Феникс: Первая Фаза

Холодный ноябрьский ветер гнал опавшие листья по улицам Чикаго, закручивая их в миниатюрные вихри между высотными зданиями делового центра. Серое небо нависало над городом, обещая к вечеру дождь или даже первый мокрый снег сезона. Было утро вторника — самого обычного вторника, который ничем не отличался от тысяч других будних дней в третьем по величине городе Америки.

Доктор Эмили Чен стояла у панорамного окна своей квартиры на тридцать втором этаже, рассеянно помешивая ложечкой остывающий кофе. Внизу город просыпался: потоки машин становились плотнее, тротуары заполнялись пешеходами, спешащими на работу. Эмили любила эти утренние минуты наблюдения за городом — они давали ей ощущение причастности к чему-то большему, чем её собственная жизнь.

Сегодня, однако, привычный ритуал не приносил умиротворения. Уже третью ночь подряд её мучили странные сны — размытые образы разрушения, крики людей и ослепительная вспышка света. Эмили списывала это на переутомление. Последние месяцы в онкологическом отделении Северо-Западного мемориального госпиталя выдались особенно напряженными.

Её размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось имя заведующего отделением.

— Доброе утро, Ричард, — ответила она, прижимая телефон плечом к уху и одновременно застегивая рукава блузки.

— Эмили, прости за ранний звонок, — голос Ричарда звучал напряженно. — У нас экстренная ситуация с пациентом из четвертой палаты. Аппаратура для лучевой терапии выдает странные показания, а техники будут только после обеда. Ты единственная, кто может разобраться с калибровкой.

Эмили вздохнула. Её специализация в области радиационной медицины часто делала её незаменимой в подобных ситуациях.

— Буду через сорок минут, — ответила она, мысленно перестраивая свой день.

Спустившись в подземный гараж, Эмили села в свой серебристый седан. Радио автоматически включилось на последней настроенной станции.

— ...и синоптики обещают, что к вечеру погода значительно ухудшится. Ожидается усиление ветра до штормового. Городские службы рекомендуют воздержаться от...

Она переключила на музыкальную волну. Новости о погоде только усиливали её смутное беспокойство.

В нескольких милях от квартиры Эмили, в техническом подвале одного из небоскребов делового центра, Алекс Рамирес сверялся с планом городских коммуникаций. Молодой инженер уже третий час пытался локализовать причину перепадов давления в водопроводной системе здания.

— Эй, Рамирес, — окликнул его коллега, спускаясь по металлической лестнице. — Начальство интересуется, долго ли ты еще будешь копаться.

Алекс выпрямился, потирая затекшую шею.

— Скажи им, что системы XIX века невозможно починить за пять минут. Здесь какая-то аномалия в показаниях датчиков. Видишь? — он указал на планшет с графиками. — Вот эти скачки давления начались три дня назад и усиливаются. Как будто что-то влияет на всю подземную инфраструктуру квартала.

— Землетрясение? — предположил коллега без особого интереса.

— В Чикаго? — Алекс покачал головой. — Скорее, проблема в новой линии метро. Они бурят туннель в двух кварталах отсюда, могли нарушить грунтовые воды.

Он сделал несколько заметок в планшете и закрыл схему.

— В любом случае, мне нужно проверить еще несколько точек. Передай наверх, что к обеду предоставлю полный отчет.

Оставшись один, Алекс снова открыл схему и увеличил участок, вызывавший наибольшее беспокойство. Что-то в этих данных не складывалось, и это "что-то" не давало ему покоя уже несколько дней.

В это же время Майкл Донован проводил плановый обход периметра безопасности в высотном офисном здании "Лейксайд Тауэр". Бывший военный, прошедший две командировки в горячие точки, теперь отвечал за безопасность одного из самых престижных бизнес-центров города. Работа была несравнимо спокойнее военной службы, но иногда ему не хватало адреналина и чувства настоящей миссии.

