Фермент

В этот раз звук был сильнее обычного. Громыхнуло так, будто удар пришелся прямо по голове. Металл заскрипел и звездный корабль содрогнулся, будто живой. В ушах Марка зазвенело и все перед глазами задрожало, вибрируя в такт многократно отраженному звуку.

Ему казалось, что еще чуть-чуть и черепушка лопнет, переполненная избытком звуков. Он надавил пальцами виски. Их кончики неприятно коснулись выступившей на коже влаги. Испарина или присутствующая здесь повсюду влага? Значение не имело. Главное, стало гораздо легче. Вибрация начала стихать и постепенно возвращалась способность соображать.

Что же произошло? Столкновение с очередным метеоритом? Марк повернулся к трубкам на стене и постучал пальцем по индикатору давления воздуха. Надежный аналоговый прибор — это вам не цифровая обманка, транслирующая бред Цыпы — центрального процессора, жонглирующего информацией по одному ему известному закону. Марк хихикнул — каждый раз его настроение улучшалось, когда он чувствовал, что одержал маленькую победу над чуждым интеллектом.

Все потому, что человек есть существо умное, хитрое и сообразительное, венец творения природы и ее царь. Правда, в этот пафос добавлял ложку дегтя Поль, который говорил, что человек может быть и царь природы, но только пока она спит. Марк считал, что он просто брюзжал, недовольный наступлением старческой немощи. А Марк смотрел на жизнь позитивно.

Он протер пальцем стеклышко индикатора. Судя по замершей в зеленом поле стрелке, пробития корпуса не произошло. Что было уже хорошо. Тогда актуальной становилась проблема номер два. А вот и она — до Марка донесся тихий всплеск. Кто-то шел, стараясь неслышно переставлять ноги в воде.

После того, как система регенерации воздуха дала сбой, часть пространства нижней палубы звездолета оказалась залита вытекшей из нее жидкостью, доходящей в особо глубоких местах до колена. Когда нельзя что-то исправить, с этим приходиться мириться, а если есть мозги, то можно использовать с пользой для себя. Например, воду под ногами — в качестве датчика движения. Для тех, кто не летает, конечно.

Был тут и еще один положительный момент — смерть от жажды отодвигалась на неопределенный срок. На срок, до конца которого Марк не питал иллюзий дожить.

Он замер, напряженно вслушиваясь в тишину, но гул разом включившихся двигателей заглушил все близкие звуки. Корабль маневрировал, повинуясь импульсам в перемкнувшем мозгу Цыпы.

Иногда Марку казалось, что в действиях спекшейся электроники есть определенный смысл, но расшифровать его не получалось до сих пор, а других проблем, чтобы поломать голову, хватало с избытком.

Мысленно ругнувшись, он вытащил из самодельных ножен заточку — напильник, со сточенным до остроты бритвы краем и кончиком, как у пики. Самое надежное и безотказное оружие космического века. Пришлось немало потрудиться и истереть треть абразивного круга, но получилось то, что надо.

Марк по привычке протер лезвие промасленной ветошью, чтобы черный металл не ржавел от пропитавшей воздух сырости, и осторожно выглянул из своего убежища. Перед ним открылся длинный узкий коридор, местами подсвеченный еще не утратившими работоспособность лампами. От влаги, вездесущей пыли, перемешанной с маслом, и просто грязи, на них образовался налет, отчего их свет потускнел, и коридор, по большей части, оказался погружен в полумрак.

Видно было плохо, но чутье, обострившееся в последнее время, подсказывало Марку, что в темноте кто-то есть. Он прислушался, стараясь уловить любой посторонний звук.

Двигатели смолкли так же неожиданно, как и включились. Опустившаяся тишина неожиданно оказалась еще оглушительней, чем раздававшийся минуту назад гул. Но оставалось то единственное, что могло выдать постороннего, и ради чего Марк терпел сырость все эти дни. Он присел, протянув руки к поверхности воды. Легкая рябь мягко колыхалась под кончиками пальцев намекая на присутствие постороннего.

Надо было уходить, но как определить, в какой стороне неизвестный? Марк покрутил головой, но, на этот раз, внутренний голос молчал. Тогда он просто побрел наугад.

— Эй!

Крик заставил Марка резко отпрянуть в сторону и обернуться. К нему, быстро перебирая ногами по воде, спешила человеческая фигура, плохо различимая в тусклом свете.

— Стой! — приказал он. — Ты кто такой? Повернись лицом к фонарю!

Полная фигура с выпирающим животиком, невысокий рост… Марк догадывался, кто это мог быть, но лучше было бы убедиться, увидев лицо.

— Марк, ты что, не узнал? Это же я, Поль!

Человек неуверенно сделал шаг и повернул лицо к ближайшему светильнику. В его свете можно было различить лысину в обрамлении седых волос, бакенбарды и пухлые щеки.

— Теперь ты веришь мне? Марк, не дури, я тебя уже который день ищу. Уже всякую надежду потерял!

— Вот как? А где ты был сам, Поль?

— А-а-а, — Поль многозначительно поднял палец. — Есть тут одно отличное местечко, я тебе должен сказать. На верхней палубе. Сухо, тепло, а, самое главное, совершенно безопасно! Сам знаешь, в нашей ситуации это даже важнее… Да что я говорю, ты же сам все прекрасно понимаешь, раз забился в такую дыру! Но ты хитрец, меньше всего я ожидал тебя здесь найти.

Он улыбнулся и побрел навстречу, загребая ногами. От его ног побежала волна, как от моторной лодки. «Слишком неосторожно. Вряд ли я слышал шаги этого недотепы… Или он так обрадовался встрече, что забыл про осторожность?» — Марк поморщился, но промолчал.

Плеск воды отдавался в стенах металлического коридора звонким эхом. Любой, кто находился бы даже в его конце, легко догадался о том, что здесь происходит. Марк с тревогой оглянулся, пытаясь уловить малейшие признаки движения. Его раздражало, что колыхание воды рисовало отраженным светом на стене пляску теней, мешая адекватному восприятию окружения. Кто угодно мог появиться со стороны и оставался бы не замеченным пока не подошел бы вплотную. В одно мгновение вода из его союзника превратилась в помощника врага.

«В мире нет постоянства», — пришли на память ему слова, которые тоже принадлежали Полю. Марк резко повернулся. В своих страхах и опасениях он совсем о нем забыл, а тот был уже совсем рядом.

Сейчас уже можно было рассмотреть и глупую улыбку на его лице, и морщины около глаз, и даже выступившие капельки пота на лбу. Марк отчетливо слышал тяжелое дыхание, будто тот дышал ему прямо в ухо.

— А где твои очки, Поль?

Простой вопрос словно встал между ними прозрачной стеной. Поль резко встал, будто с размаху налетел на нее и даже перестал дышать.

— Очки… Вот… Вот они… — он стал суетиться, стараясь попасть в карман дрожащей рукой.

Марк вздохнул и сделал шаг вперед, освобождая заточку. В чем он был твердо уверен, так это в том, что очки Поля лежали у него в кармане.