Фенрир и молот Тора

На Змеиный остров вернулась весна. В тенях острых скал и высоких сосен ещё лежал последний снег, но на прогретых солнцем полянках уже пробивались сквозь косматый мох зелёные травинки. Всюду слышались весёлые трели довольных птах и журчание бойких ручейков. Пахло сырой землёй и прелой хвоей.

По лесистому склону холма петляла просёлочная дорога, изрытая глубокими колеями. В размокшей глине виднелись свежие следы колёс и лошадиных копыт. Судя по всему, совсем недавно здесь проехала тяжёлая телега.

Вспугнув пару синиц, к дороге вышел высокий мужчина. Он устало склонился над следами и задумчиво проговорил:

— Хм… Кого занесло в такую глухомань, да ещё и в самую распутицу? Неужели переселенцы? Или торговцы?

Мужчина покачал головой и неспешно двинулся вдоль обочины. Он старался ступать осторожно, чтобы не оставить в вязкой грязи сапоги. В это время года раскисшая природа Змеиного острова больше походила на бесконечные топи.

Мужчину звали Фенрир. На вид ему было тридцать лет. Он обладал могучим телом, длинными чёрными волосами и глазами цвета янтаря. На его весьма красивом лице топорщилась короткая, но очень густая бородка. Он был одет в добротные стёганные штаны, тёплую куртку и кожаные сапоги до колен. Широкие плечи укрывала накидка из белой овчины, а талию подпоясывал слегка потёртый ремень, увешанный маленькими сумками и связками рунических амулетов.

Следуя за извилистой дорогой, Фенрир углубился в лес и вскоре услышал впереди странные звуки. Со стороны большой поляны доносились громкие голоса. Кто-то яростно сквернословил и сыпал угрозами.

Фенрир подошёл ближе, любопытно выглянул из-за ствола вековой сосны и увидел занятную картину. На залитой солнцем прогалине стояла длинная телега, запряжённая худой кобылкой. На возу лежали мешки с зерном, ящики с овощами и связки грубой ткани. Рядом с повозкой столпились вооруженные люди, одетые в грязное рваньё. Они без конца сыпали оскорблениями и угрожали ржавыми мечами бледному человеку, судорожно сжимающему свою шляпу. Похоже, оголодавшие разбойники поймали в лесу странствующего торговца.

— Ну?! Гони монеты, коробейник! — выпалил один из бандитов, показывая почерневшие зубы.

— У м… меня нет денег… Только т… товар… — едва слышно ответил торговец, заикаясь от страха и вжимая голову в плечи.

— Я это уже слышал, но ты знаешь местные правила! За безопасный проезд взымается плата! Пять серебряных монет!

— Я… я ещё не продал свой груз…

— Нас это не волнует! Давай сюда серебро! Или мы заберём телегу, а тебе выколем глаз! В назидание остальным! Пусть все знают, что нельзя шутить с бандой Клыка! Эти леса живут по нашим законам!

— П… помилуйте! Сжальтесь! — завопил торговец, затрясшись и упав на колени.

— Похоже, платить ты не хочешь… Что ж…

Бандит зло сощурился и вынул из-за пояса старый нож. Его лезвие было сильно источено, а по засаленной рукояти бежали глубокие трещины. Он выглядел не лучше, чем всё остальное оружие шайки разбойников.

— А ну оставьте торговца в покое! — рявкнул Фенрир, выходя на поляну.

— Ты ещё кто такой? — буркнул бандит, обернувшись на голос и окинув незваного гостя презрительным взглядом.

— Поборник справедливости, — усмехнулся Фенрир.

— Кто-кто?! Ха! Ребята, вы слыхали?!

Бандит рассмеялся и посмотрел на подельников. Те тоже громко расхохотались. И только торговец побледнел ещё больше. Он протянул вперёд руку и попытался что-то сказать, но слова застряли в его пересохшем горле.

Фенрир пожал плечами и пояснил:

— Ну кто-то же должен вступаться за слабых. Восстанавливать, так сказать, справедливость…

— А? Ты рискнёшь собственной шкурой ради коробейника? — изумился бандит, указав ножом в сторону трясущегося торговца.