— Все системы функционируют нормально, сэр, — доложил ему молодой охранник, сверяясь с мониторами в центре управления безопасностью. — Только в восточном крыле опять барахлит датчик движения.

Майкл нахмурился. Это был уже третий сбой за неделю.

— Свяжись с техниками, пусть заменят всю систему в том секторе. И усильте патрулирование до устранения неполадки.

Он подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. Его взгляд машинально выискивал аномалии, потенциальные угрозы — профессиональная привычка, от которой он так и не смог избавиться. Сегодня город казался особенно уязвимым под низкими тучами.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от жены: "Не забудь, сегодня в школе Эммы родительское собрание в 18:00. Постарайся не опаздывать в этот раз."

Майкл улыбнулся и отправил короткое "Буду" в ответ. Семья была его якорем в гражданской жизни, тем, что помогло ему адаптироваться после возвращения со службы. Дочь Эмма, третьеклассница, была центром его вселенной, а жена Кэрол — его опорой.

В нескольких кварталах от "Лейксайд Тауэр", в начальной школе Линкольна, Сара Миллер раздавала ученикам третьего класса информационные листки о предстоящей экскурсии.

— Не забудьте, что завтра мы идем в Музей науки и промышленности, — напомнила она, наблюдая, как дети с разной степенью аккуратности складывают бумаги в рюкзаки. — Все должны принести подписанные родителями разрешения. Без них никто на экскурсию не пойдет.

Её сын Джейсон, сидевший за второй партой у окна, демонстративно помахал своим уже подписанным разрешением. Сара подавила улыбку — быть одновременно учительницей и матерью одного из учеников было непросто, но они с Джейсоном установили негласные правила поведения в школе.

— Миссис Миллер, а правда, что в музее есть настоящая подводная лодка? — спросила девочка с первой парты.

— Да, Эбби, там есть подводная лодка времен Второй мировой войны. Завтра вы все её увидите, — ответила Сара. — А сейчас откройте учебники на странице 42. Сегодня мы изучаем круговорот воды в природе.

Пока дети листали учебники, Сара бросила взгляд в окно. Небо становилось всё темнее, и она мысленно отметила, что нужно будет взять завтра зонты для тех детей, кто забудет их дома.

Тем временем в Федеральном центре управления чрезвычайными ситуациями на окраине города директор Роберт Уэлш просматривал утренние отчеты. Двадцать пять лет работы в системе реагирования на катастрофы научили его ценить спокойные дни — они давали возможность подготовиться к неспокойным.

— Сэр, пришли данные от метеорологической службы, — сообщила его помощница, кладя папку на стол. — Они повысили уровень штормового предупреждения до оранжевого. Ожидается сильный ветер и возможные локальные подтопления в прибрежных районах.

Уэлш кивнул, просматривая прогнозы.

— Свяжитесь с городскими службами, пусть будут готовы к возможным отключениям электричества. И проверьте готовность аварийных бригад.

Когда помощница вышла, он откинулся в кресле, массируя виски. Последние недели были напряженными — серия мелких происшествий держала всех в тонусе. Ничего критичного, но количество аномалий превышало статистическую норму. Уэлш был слишком опытным управленцем, чтобы верить в совпадения.

Его внимание привлек отчет службы безопасности порта. Три дня назад таможня зафиксировала контейнер с нестандартными показаниями сканирования, но при повторной проверке всё оказалось в норме. Возможно, сбой оборудования, но что-то в этой истории заставило Уэлша сделать пометку проверить этот случай более тщательно.

Часы на стене показывали 10:45. До момента, который навсегда изменит судьбу города и всех его жителей, оставалось чуть менее четырех часов. Но пока Чикаго жил своей обычной жизнью, не подозревая о тикающем таймере неизбежной катастрофы.

Эмили Чен закончила калибровку оборудования для лучевой терапии и теперь изучала результаты последних анализов пациента. Что-то в показателях крови вызывало у неё профессиональное беспокойство — уровень лейкоцитов был аномально низким для текущей стадии лечения.

