одного подозрительного пятна в биографии. Я вшил его эхо-поток в твой нейроинтерфейс. Пока ты не начнешь взламывать серверы "OmniTect", ты будешь для системы Виктором Орловым.

Павел почувствовал, как с плеч упала невидимая гора. Он снова стал частью мира.
— Я твой должник.
— Ты мой щит, — возразил Седой. — Пока ты там, снаружи, воюешь с этой дрянью, они не придут за мной. А теперь самое главное. Что ты собираешься делать?

— Мне нужно добраться до Воронова. Предупредить его.
— Глупо. Его уже пасут. Каждый его шаг, каждый вздох записывается. Ты не подойдешь к нему и на километр.

— Тогда что?
Седой задумался, барабаня пальцами по столу.
— Не нужно идти к горе. Нужно, чтобы гора пришла к тебе. Воронов – параноик, как и я. У него должны быть свои "тихие гавани". Места, где он бывает один, без охраны и лишних ушей. Ему нужно выпустить пар.

Он снова склонился над терминалом.
— У него есть хобби. Старомодное. Он – коллекционер. Собирает механические часы до-коллапсной эпохи. Есть одно место. Подпольный аукцион "Хронос". Проходит раз в месяц. Там собираются такие же сумасшедшие богачи. Никакой электроники, никакой Сети. Вход только по физическим приглашениям. И, судя по моим данным, следующий аукцион – завтра вечером.

Седой перевел на терминал Павла изображение старинного пригласительного билета.
— Это твоя цель. Не Воронов. А этот аукцион. Там ты сможешь подойти к нему. Но охрана там будет не корпоративная. А местная. И они стреляют без предупреждения.

Павел смотрел на изображение. У него появился план. Рискованный, почти безумный. Но это был единственный план.
— Спасибо, — сказал он, поднимаясь.
— Не благодари, — проворчал Седой, поворачиваясь обратно к своим мониторам. — Просто сделай так, чтобы твое новое лицо не появилось в новостях рядом со словом "убит". Иначе мне придется делать всю работу заново.

Выходя из убежища Седого, Павел – теперь уже Виктор Орлов – чувствовал себя заново родившимся. Он больше не был дичью. Он снова стал охотником. В его кармане лежал чип с новой личностью, а в голове – четкий план. Город все еще смотрел на него. Но теперь он смотрел не на того человека.