Фестиваль фейерверков

Я помню это был очень солнечный и жаркий июльский день во Флойбоке в 1985 году. Маленький сельский городок с населением примерно пять тысяч человек. Город по большей части оживал только в летний период, когда к нам с разных городов съезжались на ярмарку представить скажем так свои успехи. Кто-то участвовал в конкурсе выпечки, выращенных диковинных фруктов, гигантских овощей, как мой отец Рональд Нильсон, а кто-то привозил домашний скот, как отец Мэри и еще много-много всего.

Так и это лето не обошлось без всеми горячо любимой ярмарки. Как всегда отец участвовал в конкурсе фермеров. В этом году он планировал отхватить первое место за самую большую тыкву. Ей Богу, он с ней носился больше, чем с моим младшим братом Джейком. Не зря он говорил, что «Шон» - его детище. Да, вы все верно поняли, он дал тыкве имя. Опустим момент, что «Шон» будет в итоге в любом случае «разрезан» в конце ярмарки для пробы и отец перестанет быть отцом тыкве, но пока он не довел «Шона» до первого места он был полноправным членом семьи. Естественно, как самый старший из сыновей я сопровождал отца в этом «нелегком» конкурсе, даже сочувствовал «Шону». Я ничего не ждал от этого дня, как от всех остальных. Впереди ждал еще один учебный год, после чего меня поджидало неопределенное будущее, я не знал, кем хочу быть, что делать. Знал точно одно, что не хотел быть, как отец. Нет, я любил его, уважал, я просто не хотел быть фермером. Сельское хозяйство никогда не вызывало во мне огромной любви. С самого детства в своих мечтах я объезжал весь мир на стареньком пикапе за сараем, который давно покрылся ржавчиной. В нем не было окон, колес, он прилично врос в землю. Но что мне в нем больше всего нравилось, в нем не было тормозов, он разгонялся до скорости света и на нем я мог добраться до подножия Эвереста, чтобы покорить вершину или домчаться до Хеопсы, чтобы поприветствовать фараона. Либо забрести со своим железным другом в глухие джунгли и наткнуться на дикое племя каннибалов, от которых потом вместе с верным другом будем спасаться. Да, я любил

путешествовать, хоть это и было все только в моей голове, я не переставал надеяться, что когда-нибудь я покину свой маленький городок и увижу мир. По крайней мере я на это надеялся. По натуре я был не очень решителен, вечно страхи, вечно сомнения, которые гложат и твердят, что может ничего и не выйти. И настолько завела меня моя неуверенность, а может, что-то еще, что в свои 17 лет я не покидал ни разу родного Флойбока. Да, я несомненно любил место, где родился и вырос, я знал каждую улочку, все секретные и излюбленные места подростков, каждую ферму, все соседние леса, куда мы наведывались с друзьями на велосипедах, бросали их и шли собирать грибы. Да, развлечений в нашем городе было мало, но зато все компенсировала красивая природа и простые доброжелательные люди, готовые прийти на помощь.

Я стоял перед зеркалом, натягивая футболку и видел перед собой обычного сельского паренька. Кучерявые средней длины спелой ржи волосы, зеленые глаза, правильные черты лица, доставшиеся от матери, высокий, вполне себе симпатичный парень, но слишком неуверенный в себе. Слишком нерешительный. Я постарался себе улыбнуться в зеркале, подбодрить себя, мол «Том, все окей,вся жизнь впереди. Все еще будет». К чему это все делал? Да сам не знал, боролся с двумя страхами, которые противоречили друг другу в своей природе. Первый: застрять на всю жизнь во Флойбоке и стать фермером, как отец, второй: покинуть родной дом и отправиться в неизвестность.

«Томас! Скорее спускайся, папа ждет тебя в машине, пора отправляться на ярмарку!»– я услышал голос мамы, светлой прекрасной женщины по имени Наоми.

Я не стал кричать, я просто спустился, взял фотоаппарат из шкафа в гостиной, чтобы запечатлеть папину победу. Да-да, папа был уверен, что со своим «Шоном» займет первое место на ярмарке. Мне бы его уверенности в жизни уж точно не помешало.

«Ну что, ковбой, едем?»– спросил отец заводя пикап, сзади красовалась папина гигантская тыква перевязанная веревками.

«Да, пап, едем»– улыбнулся я отцу и помахал стоящим на пороге маме и Джейку.