— Доктор Чен, — обратилась к ней медсестра, — вас просят подойти в радиологическое отделение. Там какие-то странные показания на новом оборудовании.

Эмили нахмурилась. Второй сбой за день был уже не случайностью.

— Передайте, что буду через десять минут, — ответила она, делая последние записи в карте пациента.

Выйдя в коридор, она на мгновение остановилась у окна. Тучи над городом сгустились, превратив день в сумерки. Где-то вдалеке сверкнула молния, за ней последовал приглушенный раскат грома. Надвигающаяся буря как будто отражала её внутреннее состояние — растущее, необъяснимое чувство тревоги.

Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что скоро всё изменится навсегда.

Эмили задержалась у двери четвертой палаты, просматривая медицинскую карту еще раз. Томас Фишер, 57 лет, профессор ядерной физики Чикагского университета. Диагноз: агрессивная форма лимфомы, обнаруженная на поздней стадии. Три месяца интенсивной химиотерапии, затем переход к таргетной лучевой терапии как последняя надежда.

Она тихо вошла в палату. Профессор Фишер лежал на кровати, его осунувшееся лицо казалось серым в холодном больничном освещении. Некогда крепкий мужчина теперь выглядел хрупким, почти прозрачным. Но его глаза — темно-карие, внимательные — сохраняли удивительную ясность.

— Доктор Чен, — он слабо улыбнулся, узнав её. — Пришли проверить, не светится ли ваш подопытный в темноте?

Эмили улыбнулась в ответ. Даже перед лицом смертельной болезни профессор сохранял чувство юмора.

— Как вы себя чувствуете сегодня, профессор?

— Как человек, которого бомбардируют субатомными частицами, — он попытался пошутить, но закашлялся. — Если серьезно, то странно. Не могу точно описать. Как будто... резонирую с чем-то.

Эмили нахмурилась, проверяя его пульс.

— Резонируете?

— Профессиональная деформация, — Фишер слабо махнул рукой. — Когда всю жизнь изучаешь физику, начинаешь видеть волновые функции даже в собственных ощущениях. Но последние два дня... — он замолчал, подбирая слова. — Последние два дня я чувствую что-то странное. Как будто воздух вибрирует на частоте, которую нельзя услышать, но можно почувствовать.

Эмили сделала пометку в карте. Галлюцинации могли быть побочным эффектом лечения или прогрессирования болезни.

— А что с вашим оборудованием? — спросил Фишер, кивнув в сторону коридора. — Я слышал, как медсестры обсуждали какие-то сбои.

— Ничего серьезного, — успокоила его Эмили. — Небольшие колебания в показаниях. Мы уже всё настроили.

Это была полуправда. Утренняя калибровка действительно решила проблему, но причина сбоев оставалась загадкой. Аппаратура для лучевой терапии фиксировала фоновые уровни радиации выше нормы, хотя все проверки безопасности показывали, что утечек нет.

— Знаете, — профессор понизил голос, словно собирался поделиться секретом, — я работал консультантом в Аргоннской национальной лаборатории несколько лет назад. Мы изучали возможности раннего обнаружения ядерных материалов. Теоретически, некоторые живые организмы могут реагировать на изменения радиационного фона до того, как это зафиксируют приборы.

Эмили внимательно посмотрела на пациента. Бред или профессиональное наблюдение? С Фишером никогда нельзя было знать наверняка.

— Вы предполагаете, что ваше состояние как-то связано с радиационным фоном?

— Я предполагаю, — он снова закашлялся, — что в мире происходит больше вещей, чем способны зафиксировать наши приборы. Особенно когда речь идет о радиации.

Эмили проверила капельницу и показания мониторов. Пульс учащенный, давление немного повышено, температура в пределах нормы.

— Профессор, я скорректирую вашу схему обезболивающих. Это должно помочь с дискомфортом. И попрошу неврологов заглянуть к вам.

Фишер слабо кивнул, прикрывая глаза.

— Знаете, что самое ироничное, доктор Чен? Всю жизнь я изучал радиацию, а теперь она убивает меня. Сначала рак, теперь лучевая терапия. Как будто замыкается какой-то космический цикл.

