Фердинанд

Ветер играл в салки с осенними листьями. У детских качелей с песочницей стояли двое и о чём-то тихо разговаривали. В большом огромном дворе не было больше ни единой души, но в каждом доме горели огни, и в окнах тех домов можно было заметить детей и взрослых смотрящих куда-то вниз. Словно весь их мир был рассредоточен в чём-то другом, но не в жизни: в настоящей реальности. Они то и дело время от времени поднимали взгляд и смотрели пустыми глазами за окна, и снова отворачивались, будто увидели что-то неприятное за ними. Солнце медленно плыло по небу и пряталось за многоэтажками, пекло пряталось и наступал закат.

▬ А правда ли, что люди рождаются чистыми, как белый лист? Но кто же тогда создаёт из них замарашек?

Фердинанд, один из тех двоих, смотрел на отца и недоумевал, почему в самом огромном во всём мире мире, есть такие злые люди. На вид ему было не больше пяти или семи лет.

▬ Вчера, папочка, со мной заговорила одна девочка на песочнице, прямо вот здесь. Она долго стояла рядом со мной и наблюдала, как я играю, а потом хихикнула и сказала, что моя одежда выглядит такой бедной. Она долго рассматривала меня, и спросила: «Кто твои родители, и почему они тебя так не любят, и почему не одевают в самое красивое?».

Отец улыбнулся, потом стыдливо опустил глаза, будто понимал о чём он говорит, будто он сам прошёл через эти осуждения, но вновь поднял взгляд, и тихо ответил:

▬ В этом огромном мире всегда найдутся люди, которые будут недовольны тем, как ты живёшь, во что одеваешься, кого любишь и о чём мечтаешь. Люди, на самом деле добрые, просто они росли в других условиях и с другими людьми, которые давным-давно позабыли, что значит быть живыми. Кому-то и твоя одежда в радость и в пору, а кому-то и самые дорогие вещи будут некстати и не к лицу. Если человек злой, то и одежда его не сделает лучше и красивее. – Отец сел на корточки и положил руки на плечи сына, – А ты у меня всегда красивый вне зависимости от того, во что ты одет. Если бы ты был одет в дорогое, разве это не сделало бы тебя таким же, как она? Ты бы боялся сильно-сильно замарать вещи, боясь, что я буду на тебя кричать, потому что испачкал их?

▬ Но папа, мне тогда было так стыдно, я не знал, что ответить, хотя... Хотя я очень хорошо знаю, что ты меня очень и очень сильно любишь! Я... Папочка, ни разу не видел, чтобы эта девочка была на площадке с родителями. Она постоянно сидела у песочницы и боялась испачкать свои красивые платья и брюки, а я просто играл и думал: «Какая же всё таки она несчастная, что живя в детском теле, ей приходится быть взрослой и серьезной».

Фердинанд поднял детскую лопатку с песком и почесал лоб, на нём остались грязные и мокрые песчинки.

▬ Знаешь, папа, мне всегда было интересно, для чего дети живут на этом свете, если не могут быть счастливыми? Почему, когда какому-нибудь взрослому становится стыдно за то, как выглядит их ребёнок, им приходится создавать вокруг него забор? Почему детство не может быть смешным и простым, почему все взрослые в мире гонятся за тем, кто и что о них подумает? Не всё равно ли другим, кто и как одет, разве я не прав? Вот я, – Фердинанд вытер обратной стороной ладони сопливый нос и шмыгнул, – Никак понять я это не могу, а я уже совсем уже и взрослый. Только взрослый как я и понимает, что значит быть ребёнком! А взрослые это вовсе не взрослые совсем, глупые они все! Ну как же можно запрещать мне играть в мои любимые замки на песке? Какая же это радость, если я не могу сесть на землю и просто играть и радоваться, и не думать о вещах?

Отец улыбался, будто во всём белом свете ему достался самый умный из детей. Фердинанд говорил то, о чём думал и он когда-то давно, ещё будучи таким же маленьким.