До ярмарки мы добрались довольно быстро, нас встретило еще недавно пустующее поле, где теперь собрался чуть ли не весь город, впридачу с приезжими, которые участвовали в различных конкурсах. В воздухе витал аромат свежей выпечки, сахарной ваты, поп-корна, жареного мяса и чего-то еще. Такого доброго, неповторимого, слишком знакомого. Пока папа разбирался с организацией места я пошел побродить по ярмарке, взял похрустеть поп-корн, шел не спеша разглядывая разные выставочные стенды, загоны, где содержали домашний скот для оценки. Хоть я и бывал здесь каждый год с отцом, сколько себя помню, он всегда принимал участие, но мне никогда не надоедало здесь бывать. Может, потому что сказывалось скудность развлечений в нашем городе, может, все же было что-то в этой ярмарке, что притягивало, не зря же к нам съезжались раз в год даже с больших городов поучаствовать. Пока я шел и неспешно ел свой карамельный поп-корн, я услышал чей-то смех, до того он был приятный и легкий моему слуху, что я неосознанно начал оборачиваться, искать источник и вот, долго искать не пришлось. Навстречу мне бежала рыжеволосая девочка с развивающимися длинными волосами, в небесно голубом платье, белых гольфах и лаковых, такого же цвета босоножках. Цвет глаз я не мог различить, но время будто замедлилось для меня.

От нее исходил свет. Ею хотелось дышать. Я не знал о ней ровным счетом ничего. Чем она жила, дышала, о чем мечтала, да в конце концов я не знал даже ее имени. Но в тот миг, тот единственный миг, в который наши взгляды встретились, мне показалось, что я знаю о ней все. Меня будто ударило током, сердце вдруг остановилось и в ту же секунду стало биться быстрее. На мгновение, все вокруг перестало существовать, даже я, мне казалось, что я таю, растворяюсь в этом бесконечном золотом свечении, что исходило от нее. Внутри я наполнялся звоном ее смеха, похожего на маленький колокольчик, а может шум ручья где-то в глухом лесу, который перекликался с пением различных птиц. И тут эта рыжеволосая бестия, которой я восторгался секунду назад, сбила меня с ног, пакет поп-корна взлетел вверх и рассыпался на землю, а она по инерции полетела на меня, я собственно, как настоящий джентельмен смягчил ее падение собой, хоть и не планировал.

«О...голубые...голубые глаза, как платье»– прошептал я лежа на земле, смотря в ее сияние глаз, пока она была еще на мне после падения.

«О чем ты? Кричала же, лови поросенка, куда смотрел?» - запыхавшись сказала девушка и быстро поднялась и побежала дальше. Я не раздумывая ринулся за ней, с мыслями о том, о каком поросенке идет речь. Я бежал прямо за ее развивающимися волосами, как загипнотизированный и судорожно пытался разглядеть вдали убегающего зверька, но увидел только огромную лужу грязи, я не успел и слова сказать, как эта сумасшедшая с разбегу влетела не раздумывая в эту самую лужу хватая маленькую свинку.

«Локи! Попался, проказник»– разразилась громким смехом девушка вся измазанная грязью, но счастливо державшая Локи.

«Эм... прости, может я могу тебе помочь?»– неуверенно спросил я переминаясь с ноги на ногу не доходя до лужи с грязью пару шагов, уж очень я не любил пачкаться.

«О да, ты как раз вовремя, я Мэри Шеннон, а это Локи» – улыбнулась она поднимаясь вместе с поросенком и быстро преодолев расстояние вручила мне в руки грязного поросенка, я обомлел, теперь и я весь был в грязи, бедная моя белая футболка, теперь точно на выброс. Я растерянно держал Локи и смотрел, как Мэри вытирает руки об часть, платья, которая не была испачкана, просто удача.

«Что застыл, грязи испугался? Говорю, а тебя как зовут?» – смеясь спросила Мэри, видимо, до этого я пропустил мимо ушей, что она мне сказала. Ну еще бы, слишком много событий, поросят и грязи за пару минут для моего разума.

«Оу да... Томас Нильсон из Флойбока»– сказал я идя с ней бок о бок.

«Местный, здорово, мы с отцом переехали совсем недавно, пару недель назад, но мне уже здесь нравится, даже больше, чем в других пяти или стой, семи городах»– спокойно сказала Мэри, будто постоянно переезжать, было для нее, как съесть сэндвич.