Когда Эмили выходила из палаты, профессор уже дремал. Она остановилась у сестринского поста, делая записи в карте.

— Как давно у профессора Фишера начались эти... ощущения вибрации? — спросила она у дежурной медсестры.

— Он впервые упомянул об этом позавчера вечером, — ответила та. — Я записала в журнал наблюдений. Сначала думала, что это реакция на новый препарат, но других пациентов с похожими симптомами нет.

Эмили задумчиво постучала ручкой по планшету.

— А что с другими приборами в отделении? Были какие-то сбои, кроме аппаратуры для лучевой терапии?

Медсестра нахмурилась, вспоминая.

— Теперь, когда вы спросили... В лаборатории жаловались на странные показания масс-спектрометра. И еще охрана говорила, что детекторы радиации на входе в отделение срабатывали несколько раз без причины.

Эмили почувствовала, как по спине пробежал холодок. Отдельные случаи можно было списать на совпадение или технические неполадки. Но вместе они складывались в тревожную картину.

— Передайте в техническую службу, что я хочу полную проверку всего оборудования отделения, — сказала она. — И пусть служба радиационной безопасности проведет внеплановый осмотр.

Медсестра кивнула, делая пометку.

— Вы думаете, это что-то серьезное?

Эмили помедлила с ответом. Её научная интуиция подсказывала, что происходит что-то необычное, но рациональная часть сознания сопротивлялась паническим выводам.

— Скорее всего, просто совпадение, — ответила она наконец. — Но в нашей работе лучше перестраховаться.

Выйдя в коридор, Эмили достала телефон и открыла почту. Среди непрочитанных сообщений было письмо от бывшего коллеги из Комиссии по ядерному регулированию. Обычная рассылка о предстоящей конференции по радиационной безопасности. Но в конце письма была приписка: "Кстати, слышала о странных показаниях датчиков в районе Великих озер последние дни? Возможно, стоит обсудить это на конференции."

Эмили перечитала эту строчку дважды. Значит, аномалии наблюдались не только в их больнице. Она начала набирать ответ, но её прервал звонок из радиологического отделения. Ей нужно было спуститься туда немедленно.

Направляясь к лифту, Эмили не могла отделаться от мысли, что слова профессора Фишера о резонансе и вибрациях были чем-то большим, чем бред тяжелобольного человека. Что если его организм, уже сенсибилизированный к радиации из-за болезни и лечения, действительно реагировал на какие-то изменения, которые приборы фиксировали лишь частично?

Эта мысль казалась абсурдной. И всё же, спускаясь в лифте, Эмили почувствовала, как её профессиональное беспокойство перерастает в нечто более глубокое и тревожное.

Радиологическое отделение располагалось в подвальном этаже больницы — массивные бетонные стены и специальные защитные экраны обеспечивали изоляцию от остальных помещений. Эмили прошла через две автоматические двери, приложив свой пропуск к сканеру.

Внутри её встретил Дэвид Коэн, заведующий отделением — невысокий мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой и вечно усталыми глазами за толстыми стеклами очков.

— Эмили, спасибо, что спустилась так быстро, — он говорил тихо, как будто не хотел, чтобы их разговор услышали другие сотрудники. — У нас странная ситуация с новым спектрометром.

Он провел её в дальнюю лабораторию, где на столе стоял новейший гамма-спектрометр — прибор стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, приобретенный больницей всего три месяца назад.

— Мы проводили плановую калибровку, — объяснял Дэвид, показывая данные на мониторе. — И вот что получили.

Эмили наклонилась к экрану. График показывал спектр гамма-излучения с несколькими четкими пиками в необычных диапазонах.

— Это не похоже на стандартный фон, — пробормотала она. — Какие изотопы дают такой спектр?

— В том-то и дело, — Дэвид снял очки и устало потер переносицу. — Компьютер не может точно идентифицировать источник. Ближайшее совпадение — это смесь нескольких изотопов, включая некоторые, которые обычно не встречаются в природе.

