Фелис доместика

– Что же это такое, и откуда это у тебя? – укоризненно спросила Айгуль, обнаружив на столе у дочери старинную пожелтевшую открытку.

–У бабушки в книгах нашла, – ответила та. Ощущение непоправимой ошибки, которое бралось ниоткуда и уязвляло сердце несправедливостью, немедленно накатило на нее горячей волной. У мамы редко появлялось такое сложное выражение на лице, и оно всегда означало, что Алиса что-то натворила.

– Я ее выбрасываю, – предупредила Айгуль, забирая картинку. – Бабушке простительно, ей сто лет, но вас-то с первого класса учат уму-разуму – и вот пожалуйста!

–Мам! – у десятилетней Алисы даже слезы навернулись на глаза от огорчения. Опять происходило что-то несуразное и несправедливое, и это все чаще случалось между нею и родителями. – Ну мааам! Это же не коты, а котятки! Маленькие! Просто на картинке! Миленькие... Мам! Не выбрасывай, пожалуйста!

Айгуль отложила картинку и посмотрела на дочку, у которой мгновенно слипшиеся от слез черные ресницы образовали множество угольных лучиков вокруг глаз.

Конечно, Айгуль помнила себя подростком, потом добросовестно изучала курс подростковой психологии для родителей, но иногда крепко жалела, что самим родителям не полагается знающего куратора на тот период, когда дети начинают составлять собственные мнения и родительские законы перестают быть для них законами мира.

А еще ей случалось роптать на мироздание за то, что дети, взрослея, не только не наследуют знания родителей, каждый раз начиная обучения с нуля, но и простой житейский опыт приобретают только на своих ошибках. Как будто кто-то умышленно отбрасывает каждое поколение к началу координат, заставляя заново пересобирать добро и зло, систему ценностей и способы взаимодействия между людьми.

– Сядь-ка вот сюда,– Айгуль похлопала рукой по дивану и присела сама.–Детка, расскажи мне, что ты знаешь о котцевниках или галактических мау?

Алиса поморщилась, вороша в уме школьную программу.

– Нууу ...сто лет назад с Земли так называемые котики полетели на другую планету... – Алиса убедительно копировала интонации классной руководительницы своего четвертого "А". Ей было совершенно ясно, что история закончится обычной нотацией, а вот открытка с соломенной шляпой, в которой сидели разноцветные котята, в ее руки, скорее всего, не вернется. … – Улетели на Жюстину, кажется. Там так называемые котики втерлись в доверие к местным, вступили с ними в психический контакт и подчинили себе развитие планеты. Случилось это все потому, что коты умеют вызывать…умеют вызывать…–Алиса умоляюще посмотрела на маму, но тут же вспомнила забытое слово, и закончила фразу, – …вызывать эмпатию у гуманоидов.

Теперь так называемые котики, или космические мау, на планете самые главные, аборигены на них молятся, а с Землей жюстинианцы разругались из–за нашего отношения к котам как к животным и закрыли все дипмиссии.

Девочка помолчала и добавила:

– Сейчас на Земле подозревают, что мау страшно умные и хитрые, и просто использовали людей с Земли, когда доросли до путешествий в космосе.

Айгуль кивнула

....Конечно, все сказанное было правдой и одновременно неправдой. Тридцать лет назад, задолго до того, как заварилась каша с котами, дома у Айгуль жил самый обыкновенный кот. Как и предки космических проходимцев, он обладал пятнистым серым мехом, числился бабушкой в мышеловах, будучи единожды застигнут с мышиным трупиком в зубах, и истово любил вареных креветок.

Воображение маленькой Айгуль на всю жизнь поразило упрямство зверя, который при каждом удобном случае пытался занять место отца за семейным столом, как будто бы все восемнадцать лет своей жизни кот проверял, достаточно ли у старшего в семье мужчины пороху гонять со своего стула восьмикилограммовую животину.

Митяй попортил на своем веку немало мебели, несколько раз приносил с улицы блох, после чего бабушка с причитаниями набирала санитарную службу и в доме на несколько дней воцарялся лаймовый запах инсектицида, а когда счел, что наступило время, ушел прочь и не вернулся.

Уязвленная в самое сердце бабушка обыскала все окрестности, но кот как сквозь землю провалился. Было решено, что Митяй стал добычей лесного хищника, поскольку бездомных собак к этому времени не осталось даже в Африке.

А потом разразилась совершенно другая кошачья история.

...Когда семейство серых котов, обитавшее на борту земной миссии на орбите планеты Жюстина, покинуло космическую станцию и оказалось на Жюстине, этому не придали большого значения. Привитые, цивилизованные, дисциплинированные звери проявили необъяснимую сообразительность, просачиваясь на челночный бот, предназначенный для делегации жюстинианцев, и снискали оглушительный успех на планете.