«Понятно, это объясняет, почему я тебя не видел раньше в школе, девушку с поросенком точно бы запомнил. Ты так часто переезжала?»– искренне удивился я, который не решался пока даже съездить в большой соседний город.

«Ага... но в школу я не хожу с Локи, я же не совсем ку-ку»– усмехнулась Мэри подводя меня к загону с мини-пигами, которых по всей видимости разводил ее отец.

«Да я пошутил... не бери в голову, у тебя есть сменная одежда? А то я мог бы тебе одолжить свою, у меня в машине как раз были шорты и футболка на всякий случай»– предложил я молясь, что у ее замечательного, хоть сейчас всего в грязи, небесного платья нет замены.

«Есть, я вечно пачкаюсь, но дай мне шорты и футболку, никогда не носила мальчишеской одежды»– улыбнулась она моя руки в ведре с водой возле загона. Я прямо на мгновение остолбенел от такой прямоты и непосредственности, но и дико обрадовался, даже забыв о своей вечной излишней брезгливости, что крайне меня удивило самого. Мы проследовали к пикапу моего отца, где я дал ей свои вещи и она переоделась в машине, когда я ее увидел в своей одежде, даже чуток покраснел, я это почувствовал, мои щеки горели. Ладно, не чуток, я жутко застеснялся.

«Том, дыши глубже, я постираю обязательно, не переживай»– рассмеялась она, наверно, подумав, что я покраснел по иной причине, а может сделала вид, что не поняла. Кто этих девчонок поймет.

Мы долго ходили гуляли по ярмарке делясь впечатлениями и немного обмениваясь информацией друг о друге. Из ее рассказа я понял, что после смерти ее мамы, они с отцом часто переезжали, отец по какой-то причине не мог задерживаться долго в одном городе, что для Мэри уже тоже вошло в привычку быстро разбирать и собирать вещи в новых домах. В 17 она еще не поняла, хорошо это или плохо. Наши отцы занимались ярмарочными делами, пока мы бродили и узнавали с интересом друг о друге. Мэри настояла угостить меня бургером и картошкой фри за «мужество». Только какое, я так и не понял. Мы вернулись к пикапу моего отца и сели на багажник, где раньше был «Шон». Мы уплетали наш не очень полезный ужин и любовались закатом под звуки жившей своей жизнью за нашими спинами ярмарки. Но в этом мгновении были только мы, закат, папин пикап и бургеры. И это было чудесно.

«А ты где бывал, расскажешь?»– спросила меня Мэри откусывая приличный кусок бургера.

«Я... ну в окрестностях города, в лесу...»– говорил я все тише, сгорая почему-то от стыда и досады, что мне нечего рассказать Мэри о моей скучной и неинтересной жизни, которая порой давила на меня еще сильнее из-за моей нерешительности что-то поменять.

На мое удивление, за моими словами не последовало смеха, а наоборот она попросила меня как-нибудь взять ее на прогулку в лес. Вы не поверите, но она сказала, что завидует мне, завидует тому, что мне не нужно постоянно переезжать по каким-либо причинам, что у меня так скажем есть корни, есть настоящий дом. Вот мы и встретились два человека, полные противоположности, тот кто хотел вылезти из своего кокона, под видом родного города и та, которая бы многое отдала, чтобы иметь такой кокон. Может, мы часто не ценим то что у нас есть? И всегда хотим того, чего у нас нет.

Пока я размышлял доедая свой бургер, Мэри неожиданно вскочила на ноги спрыгнув на землю с багажника и произнесла.

«Томас, через два дня фестиваль фейерверков в Дайрише, мы обязаны его посетить! Ты обязан, это будет твое первое путешествие. Да, я все продумала. Мы возьмем старый мотоцикл моего отца, он еще бодренький, триста километров до Дайриша дотянет, он конечно не такой быстрый, как феррари, но доставит нас, а это самое главное. Тише едешь – дальше будешь»– громко сказала она расхаживая из стороны в сторону, я даже перестал жевать, когда это только эта рыжая бестия успела все придумать. Я с трудом проглотил кусок бургера, во рту все резко пересохло от страха. Покинуть вот так просто город, да и кто нас отпустит, нам 17, а Дайриш город с населением около пятисот тысяч человек.

«Томи! А мы не будем отпрашиваться, мы напишем записки родителям и скажем, что вернемся через 2 дня»– она положила свои прохладные ладони на мои горящие щеки от волнения.