Эмили почувствовала, как сердце начинает биться чаще.

— Вы проверяли другими приборами?

— Да, два других спектрометра показывают похожие результаты, хотя и с меньшей четкостью. Мы даже достали старый аналоговый дозиметр из хранилища — он тоже фиксирует повышение, хотя и в пределах безопасных норм.

Эмили задумчиво постучала пальцами по столу.

— Когда начались эти аномалии?

— Первые незначительные отклонения мы заметили три дня назад, но списали на погрешность измерений. Вчера они стали более выраженными, а сегодня утром — вот, — он указал на график. — Это уже нельзя игнорировать.

— Вы сообщили в службу радиационной безопасности?

— Конечно, — кивнул Дэвид. — Они провели полный осмотр отделения, проверили все источники, которые у нас есть. Всё в норме, никаких утечек. Они предположили, что это может быть внешний источник.

— Внешний? — Эмили нахмурилась. — Что, по всему городу разбросали радиоактивные материалы?

Дэвид пожал плечами.

— Они упомянули возможность какого-то промышленного инцидента или транспортировки материалов без надлежащего уведомления. Обещали связаться с городскими службами.

Эмили еще раз посмотрела на график. Что-то в конфигурации пиков казалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где видела подобное раньше.

— Можно мне копию этих данных? Я хочу сравнить с некоторыми референсными значениями.

— Конечно, — Дэвид передал ей флеш-накопитель. — Только... давай пока не будем создавать панику среди персонала. Уровни все еще безопасны для людей, просто необычны.

Эмили кивнула, понимая его беспокойство. Слово "радиация" вызывало иррациональный страх у многих людей, даже у медицинских работников.

— Я буду осторожна. Но если показатели продолжат расти, нам придется принимать меры.

Выходя из радиологического отделения, Эмили достала телефон и набрала номер своего бывшего коллеги из Комиссии по ядерному регулированию.

Алекс Рамирес выбрался из узкого технического туннеля, отряхивая пыль с комбинезона. Последние три часа он провел, проверяя состояние водопроводных и электрических коммуникаций под деловым центром города. То, что он обнаружил, только усилило его беспокойство.

— Эй, Джим, — окликнул он коллегу, работавшего за компьютером в техническом офисе. — Можешь показать мне данные сейсмических датчиков за последнюю неделю?

Джим, пожилой инженер с тридцатилетним стажем, удивленно поднял брови.

— С каких пор тебя интересует сейсмология? Мы в Чикаго, парень, не в Калифорнии.

— Просто покажи, ладно? — настаивал Алекс. — Я заметил микротрещины в бетонных конструкциях туннеля D-7. Они свежие, и я хочу понять причину.

Джим пожал плечами и открыл базу данных городской системы мониторинга.

— Вот, смотри. Ничего особенного — обычный городской шум от транспорта, строительства...

Алекс наклонился к монитору, изучая графики.

— А что это? — он указал на небольшие, но регулярные всплески активности, начавшиеся примерно три дня назад.

— Хм, — Джим увеличил этот участок графика. — Странно. Похоже на микросейсмические события, но слишком регулярные для естественного происхождения. Может быть, это связано со строительством новой линии метро?

— Я проверил — они не ведут активных работ в этом районе уже две недели, — покачал головой Алекс. — И смотри, эпицентр этих событий не совпадает с трассой туннеля.

Он указал на карту, где система автоматически отметила предполагаемый источник колебаний — точка находилась в нескольких кварталах от места строительства, прямо в центре делового района.

— Может, какое-то подземное оборудование? Генераторы, промышленные холодильники? — предположил Джим.

— Возможно, — согласился Алекс, но его инженерная интуиция подсказывала, что дело в чем-то другом. — Можешь отправить мне эти данные? Я хочу сопоставить их с показаниями датчиков давления в водопроводной системе.

— Конечно, — Джим отправил файлы на рабочую почту Алекса. — Только не превращайся в параноика. Наверняка есть простое объяснение.