— Конечно, так будет правильно.

— Вот же холера! Слушай, здоровяк. Это тебя не касается. Иди себе спокойно, куда шёл. Мы здесь делом заняты, взымаем дань за проезд. Такие уж в этих лесах правила. Все торговцы обязаны платить банде Клыка.

— Что-то я не слышал о подобном «законе», — хмыкнул Фенрир, выставив вперёд ногу и скрестив руки на груди.

— Ох, боги! Хочешь в спасителя поиграть? Книжек начитался, что ли? Оглядись, нас тут пятеро рыл, а у тебя даже оружия нет…

— Как это нет?

Фенрир нагнулся и подобрал с земли увесистую палку. До меча она явно не дотягивала, но в качестве дубины вполне годилась.

Бандит презрительно фыркнул и махнул рукой:

— Чёрт с тобой, здоровяк! Вижу, добрых слов ты не понимаешь. Что ж, придется тебя проучить.

— Ну попробуй… — усмехнулся Фенрир, ничуть не страшась угроз.

— Борзый какой! А с выбитыми зубами так же будешь скалиться?! Вот сейчас и узнаем! Бейте его, парни!

Бандит кивнул своим дружкам. Те тотчас позабыли о торговце и бросились в атаку, выкрикивая боевые кличи и размахивая мечами. Под десятком дыроватых сапог зачавкала напитанная водой земля.

Фенрир улыбнулся шире, словно только и ждал начала заварушки. Он ловко сместился в сторону, пропустил мимо себя самого резвого разбойника, а затем саданул его палкой по спине. Попавший под удар бедолага громко вскрикнул и повалился на землю, корчась от сильной боли.

В тот же миг на Фенрира набросились сразу двое бандитов. Они синхронно взмахнули ржавыми мечами, но не успели ударить. Фенрир подался вперёд и заехал дубиной по незащищённым коленям. Разбойники истошно взвыли и упали в грязь.

Оставшиеся в строю бандиты испуганно переглянулись и побросали оружие. Видимо, их боевой пыл резко остыл. Сражаться с хорошо обученным воином было сложнее, чем угрожать беззащитному торговцу.

— Эй… здоровяк! Ну к чему нам ссориться? — заискивающе проговорил бандит, владелец источенного ножа.

— Что? Больше не хочешь выбить мне зубы? — хмыкнул Фенрир, положив дубину себе на плечо.

— Ну какое там… это всё ошибка… недопонимание…

— Ну-ну, я так и понял. Лапшу мне на уши не вешай. Лучше хватай своих дружков и проваливай. Пожалуй, я даже начну считать. И если на слове «десять» ваши рожи ещё будут тут маячить, то я продолжу порку. Один… два…

— Эй, здоровяк! Мы не можем уйти без платы от торговца! Клык нам голову оторвёт!

— Три…

— Но послушай!

— Семь…

— А?! Какие семь?! Три же было!

— Девять…

— Ах, к чёрту! Уходим! Ну, живее!

Бандиты помогли друг другу подняться и поковыляли прочь. Вскоре побитая и хмурая шайка скрылась в лесу. Вокруг стало удивительно тихо. Слышалось только громкое дыхание лошади, испуганной сражением.

Фенрир отбросил в сторону дубину и громко сказал:

— Вылезай уже, всё закончилось…

— Ох, за что мне эти страдания? — недовольно пробухтел торговец, выбираясь из-под телеги.

— Не причитай, всё обошлось. Больше эти бандиты тебя не потревожат. И чего ты вообще забыл в такой глуши?

— Груз везу в соседнюю деревню. Не видишь, что ли…

— Груз? Это весной-то? В распутицу?

— А когда ещё?! Самое выгодное время! После зимы у крестьян на столе шаром покати! Я могу зерно и репу по двойной цене продать! Ну как упустить такую выгоду?! А?! Это же отличный задел на весь будущий год!

— Хм… наживаешься на голодающих?

— Я живу ради прибыли! А всю эту мораль оставь себе! И вообще, не лезь в мои дела! Отстань! П-ф-ф!