▬ Если бы я хотел! – закричал Фердинанд, – я бы сразу и взрослым бы и родился! Тоже мне, вещи у меня бедные! – мальчик сел на землю и вырвал сорняк с корнем, – Это мозг у вас грязный! А вот у меня, между прочим! – разгневался Фердинанд, – самые красивые и богатые вещи на свете!

▬ Почему же? – спросил отец.

▬ Ну, папа, будто ты не знаешь совсем! – у мальчика раздулись щеки, – Конечно же потому что - это ты мне всё это подарил, а подаренные вещи, это самые лучшие вещи на свете и со всего сердца. А эти взрослые родители, у девочки этой, они совсем не любят её... Но если и любят, то не дают ей быть девочкой, грязной маленькой девочкой! Подумать только, ребёнок есть, а детства нет! Они купили ей всё, но детство не купили. Грустно мне от этого, мне так жалко её... Можем ли мы её как-то помочь?

▬ Знаешь, малыш, этот мир ещё покажет тебе много удивительных вещей, которых ты не будешь понимать, будешь задаваться вопросами, плакать, злиться, но всё равно... – Отец провёл пальцем по грязной земле и нарисовал ромашку, – получив ответы, будешь недоволен и не поймёшь совсем ничего. Так устроен этот мир. Весь мир – загадка. И ты, мой малыш Фердинанд, будешь всю жизнь разгадывать их. И потом...

Фердинанд прервал отца, встал и затопал ножками так, что на другой стороне планеты случилось землетрясение.

▬ Никогда в жизни я не буду такими, как эта девочка! Если однажды я стану таким, папа, обещай мне, что дашь вспомнить мне этот день и моё обещание?

▬ Но ты ведь уже будешь совсем взрослым, как я, старым и будешь жить отдельно, с женой и с таким же маленьким ты.

▬ Но, ты же всё равно не перестанешь быть моим папой, разве не так?

▬ Всё так.

▬ Вот и не давай мне повода становиться скучным взрослым, которому важнее всего на свете вещи, чем чувства людей и их эмоции. Ты сразу же запри меня в больнице, ведь мне непременно нужна будет помощь! Счастливые люди должны быть здоровыми, и тогда меня нужно будет вылечить, если я заболею взрослостью!

Отец рассмеялся и обнял сына. С грязными пальцами, замарашку сына, своего Фердинанда.

▬ Конечно же, и даже если меня уже не будет в этом мире, я приду к тебе во сне, чтобы напомнить для чего ты жил.

Фердинанд расплакался, будто весь его мир вокруг вдруг исчез и остался только он и его папа. Он так сильно плакал, так сильно рыдал, что к песочнице стекла речка по его щекам и там образовалось небольшое озеро.

▬ Не говори так, папочка, ты будешь жить вечно! Что мне мир, если в этом мире нет тебя?! Мир без любви обречён на пустую жизнь! Всё в этом мире должно жить в любви, без неё мне незачем быть здесь.

▬ Пока буду жив я, будешь жив и ты. Пока будешь жив ты, буду жив и я.

Отец разжал руки и посмотрел на сына. Они смотрели друг на друга, а по земле текло два ручейка. И только мир шёл вперёд. Пустые глаза людей в окнах. Солнце уходящее за горизонт. Ветер играющий с листьями в салки. Весь огромный мир, и весь мир принадлежит им двоим.

Фердинанд молча ещё раз обнял отца и взобрался на его спину, и рассмеялся так сильно, что все птицы со всех деревьев в мире полетели в небо, и мальчик поднял руки вверх и скомандовал:

▬ Вперёд папочка, вперёд за жизнью!

Придя домой, Фердинанд разулся и побежал к себе в комнату и пока отец вешал верхнюю одежду, прибежал обратно со цветными карандашами и сказал, что нарисует самую яркую жизнь, что всё в мире будет в его альбоме, что все миры с детьми будут жить у него в листке бумаги, и каждый раз, когда ему будет становиться грустно и захочется плакать, он будет делать это только от радости, а не от боли.

Затем они вместе пошли в комнату и всю ночь рисовали удивительные и волшебные миры и громко смеялись, обсуждая, что будет завтра, послезавтра и послепослезавтра и всегда.

Детство.