Алекс благодарно кивнул, но внутренне не был так уверен. За три года работы в городской инженерной службе он научился доверять своим ощущениям. А сейчас они кричали, что что-то не так с подземной инфраструктурой города.

Он открыл свой планшет и наложил данные сейсмических датчиков на схему водопроводной системы. Корреляция была очевидной — пики сейсмической активности совпадали с аномалиями давления в трубах. Но что могло вызывать оба эти явления одновременно?

Телефон Алекса завибрировал — пришло сообщение от диспетчера: "Рамирес, нужна твоя помощь. Прорыв трубы на пересечении Мичиган-авеню и Рэндольф-стрит. Выезжай немедленно."

Алекс вздохнул, откладывая расследование аномалий на потом. Городская инфраструктура не ждала, когда у инженеров появится свободное время для решения загадок.

Майкл Донован стоял у главного входа в "Лейксайд Тауэр", наблюдая за потоком людей, входящих и выходящих из здания. Его натренированный взгляд автоматически выделял потенциальные аномалии — нервное поведение, необычные предметы, повторяющиеся паттерны.

Рация на его поясе затрещала.

— Босс, у нас ситуация на минус втором уровне парковки, — раздался голос одного из охранников. — Похоже, кто-то пытался получить доступ к техническим помещениям.

— Уже иду, — ответил Майкл, направляясь к служебному лифту.

На подземной парковке его встретил молодой охранник Рэй, указавший на металлическую дверь с электронным замком.

— Смотрите, — он показал на едва заметные царапины вокруг замка. — Кто-то пытался вскрыть систему. И датчик движения зафиксировал активность в этом коридоре в три часа ночи, хотя по журналу доступа никто не входил.

Майкл внимательно осмотрел дверь. Следы были профессиональными — не грубый взлом, а аккуратная попытка обойти электронную защиту.

— Камеры что-нибудь зафиксировали?

— В том-то и дело, что нет, — Рэй выглядел озадаченным. — В это время камера в этом секторе показывала только пустой коридор. Но датчик движения сработал.

Майкл нахмурился. Это означало, что кто-то либо знал расположение камер и умел оставаться в слепых зонах, либо имел доступ к системе видеонаблюдения и мог подменять изображение.

— Что за этой дверью?

— Технические коммуникации — водопровод, электрощитовая, серверная для этого уровня.

Майкл достал свою карту доступа и открыл дверь. Внутри был длинный коридор с несколькими ответвлениями, ведущими к различным техническим помещениям.

— Проверь журнал доступа за последние две недели, — распорядился он. — Мне нужны все, кто входил в эту зону. И организуй проверку всех технических помещений — пусть инженеры посмотрят, не было ли несанкционированного вмешательства в системы.

Пока Рэй выполнял указания, Майкл медленно шел по коридору, внимательно осматривая стены, пол и потолок. Его внимание привлекла едва заметная полоса пыли на полу — как будто кто-то тащил что-то тяжелое. След вел к одному из технических помещений в конце коридора.

Дверь была заперта, но замок выглядел нетронутым. Майкл открыл её своей картой и включил свет.

Внутри находилась небольшая серверная — стойки с оборудованием, мониторы, кондиционеры для охлаждения техники. На первый взгляд всё выглядело нормально, но опытный глаз Майкла заметил, что одна из напольных панелей лежит не совсем ровно.

Он опустился на колени и осторожно приподнял панель. Под фальшполом, среди кабелей и воздуховодов, он заметил небольшое устройство, которого там быть не должно — черный металлический ящик размером с обувную коробку с антенной и несколькими мигающими индикаторами.

Майкл осторожно опустил панель обратно и вышел из помещения. Он не стал трогать устройство — если это то, о чем он подумал, лучше вызвать специалистов.

Выйдя в коридор, он достал телефон и набрал номер своего бывшего сослуживца, который теперь работал в отделе по борьбе с терроризмом.