Торговец недовольно фыркнул и отмахнулся, словно прогонял назойливую муху. Похоже, он был сильно раздражён, даже разгневан. Это казалось весьма странным, учитывая недавнее спасение.

Фенрир скривился и чуть обиженно проговорил:

— Мог бы хоть поблагодарить. Я твою шкуру спас, между прочим.

— Спас?! Спас?!! — взорвался торговец, его лицо покраснело от злости.

— Ну… да…

— Да ты мне проблем добавил, остолоп! Теперь вся банда Клыка на меня ополчится! Это просто кошмар какой-то!

— Эй! Если бы я не вмешался, тебе бы выкололи глаз!

— Не было бы ничего! Я здесь уже не первый год езжу! Все эти угрозы — обычный торг! Ну получил бы я в рожу разок, зато вместо пяти серебряных монет отделался бы мешком зерна! Ну сам подумай, какой им смысл убивать и калечить торговцев?! Сюда же ездить перестанут! Тьфу на тебя! А теперь плату за проезд поднимут! Всем! И будут брать только деньгами! Вот уж услужил! Спасибо!

— Ох, тогда прости… — выдохнул Фенрир, собираясь побыстрее покинуть опушку.

— Простить?! Нет-нет-нет! Теперь ты мне должен! Десять серебряных монет! Или даже двадцать! Эй, куда это ты собрался?! Сначала заплати! Такие убытки из-за тебя! Такие убытки! Полгода коту под хвост! Ух!

— Да ты совсем ошалел?!

— Деньги мне давай! Мои деньги!

Вцепившись в Фенрира, торговец зло зашипел. В его выпученных глазах ярко пылала неутолимая алчность. Он только-что выдумал долг и тут же поверил в него. Жадная душа требовала вернуть «украденное».

— Вор! Вор!!! Отдай мои деньги! — плевался торговец, полностью обезумев.

— Да отстань ты! — рявкнул Фенрир, пытаясь вырваться из мёртвой хватки.

— Моё серебро! Последнее отнял!

— Не брал я у тебя ничего!

— Проклятый ворюга! Верни деньги! Верни!

— Задрал! Отвали!

Фенрир со всей дури отвесил спятившему торговцу сочную оплеуху. Тот отлетел к телеге и схватился за покрасневшую щёку. В ту же секунду со стороны леса послышался озорной смешок, больше похожий на тонкий свист ветра.

Фенрир не придал значения странному звуку и обратился к торговцу:

— Слушай, я не хотел, прости…

— Шёл бы ты со своими извинениями! Чтоб тебя йотуны порвали!

Выкрикнув проклятие, торговец взобрался на повозку и гневно дёрнул вожжами. Худая кобылка вздрогнула, поднатужилась и с большим трудом потащила телегу по раскисшей дороге. Вскоре скрип колёс затих вдали.

Фенрир провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул:

— Йотуны порвали… Ох… Да я и сам…

Не договорив, он развернулся и покинул опушку. Залитая весенним солнцем прогалина осталась позади, а впереди раскинулся величественный и молчаливый сосновый бор, растущий на склоне холма.

Фенрир углубился в лес и осмотрелся. Всюду высились хвойные исполины, способные дотянуться до облаков. На серой подложке хрустящего мха топорщились вечнозелёные кустики брусники. Возле многочисленных скал белели пятна последнего снега. Воздух был настолько свеж, что от него кружилась голова.

— Где-то здесь… — задумчиво проговорил Фенрир.

Он снял с пояса прочную нить, на которую были нанизаны испещрённые символами бронзовые амулеты. Руны на металле мерно светились, сообщая о близости к цели. В пьянящем воздухе слышался тихий гул.

Фенрир приплыл на Змеиный остров не для того, чтобы гулять по живописным склонам холмов и спасать неблагодарных торговцев. Он искал забытую усыпальницу, сокрытую в горах. Ему пришлось хорошенько потрудиться, чтобы добыть о ней сведения. На это ушло почти пять лет.

— Но я уже близко, — проговорил Фенрир и довольно улыбнулся.

