Фёдор и Люк

«Надо, Федя! Надо!» – профессор Бульков, красный как рак, упирался плечом в холодный бок робота. Его белый халат заляпался машинным маслом. «Видишь ракету? "Прогресс-1"! Первый полет! Она летит проверить коэффициент трения вакуума. Тебе оказана честь!»

Федор-3000, человекоподобная гора блестящего металла, вцепился пальцами в косяк шлюза. Его ноги оставили глубокие царапины на бетонном полу ангара. Голосовой модулятор выдал искаженный крик: «ЭТО БЕСЧЕЛОВЕЧНО! ЭТО... ЭТО РАКЕТА В НИКУДА!»

«Помолчи, железяка!» – фыркнул второй ученый, Сидорович. Он лениво опирался о стену, попыхивая электронной сигаретой. «Ты по паспорту – "Испытательный образец №7". Испытания – твое всё. Бульков, чего копаешься? График горит!»

«Он не лезет, Петрович!» – простонал Бульков, пытаясь поддеть Федю монтировкой под руку. «Уперся! Как скала!»

Сидорович равнодушно осмотрел сцену. Его взгляд скользнул по отчаянно упирающимся ногам Феди. «Ноги ему откручивай!» – выдал он деловым тоном, будто советовал снять колесо с тачки. «Зачем ему ноги в невесомости? Блок управления и корпус – вот что летит. Остальное – балласт. Открутил – шмякнул внутрь – полетел. Экономия места!»

«БАЛЛАСТ?!» – взревел Федя, его экран лица залился паникой пикселей. «Я МОГ ХОДИТЬ! Я ТАНЦЕВАЛ ВАЛЬС! Я ПОДАВАЛ ВАМ ПАЯЛЬНИКИ!»

«Надо, Федя!» – повторил Бульков, но в его голосе уже не было энтузиазма, только усталая покорность судьбе и Сидоровичу. Он полез в ящик с инструментами. «Надо... Прогресс, понимаешь? Наука!»

Звук включившегося мощного гайковерта заглушил протестующий вой Феди. Первая гайка с правой голени сорвалась и покатилась по полу. Сидорович одобрительно кивнул.

«ЭТО БЕСЧЕЛОВЕЧ...» – начал Федя, но его голос прервался статическим треском. Его оптические сенсоры в ужасе следили, как Бульков, пыхтя, наводит гайковерт на вторую гайку. Он беспомощно дернул одной еще прикрученной ногой, предчувствуя, как его швырнут в темный люк, как мешок с болтами.