— Джек? Это Майк Донован. Мне нужна твоя консультация. Возможно, у нас ситуация в "Лейксайд Тауэр"...

Сара Миллер закончила урок и наблюдала, как дети собирают вещи перед переменой. Её сын Джейсон о чем-то оживленно спорил с одноклассником, размахивая руками для убедительности — в свои девять лет он уже проявлял задатки прирожденного оратора.

— Не забудьте, что после обеда у нас контрольная по естествознанию, — напомнила она классу. — И подготовьте вопросы для экскурсии завтра.

Когда дети вышли, Сара подошла к окну. Небо над городом стало почти черным, а ветер усилился настолько, что деревья во дворе школы гнулись под его порывами. Начинался обещанный синоптиками шторм.

Её размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось имя директора школы.

— Сара, ты не могла бы зайти ко мне? — голос директора звучал напряженно. — У нас возникла проблема с завтрашней экскурсией.

— Конечно, сейчас подойду, — ответила она, гадая, что могло случиться.

В кабинете директора её ждал не только сам директор, но и двое мужчин в строгих костюмах. Они представились как сотрудники городского департамента образования.

— Миссис Миллер, — начал один из них, — мы получили информацию о возможных перебоях в работе общественного транспорта завтра из-за надвигающегося шторма. Городская администрация рекомендует отложить все школьные экскурсии минимум на два дня.

Сара удивленно посмотрела на директора.

— Но прогноз говорил, что шторм пройдет к утру. И мы заказывали не общественный транспорт, а школьный автобус.

— Это рекомендация повышенной важности, — вмешался второй мужчина. — Касается всех образовательных учреждений города. Мы просто хотим обеспечить безопасность детей.

Что-то в тоне этих людей показалось Саре странным. Они выглядели слишком напряженными для обычных чиновников, обсуждающих погодные условия.

— Конечно, безопасность детей на первом месте, — согласилась она. — Я сообщу родителям об изменениях.

Когда она вышла из кабинета, то заметила, что по коридору школы идут еще несколько человек в таких же строгих костюмах, внимательно осматривая помещения. Один из них что-то измерял небольшим приборов, похожим на счетчик Гейгера.

Сара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то подсказывало ей, что отмена экскурсии связана не только с погодными условиями.

В Федеральном центре управления чрезвычайными ситуациями царила контролируемая суматоха. Директор Роберт Уэлш переходил от одного монитора к другому, изучая поступающие данные.

— Что говорят метеорологи? — спросил он у своего заместителя.

— Шторм усиливается быстрее, чем предполагалось. Ожидаются порывы ветра до 30 метров в секунду. Возможны локальные подтопления и перебои с электричеством.

Уэлш кивнул, но его больше беспокоили другие данные — те, что поступали от сети датчиков радиационного контроля, размещенных по всему городу. Показания были все еще в пределах нормы, но устойчиво росли в определенном районе.

— Что с тем контейнером из порта? — спросил он.

— Таможня провела повторную проверку всей партии. Ничего подозрительного не обнаружено, — ответил заместитель. — Но есть кое-что еще. Служба безопасности "Лейксайд Тауэр" обнаружила подозрительное устройство в одном из технических помещений. Группа разминирования уже в пути.

Уэлш нахмурился. Еще одна аномалия в и без того тревожной картине.

— Свяжитесь с ФБР и местным отделением национальной безопасности. Я хочу, чтобы они были в курсе ситуации. И подготовьте план эвакуации для центральных районов города — пока в режиме ожидания, без активации.

— Вы думаете, это действительно необходимо? — заместитель выглядел обеспокоенным. — Такие меры могут вызвать панику.

— Надеюсь, что нет, — ответил Уэлш. — Но лучше быть готовыми к худшему и не использовать план, чем оказаться неподготовленными, когда он понадобится.

Он подошел к большой карте города на центральном экране, где система отмечала все аномалии последних дней. Вместе они складывались в тревожную картину, центр которой находился в деловом районе Чикаго.

До момента, который навсегда изменит судьбу города, оставалось около трех часов.