Он поднял связку амулетов над головой и двинулся вперёд. Гул становился громче с каждым шагом. В окружающем воздухе появилось ощущение чего-то зловещего, давящего, пугающего. Казалось, холодные голоса яростно шептали: «Убирайся! Беги прочь! Спасайся!»

Фенрир не поддался тревоге, вызванной защитными чарами. Он поднялся по склону холма и выбрался к высокому скальному массиву. На отвесной каменной стене не было ничего, кроме мелких трещин и зарослей жёлтого лишайника.

— Это должно быть где-то здесь, но… — задумчиво проговорил Фенрир, подойдя к скале вплотную.

В тот же миг руны на амулетах вспыхнули ярче. Гул изменился и стал похож на оглушительные раскаты грома. Каменная стена со скрежетом треснула и расступилась, открывая проход в тёмную пещеру.

Фенрир прошёл внутрь и очутился в просторном гроте. На высоком своде имелась узкая расщелина, через которую солнечный свет падал на неровный пол. В глубине пещеры стоял длинный каменный саркофаг, украшенный замысловатыми узорами и картинами битв. Возле его изголовья высилась гранитная статуя, изображающая вооружённого молотом воина.

Фенрир приблизился к саркофагу и провёл рукой по массивной крышке. Под слоем серой пыли обнаружилась короткая надпись, которая гласила: «Здесь покоится Тор Громовержец, первенец Одина, защитник Мидгарда».

Фенрир грустно усмехнулся:

— Для бога эта усыпальница простовата. Ни золота, ни вечных факелов, ни…

Фенрир вдруг замолчал, резко повернул голову и зорко всмотрелся в темноту пещеры. Он почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, услышал тихое дыхание, увидел едва заметное шевеление теней.

— Эй! Я знаю, что ты там! Не будь трусом! Покажись! — приказал Фенрир, готовясь к возможному бою.

Послышался тихий звук шагов. На освещённое солнцем пятно вышла двадцатилетняя девушка, одетая в грязные обноски. У неё были длинные волосы цвета спелой пшеницы, невероятно худое тело и яркие голубые глаза.

— Ты ещё кто такая? — удивлённо спросил Фенрир, слегка расслабившись.

— Я хранительница склепа, — ответила девушка, гордо вскинув голову и сверкнув голубыми глазами.

— Что? Не смеши…

— А? Неубедительно получилось? Хм… погоди… попробую иначе…

Девушка поднесла к бледным губам кулачок и быстро откашлялась. Затем она откинула назад спутанные волосы, выставила вперёд тоненькую ножку, упёрла руки в бока и набрала полную грудь воздуха.

Закончив приготовления, девица возвышенно проговорила:

— Я валькирия, оберегающая усыпальницу Тора Громовержца! Никто не смеет входить сюда без моего ведома!

— Для валькирии ты мелковата, — усмехнулся Фенрир, смерив девушку взглядом.

— Эй! Я… я просто мало ела последнее время! А ну не смейся!

— Хм, ты больше похожа на бродяжку. Вот только как ты попала в пещеру, если проход был запечатан?

— Через дыру в потолке, — простодушно ответила девушка, указав худеньким пальцем на расщелину в своде.

— Значит, ты всё же не хранительница?

— Ну…

— Всё ясно.

Фенрир тихо хмыкнул и направился в сторону статуи. Он посчитал девушку обычной крестьянкой, которая случайно нашла вход в потаённую пещеру и возомнила себя избранной богом валькирией.

Девушка заметила снисходительную улыбку и обиженно выпалила:

— Эй! Я не сумасшедшая! Честно! Ну да, я немного преувеличила, когда назвалась хранительницей, но…

— Тогда кто ты такая?

— Сначала сам назовись! Так будет честно! Я пришла в эту пещеру раньше тебя!

— Ха! А ты забавная… и немного наглая. Ну хорошо, скрывать тут особо нечего, меня зовут Фенрир.

— А?! Тебя назвали в честь проклятого волка? — удивилась девушка, шире распахнув голубые глаза.

— Я и есть «проклятый волк».