«Мэри, это безумие, не иначе... я в деле»– вымолвил я будто против воли. Что тогда произошло со мной, я не понял, может, мой внутренний путешественник взбунтовался и решил наконец-то вылезти из своей скорлупы сотканной из нерешительности. Да, тот день был полон сюрпризов, неожиданностей. Кто бы мог подумать, что влюбившись с первого взгляда в эти такие решительные и смелые голубые глаза, я сразу пропаду. Видимо, существует все же любовь с первого взгляда, она делает из нас отчаянных идиотов, не иначе, по-другому я нем могу объяснить то, как я на рассвете уже стоял под окнами Мэри на ферме ее отца. Она не боясь высоты, вылезла через окно, так как ее отец спал в гостиной на первом этаже, уснув под телевизор, собственно, как и мой, который праздновал первое место за «Шона» с соседями, пожаловавшими к нам на ужин, а после смотревший матч в записи.

Мэри спустилась по трубе с внушительным рюкзаком, я тоже взял с собой нехитрые пожитки, состоявшие из складной небольшой палатки, одеяла и сменной одежды, конечно, еще взял фотоаппарат. Мое первое путешествие я обязан был запечатлеть на память. Страх полностью ушел, когда мы с Мэри выкатили из бревенчатого гаража старый мотоцикл ее отца с коляской, ярко красного цвета, за которым явно ухаживали. Мы сложили свои вещи, надели шлемы, смотря друг на друга будто ища в каждом из нас ту искру нерешительности, которая заставит нас отступить. Но нет, Мэри заразила будто меня своей смелостью, она стала моей сывороткой от той жизни, которую я так боялся поменять. Мэри дала мне ключи, к счастью, водить мотоцикл было не сложнее трактора, который мне доверял отец при сборке урожая.

С колотящимся сердцем мы выезжали за пределы моего родного Флойбока, вместе с моей рыжеволосой спасительницей и укротительницей поросят. Город остался позади, еще сонный, еще слишком тихий, отпуская на волю двух подростков, оставивших после себя в своих комнатах небольшие записки родителям, предупреждающие о том, что мы вернемся через два дня после фестиваля фейерверков в Дайрише.

Когда мы отъехали от города километров десять я закричал радостно полной грудью и рассмеялся, Мэри подхватила мой задор и вскинула руки вверх, встречая порывы ветра и яркое июльское солнце, крикнув: «Навстречу приключениям! Еху-у-у!». Да, это было пьянящее чувство свободы, такое головокружительное и сладкое. То чувство, когда ты наконец-то вырвался из «дня сурка» и теперь ты готов жить, дышать, чувствовать и познавать, идти навстречу неизведанному и новому, пускай всего на два дня, зато каких два дня, я был в предвкушении. Мотоцикл был хоть и красивый, но старенький, он развивал самую максимальную скорость не более 25 километров в час, но мы и не торопились, времени было предостаточно. Первая остановка была через пару часов в придорожном кафе «Розовая роза».

«Название так себе, надеюсь, еда у них будет лучше»– сказала вылезая из коляски мотоцикла Мэри осматривая кафе в классическом голубо-розовом цвете. Я же такие видел только в фильмах, поэтому мне было интересно побывать в таком месте и порассматривать посетителей, подумать над тем куда они едут или возвращаются домой. Для меня все было ново в отличие от Мэри, но она не скрывала нежной улыбки, когда я как маленький ребенок восторгался самым обычным вещам, вплоть до мужчины в ковбойской одежде. Ну простите, в нашем городке так не одевались, все было слишком «по-фермерски».

«Знаешь, я так рад, что повелся на твою авантюру и мы сейчас не во Флойбоке, что я готов съесть подошву, лишь бы это не оказалось моим сном»– смеясь сказал я изучая меню.

«Молодой человек, у нас еда вкусная, подошву мы не подаем, зато наивкуснейшие картофельные вафли с ветчиной и яйцом я вам гарантирую» – к нам подошла приятной внешности официантка с убранными в низкий пучок каштановыми волосами женщина, лет 45 не более. На ней была форма кафе и бейдж с именем «Линда»

«Доброе утро, мисс Линда, тогда мы непременно это и закажем, еще нам два апельсиновых фреша и что-то сладкое на десерт»– ответил я дружелюбно официантке.

«Яблочный пирог, только испекли. А вы откуда и куда, позвольте спросить?»– улыбнулась Линда записывая заказ в блокноте и смотря на мотоцикл, который пока единственный был на парковке, что притягивал внимание от скучных серых машин.