Нечего было и думать о том, чтобы заполучить животных обратно. Три дня на чужой планете превратили кошку Марусь, кота Базиля и их выводок из шести котят в голливудских звезд.

Новые хозяева, дети высокопоставленных персон из правительства не расставались с ними ни на час, очарованные мурлыканьем, чрезвычайно компанейским поведением животных, и их особенной грацией, не свойственной представителям жюстинианской фауны. Этому инцинденту на Земле не придали большого значения, но последующие события приняли неожиданный и даже пугающий оборот.

Буквально за пятнадцать лет заурядный фенотип фелис доместика претерпел на планете Жюстина необьяснимые изменения. Каждое новое поколение котят вырастало значительно крупнее своих родителей, серая шерсть сменилась угольно–черной, появились особи с шестью лапами, оставалось неизменным только одно–новые хозяева души не чаяли в своих питомцах, и иметь земное животное в доме стало престижно.

Что дело приняло серьезный оборот, на Земле поняли, когда на межпланетной видеоконференции глава президиума жюстинианцев Юл Терран появился не один. В кресло рядом с собой он усадил крупное черное животное размером с пуму. На сухой голове животного сияли огромные зеленые глаза, а очертания морды убийственно напоминали богиню Бастет в образе кошки на египетских скульптурах.

– Черт возьми!– вскрикнул сопровождающий ксенолог мастер-группы землян Евгений Романовский, вглядываясь в лицо председателя на экране.– Черт возьми! Парень держит раппорт с котом! Вы только посмотрите, Юл у нас под гипнозом!

Руководитель группы Рыбников немедленно накрыл транслятор ладонью и выразительно постучал себя пальцем по лбу, глядя на Романовского.– Ты переутомился, Женя? – спросил он неласково. –Чего ты орешь на всю Вселенную? Нас же слышно!... какой гипноз, ты о чем?

– Да ты сам посмотри!– взвился Романовский. –Как Юл двигается, он же едва с ногами на стул не залез. И паузы, и мимика. А глаза! Ох как интересно…

Рыбников помолчал, глядя в экран, и нахмурился.

– Ерунда какая–то. Животные не могут влиять на волю гуманоидных. Мне, по крайней мере, о таких случаях ничего не известно.

Романовский обвел глазами три панорамных экрана перед собой, задержался глазами на перепончатых, похожих на плавники выростах на спине кота, покачал головой, и огорошенно произнес:

–Этот черный там – никакой не зверь…

Через три недели правительство Жюстины объявило о введении моратория на обмен научной и технической информацией с Землей, и без указания причин, в ультимативной форме предложила земной миссии покинуть орбиту Жюстины.

Спустя десять лет жюстинианцы отправили первую космическую экспедицию на соседнюю планету пояса Пока. В составе экспедиции, разумеется, находились коты. И, разумеется, они остались на базе, организованной первыми поселенцами.

Когда Айгуль закончила свой рассказ, дочка уже справилась с эмоциями и посматривала в окно на закат над озером.

Подождав для приличия пару мгновений после того, как мама замолчала, она спрыгнула с дивана, сообщила, что пошла в сад, и убежала вприпрыжку из дома.

–И пожаловаться-то ей некому,– травила себе душу Айгуль, сталкивая гибкие тарелки со стола в декоративное грызло утилизатора и косясь на подоконник, где лежала злосчастная открытка.– Все друзья на каникулах, даже Лука с отцом в Пиринеях. Некому и наябедничать, что мама суть несправедливая и суровая.

Айгуль спихнула салфетку в утилизатор вслед за тарелками, приложила к сенсору мокрую тыльную сторону руки, и, убедившись, что машина захрустела остатками ужина, осторожно подошла к приоткрытой двери на веранду и выглянула наружу.

Девочка сидела на ступеньках лестницы, ведущей в сад, обняв коленки руками. По всей видимости, она обращалась к березе, которая росла перед самым крыльцом.

–...А люди наконец сообразили, что очень важно не занести с Земли на другие планеты никакие организмы, или растения, или микробы, чтобы не получилось, что вся планета вымрет. И калюжники погибнут, и титаки, а будет там расти один борщевик… людям стало стыдно за котов, которые поработили всех на Жюстине. Они оказались очень хитрыми, и если жюстинианцы не победят их гипноз, то коты полетят в космос дальше и дальше, и на всех планетах будут жить, а все им будут подчиняться. Девочка помолчала и добавила:

– Потому что котики жутко обаятельные.

Береза шелестела листьями на своей верхушке и обильно роняла вниз семена на дымчатых маленьких крылатках. Некоторые не долетали до земли и зарывались в рыжие пушистые волосы девочки, как будто за компанию с котами почитали бедовую эту голову самым лучшим во вселенной транспортным средством, куда лучшим, чем ветер, дувший со стороны реки.