— Что?! Да быть того не может! Фенрир — сын бога Локи и великанши Ангрбоды, йотун по рождению, огромный чёрный волк. Давным-давно его заточили на далёком острове и сковали неразрушимой цепью Глейпнир.

— А ты много знаешь…

— Так эту сказку все слышали. Фенрир убивал без разбора, сеял чуму, раскапывал могилы и пожирал мёртвых. Именно поэтому Один Всеотец сразил его своим копьём и навеки пленил на безымянном острове посреди бескрайнего океана.

— Это ложь! — взорвался Фенрир, не сумев сдержать чувств.

— Хм? Что именно? — любопытно спросила девушка.

— Я никогда не убивал людей! И не распространял болезни! И уж точно не ел мертвецов! Всё это наглое враньё! Провидицы вёльвы предсказали, что в час Рагнарёка я проглочу Одина! Поэтому Всеотец устрашился и приказал сковать меня цепью Глейпнир!

— Так ты действительно считаешь себя настоящим Фенриром?

— Я и есть Фенрир!

— Ты выглядишь как обычный человек. Ни шерсти, ни клыков, ни когтей…

— И что с того?! Это… это долго объяснять.

— Хе-хе! И кто из нас безумец?

Девушка весело рассмеялась, а затем широко улыбнулась. Сейчас она казалась настоящим ангелочком. Вот только в её голубых глазах сверкали озорные искорки, словно за милой внешностью скрывался шкодливый бесёнок.

Фенрир махнул рукой и со вздохом проговорил:

— Всё это неважно. Лучше скажи, как тебя саму-то зовут?

— Меня? Эм… это… ну… — неуверенно протянула девушка, моментально помрачнев и скривив носик.

— Ты что, забыла своё имя?

— Нет же! Ильва меня зовут! Да-да, точно!

— Ильва? Это означает «волчица». Признайся, ты это только что выдумала…

— А вот и нет! — обиженно буркнула девушка и топнула ножкой.

— Ох! Ну и ладно, храни свои секреты.

Фенрир пожал плечами и вернулся к созерцанию статуи. Он обошёл её вокруг, постучал пальцем по граниту, осмотрел символы на каменной табличке. Похоже, это не принесло каких-то результатов.

Ильва нетерпеливо вздохнула и быстро спросила:

— Мьёльнир ищешь? Молот Тора?

— А?! Как ты узнала?! — изумился Фенрир, повернувшись к странной девушке.

— Ну а зачем ещё кому-то пробираться в усыпальницу Тора? Вот только почему ты не посмотришь в самом саркофаге?

— Хм! Мне сказали, что молот спрятан в скульптуре. А значит…

Фенрир приложил усилие и толкнул гранитную статую. С третьей попытки та подалась, сильно накренилась, рухнула на пол и раскололась на мелкие куски. По пещере разлетелось оглушительное эхо.

— Ай! Ты что делаешь?! — завопила Ильва, зажав уши руками и закашлявшись от поднявшейся пыли.

— Ищу молот, — просто ответил Фенрир.

— Вот ведь наглец! А не боишься проклятья? Обычно такие места защищают особыми чарами.

— У меня с собой сильные обереги.

— Но у меня-то их нет! — испуганно пискнула Ильва, ожидая удара молнии или появления призраков.

Однако ничего дурного не случилось.

Фенрир отошёл от саркофага и начал копаться в обломках статуи. Среди кусков гранита он заметил небольшой молоточек, чуть длиннее указательного пальца. Находка больше походила на украшение, чем на оружие.

— Да! Да!!! Это Мьёльнир! — обрадованно воскликнул Фенрир.

— Что? Это? Да ну… Такой маленький… — разочаровано протянула Ильва.

— Мьёльнир умеет изменять размер! Вот, сама посмотри!

Фенрир снял с пояса покрытый рунами амулет и что-то тихо шепнул. В ту же секунду крохотный молоточек быстро вырос и превратился в огромный боевой молот, украшенный светящимися узорами. Воздух в пещере дрогнул и заискрился. Послышался треск множества маленьких молний.

— Ого! Красивый… — оценила Ильва, встав на цыпочки, словно только так можно было хорошенько разглядеть артефакт.