«Да, пирог отличная идея. Мы из Флойбока, держим путь в Дайриш на фестиваль фейерверков»- ответила Мэри убирая меню

«Надо же... я о нем много наслышана... потрясающе. Может, когда-нибудь выберусь и тоже посмотрю»– улыбнулась несколько печально Линда и пошла пробивать заказ.

Я смотрел на удаляющийся силуэт взрослой женщины и что-то внутри меня сковало. То ли страх, то ли недоумение, а может и все сразу. Дайриш был в двухсот пятидесяти километрах от этого придорожного кафе, неужели за свою жизнь она не выбиралась из своего города даже туда. Передо мной будто было мое возможное будущее, то которое я боялся представить, застрять на одном месте и так не увидеть ничего в своей жизни. Мне стало жаль Линду, но так же я ее понимал, как никто другой. Чем старше ты становишься, тем меньше ты начинаешь мечтать, чего-то желать. Все больше убеждаешь себя, что и так живешь неплохо и нет смысла ничего пробовать, начинает казаться, что везде все одинаково, а может, просто пытаешься себя обмануть, уговорить, чтобы жилось легче. Ведь без желаний и мечты ты просто существуешь, как объект, как вещь, исполняя свою функцию не больше, не меньше. Иногда думаю, сами ли мы себя так загоняем страхами или же нам их умело внушают, чтобы мы довольствовались малым. Пока я думал, а Мэри отошла в дамскую комнату нам принесли завтрак, Линда все ловко расставила и я даже не зная почему заговорил с ней.

«Линда, вы обязаны посетить этот фестиваль. Вот именно этот, который состоится завтра вечером. А не тот, который «возможно» случится»– сказал я так уверенно и серьезно, что сам удивился своему юношескому максимализму. Линда замерла на какое-то мгновение опешив от несколько приказного тона от подростка, но потом ее лицо смягчилось от легкой улыбки.

«Почему именно завтра?»– спросила она и села напротив меня, пока Мэри не было.

«Потому что если не завтра, то вы никогда не выберитесь из своего кокона, как я. Не увидите, как может быть прекрасен мир и что он нам предлагает. Еще вчера, меня бросало в дрожь о неизвестности моего будущего. Вы, наверно, сейчас думаете, что я сумасшедший и невежливый подросток, который решил учить жизни взрослую женщину, хотя сам в ней толком ничего еще не знает. Вы будете правы, абсолютно. Но я стал счастливым сумасшедшим подростком, который только сегодня почувствовал наконец-то себя по-настоящему живым, хотя и отъехал от дома всего каких-то пятьдесят километров»– закончил я свою беглую речь смотря внимательно на о чем-то задумавшуюся Линду. В ее карих глазах не было осуждения от моей напористости и каких-то нелепых нравоучений. В ее глазах я увидел то, что иногда замечал порой в глазах своей мамы: усталость, осознание того, как быстро пролетели незаметно года, которых казалось в запасе еще слишком много для чего-то нового, может даже для не обдуманного и все разбилось о простой быт, который стал образом не жизни, а существования. В Линде я увидел свою мать, почему-то только сейчас осознал в кого у меня эта жажда познать вкус приключений и авантюризма. Просто из-за нас с Джейком мама тоже отложила свою жизнь и почти нигде не была. Наверно, в этот самый момент я понял, что хотел бы, чтобы мама тоже увидела фейерверк.

«Что ж... я подумаю, молодой и счастливый человек»– улыбнулась задумчиво Линда и встала, по ней было видно, что мои слова что-то в ней возможно задели, что она давно и глубоко в себе запрятала. В это время как раз вернулась Мэри и мы с удовольствием начали уплетать свой завтрак за обе щеки изрядно проголодавшись. Яблочный пирог был отдельным удовольствием, что мы взяли с собой еще по паре кусков каждому в дорогу и пару сэндвичей на всякий случай. Наевшись до отвала мы покинули придорожное кафе «Розовая роза» с самым что ни на есть неинтересным названием и банальным названием, но зато с очень вкусными завтраками и одной печальной официанткой по имени Линда.

«Том, о чем болтали с Линдой?»– спросила меня Мэри когда я заводил мотоцикл.