— Да! Это Мьёльнир, молот самого Тора Громовержца, сильнейшее оружие девяти миров! С его помощью я разобью ненавистную цепь Глейпнир! Я буду свободен от оков! Свободен от всего! Наконец-то!

Фенрир схватился за молот, но не смог его поднять. Тот оказался настолько тяжёл, что проминал под собой каменный пол пещеры. К тому же увитая серебряной нитью рукоять обжигала ладонь, кусала колючими разрядами.

— Ай! Вот ведь… — прошипел Фенрир, отдёрнув руку и осмотрев покрывшуюся волдырями кожу.

— Хе-хе! А ты думал, что всё будет так просто? — ехидно спросила Ильва, довольно смеясь.

— Чёртов молот! Не подчиняется мне…

— Дело не в подчинении. Мьёльнир — это слишком сильное оружие. Чтобы совладать с ним, даже Тору приходилось использовать поглощающие перчатки Ярнгрейпр и увеличивающий силу пояс Мегингъёрд.

— Да откуда ты всё это знаешь?! — выпалил Фенрир, с подозрением посмотрев на девушку.

— Я много читаю…

— Ох, ладно! Значит, мне нужны магические перчатки и пояс. Но где их взять?

— Можно посмотреть в саркофаге, — предложила Ильва, хитро улыбнувшись.

— Почему-то мне это кажется плохой идеей…

— Тогда забудь про молот. Пусть он достанется кому-нибудь другому.

— Вот ведь искусительница! Ты точно обычная девушка, а не злой дух?

— Ну… хвоста и копыт у меня нет, сам погляди…

Ильва крутанулась на месте. Её изодранная одежда была сшита из разноцветных лоскутов грубой ткани. Серые куски соседствовали с бежевыми, бурые с грязно-синими. Дыроватые лохмотья с трудом прикрывали даже девичьи красоты, а уж спрятать под ними демонический хвост было просто невозможно.

Фенрир устало вздохнул и проговорил:

— Я зашёл уже слишком далеко, отступать поздно. Ладно, давай заглянем в саркофаг.

— Угу-угу! Но я лучше постою в сторонке… — хихикнула Ильва, отступая в тень.

— Думаешь, там будут ловушки?

— Нет, конечно! Открывай смело, всё будет хорошо.

— Вот теперь мне что-то совсем расхотелось. Но просто уйти я уже не могу…

Фенрир невесело усмехнулся, подошёл к саркофагу и упёрся руками в массивную крышку. Толстая каменная плита пронзительно скрипнула и отъехала в сторону. Под ней обнаружилась глубокая полость, которая была абсолютна пуста.

— Тела нет, — заметил очевидное Фенрир, в его голосе послышалось облегчение.

— Хе-хе! Конечно! С чего бы ему тут быть? — весело проговорила Ильва, осторожно заглядывая внутрь.

— Ты знала, что саркофаг пустой?

— Догадывалась. Тор Громовержец прошёл через сотни опаснейших битв. Он сражался с великанами и богами. Его не так-то просто убить. Но уж если бы он и погиб, то его не похоронили бы в безвестной пещере на краю расколотого мира.

— Думаешь, Тор жив?

— Именно так! Ну… скорее всего.

— Но зачем он оставил здесь Мьёльнир? Зачем соорудил усыпальницу?

— Этого я не знаю.

— Чертовщина какая-то…

Фенрир закусил губу и задумался. Затем он обошёл саркофаг, водрузил толстую крышку на место и вернулся к молоту.

Ильва подошла ближе и спросила:

— Что будешь делать? Собираешься стоять тут целую вечность и пялиться на сокровище, которое не сможешь унести?

— Нет…

Фенрир снял с пояса покрытый рунами амулет и шепнул короткое заклинание. В ту же секунду Мьёльнир громко зашипел, уменьшился и превратился в крохотный молоточек, похожий на серебряное украшение.

— Что ты задумал? — любопытно спросила Ильва.

— Я не могу использовать молот как оружие, но могу забрать его с собой…

Фенрир достал из кармана длинную нить, обвязал её вокруг рукояти уменьшенного Мьёльнира и повесил получившийся кулон себе на шею. Изменённый заклинанием молот почти ничего не весил.

Фенрир последний раз оглядел пещеру и двинулся к выходу. Звук его шагов гулким эхом разнёсся под высокими сводами.

— Эй! Ты просто уйдёшь?! — немного испуганно воскликнула Ильва.

— Конечно, мне больше нечего тут делать, — сухо ответил Фенрир, на мгновение остановившись и повернув голову.

— Но как же артефакты? Перчатки? Пояс?

— Не думаю, что они спрятаны здесь. Я собираюсь добраться до ближайшего города и пообщаться со знающими людьми. Всегда найдётся тот, кто за определённую плату готов поделиться сведениями. Быть может, сохранились какие-нибудь старинные записи или легенды…

— А можно мне пойти с тобой?! — с надеждой спросила Ильва, прижав кулачки к груди.

— Зачем это?

— Ну… мне некуда податься. Я подумала, что ты… мы… вместе…

— А ты знаешь ещё что-нибудь о поясе и перчатках?

— Нет…

— Тогда прости, у меня нет желания возиться с тобой. Возвращайся в деревню. Ты ведь живёшь где-то неподалёку? Да?

— У меня нет дома, — печально проговорила Ильва.

— А как же ты пережила зиму?

— Спала с медведем в берлоге! Доволен?! — обиженно буркнула Ильва, густо покраснев.

— Ну так и ступай к медведю, шутница…

Фенрир отвернулся и зашагал прочь из пещеры. Ему совершенно не хотелось связываться со странной бродяжкой.

Ильва бросилась следом, но неловко споткнулась о камень, упала на пол и разбила себе нос. По её губам и подбородку побежали яркие струйки крови. Послышался одинокий всхлип, который перерос в тихий плач.

Фенрир глухо выругался и вернулся.

— Вот ведь недотёпа! Сильно ударилась? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Угу! Больно… — прогнусавила Ильва, размазывая кровь по лицу.

— На, утрись…

Фенрир протянул серый платок, больше похожий на обычную тряпку. Ильва приняла подарок и смачно высморкалась.

Фенрир усмехнулся:

— Манерами не блещешь…

— Какие ещё манеры? Не помереть бы, — пробубнила Ильва, возвращая платок.

— Нет уж, оставь себе…

Фенрир поднялся на ноги и собрался уходить. Но Ильва вдруг вцепилась в него тонкими пальчиками и снова всхлипнула. В её безмерно голубых глазах читался сильный страх, а тонкие губки слегка подрагивали.

— Не оставляй меня одну, прошу! — взмолилась Ильва.

— Вот ведь пристала! Зачем мне обуза в дороге? — почти простонал Фенрир.

— Ты очень добрый и не бросишь девушку в беде…

— Нет! Я злой и опасный. Тебе самой-то не страшно с незнакомцем разговаривать? Вдруг я преступник какой? Вот возьму и сотворю с тобой всякое. Или ты думаешь, что на худую бродяжку никто не позарится?

— Ой, перестань! Ты ведь помог тому торговцу, бандитов прогнал…

— Так ты следила за мной?! А я-то думал, что мне послышался смех в лесу! Ну ты…

— Так что? Возьмёшь меня с собой?

— Нет! — отрезал Фенрир.

Он вырвался из хватки и быстро зашагал к выходу.

Ильва протянула вперёд руку и выкрикнула:

— Я могу рассказать, где найти Тора! Он наверняка знает про перчатки и пояс!

— Что? Ты знакома с Тором? — изумился Фенрир, застыв на месте.

— Нет! Но я знаю, где он живёт! Возьми меня с собой, и тогда я всё расскажу…

— Ох! Почему ты так сильно хочешь пойти со мной?

— Да я скоро с голоду помру! Или от зверья какого погибну! А ты меня защитишь и накормишь! Вон какое мускулистое тело себе отъел, уж лишняя краюшка хлеба у тебя точно найдётся! Но и я в долгу не останусь! Обещаю!

— Хм-м, а не обманешь? Откуда бродяжке знать про Тора?

— Я… я не совсем человек, — призналась Ильва, потупив взгляд.

— А кто?

— Ну… я связана с природой… а ещё иногда вижу будущее…

— Ты вёльва, провидица! — ахнул Фенрир.

— Угу! Но я не помню своего прошлого! Даже имя забыла! Честно! Я попала в этот мир сразу после Раскола и всё это время странствовала по островам! Я устала быть одна! Устала голодать! Пожалуйста, не бросай меня!

— Раскол случился почти сотню лет назад…

— Да! Но я не постарела ни на день. Это ли не доказательство моих слов…

— Хм, предсказывающая судьбу вёльва мне бы пригодилась. Вот только ты уверена, что захочешь путешествовать со мной, сыном бога Локи? Почти все провидицы происходят из рода Ванов…

— Эм… и что? — не поняла Ильва.

Она быстро вытерла лицо грязным рукавом и внимательно посмотрела на Фенрира. Тот не смог выдержать взгляда голубых глаз и отвернулся. На несколько секунд в пещере повисла абсолютная тишина.

Наконец Фенрир вздохнул и тихо спросил:

— Ты разве не знаешь историю Раскола?

— Знаю, конечно! Первая война Ванов и Асов завершилась очень давно, ещё до сотворения Мидгарда, мира людей. Однако сто лет назад перемирие было нарушено, и вражда вспыхнула с новой силой. Армии богов схлестнулись в ужасающих сражениях, кровь полилась рекой…

— А потом случился Раскол…

— Ага! Одна из сторон применила оружие, от которого загорелось Великое древо Иггдрасиль, соединяющее все девять миров. Пожар уничтожил несколько ветвей, опалил корни, сжёг листву…

— Да, я помню то время. Всё вокруг тряслось, неистово трещало…

— Угу-угу! Мне не известно, как сильно пострадали другие миры, но Мидгард разорвало на части, почти полностью уничтожило. Чудом уцелели только небольшие клочки суши, которые стали Архипелагом Девяти Осколков.

— Где мы сейчас и находимся…

— Так и есть! Архипелаг стал последним пристанищем людей, но не только их. Во время Раскола Иггдрасиль так сильно трясся, что скинул в Мидгард множество существ из других миров.

— И эти существа тут навечно застряли…

— Именно! После Раскола связь между мирами оборвалась. Даже боги больше не могут путешествовать по ветвям Великого древа и использовать Радужный мост. Никто не знает, уцелел ли Асгард или Ванахейм. Все живут в неведении.

— Может, оно и к лучшему… — ухмыльнулся Фенрир.

Он посмотрел на пустой саркофаг и сильно задумался. Перед его взором пролетали видения из прошлой жизни.

Ильва напомнила о себе лёгким кашлем и спросила:

— Так почему ты думаешь, что я не захочу путешествовать с тобой? Это как-то связано с Расколом? С войной?

— Так и есть, — ответил Фенрир, вынырнув из задумчивости.

— Не понимаю…

— Ты вёльва, из рода Ванов. А я сын бога Локи, которого считают одним из Асов. Получается, мы враги друг другу. Разве нет?

— Ой! Не сдались нам эти дрязги богов! Пусть они сами там разбираются!

— И ты не питаешь ко мне злобы?

— Начну питать, если не перестанешь нести чушь! Раскол случился сто лет назад! Даже если Асгард и Ванахейм уцелели и до сих пор ведут войну, то нам нет до этого дела! Мы должны думать о себе! О том, чтобы выжить!

— Наверное, ты права…

— Так что, возьмёшь меня с собой?

— Ну хорошо.

— Ой! Спасибо! Ты не пожалеешь! Слушай, а у тебя есть что-нибудь покушать? Животик уже сводит. Я несколько дней не ела.

— Нет, но мы можем поохотиться. Недалеко отсюда я слышал оленей. Идём…

Фенрир махнул рукой и направился к выходу из пещеры. Ильва последний раз утёрла лицо и побежала следом. Она так спешила, что снова споткнулась и упала. На каменный пол брызнула кровь из дважды разбитого носа.