«Да так... я ее уговаривал тоже посмотреть завтра фейерверки в Дайрише. Она напомнила мне меня и мою маму одновременно. Женщина, для которой будто остановилось время в этой закусочной, которая будто застряла где-то и не может выбраться, может из-за каких-то сомнений или неуверенности как я, или же из-за отложенной жизни, как моя мама. Знаешь, она раньше много путешествовала, пока я не родился. Отец ее уговорил переехать на ферму в Дайриш, которая ему досталась от родителей. Ей пришлось забросить ради меня и моего младшего брата свои мечты. А ведь когда-то она мечтала объездить весь мир. На ночь она рассказывала мне не сказки, а истории из своих приключений, которые с ней случались до меня. Нет, не думай, что мама жалеет о нас и папе. Просто только сейчас из-за Линды я понял, как родители порой откладывают свою жизнь ради нас, а мы этого даже не замечаем. Может, принимаем как должное...»– сказал я вертя шлем в руках и смотря на утреннее солнце на горизонте, потом сел и мы поехали дальше на нашем стареньком, но прекрасном мотоцикле.

«Не думала, что обычная официантка может вызвать в тебе столько мыслей. Но ты прав, родители часто многим жертвуют, забывая о себе. А когда уже появляется время и для них, они почему-то забывают о чем когда-то мечтали и какими целями жили. Иногда, кажется, что это сказывается усталость от прожитых лет, от кучи прожитых лет, где не происходило ничего грандиозного. Да, многие скажут, что нужно искать прекрасное в мелочах и будут правы, но не всем достаточно прожить в одном городе и чувствовать себя целым, как допустим твоему отцу. По мистеру Нильсону, уж извини, сразу видно, что он достаточно приземленный человек, без задоринки и сумасшедшей тяги к приключениям. Папа тыквы скажем так, просто счастлив быть папой тыквы, ой ну и конечно тебя с Джейком»– рассуждала Мэри откинувшись на спинку в коляске мотоцикла и ловя рукой потоки воздуха.

Мэри была права, мы все разные, не стоит всех ровнять под одну гребенку, но так же я был уверен, что каждому жителю этой планеты в жизни нужны новые впечатления, как ни крути. Некая встряска, чтобы появился в их жизни такой же человек, как в моей неожиданно появилась Мэри, которая во мне навсегда что-то изменила. Мы ехали в полном молчании, знаете, иногда не нужно постоянно говорить с человеком, чтобы быть ближе к нему, иногда достаточно ощущать его рядом. Так и с Мэри, мы были знакомы сутки, но я готов был с ней уже пересечь весь континент, будто нашел свою родственную душу, хоть и не такую аккуратную как я, ту которая не боится прокатиться по грязи в самом прямом смысле этого слова. И это было прекрасно. Я порой поглядывал на ее развевающиеся волосы на ветру, когда вел мотоцикл, она в дороге читала какой-то детектив с нотками приключения. Смеялась чему-то прочитанному, а иногда хмурилась. Вы не думайте, я не отвлекался от дороги, но успевал улавливать эти моменты, вроде такие обычные, но которые заставляли чему-то теплому разливаться в моей груди при виде ее нежной улыбки, даже направленной в этот момент не на меня.

Уже вечерело, когда поняли, что давно и бесповоротно заблудились, бак был почти пустой, хорошо что поблизости был небольшой городок под названием Веришлед, население около трех тысяч человек, что меня удивило, когда мы проезжали приветственную табличку перед городом. Почему-то я думал, что меньше нашего городка ничего не существует. Да по географии у меня было 3, извините, я интересовался совсем иными странами для моих кругосветных путешествий, я изучал только наиболее привлекательные маршруты.

Первое, что нас привлекло в этом случайно нами встреченном городке, так это веселая музыка, раздававшаяся на всех улицах. Мы сначала заехали на ближайшую заправку в городе, «покормили» так сказать нашего красного друга, припарковались в центре города, как нам показалось и пошли изведывать окрестности. По пути мы, наконец-то, узнали, что оказывается сегодня был день основания города, отсюда в городе устраивался музыкальный фестиваль, городские танцы и посиделки возле костра, где собиралась в основном вся молодежь, но можно было и встретить жителей постарше. Мы с Мэри пришли на звуки гитары, но уверяю, мы больше пришли на запах жареных сосисок, к вечеру мы изрядно проголодались, вся еда, которую взяли в «Розовой розе» давно была съедена. Перед нами открывалась большая поляна, такой зеленый островок в центре города, что-то вроде местного парка и небольшой пруд. Кто-то весело танцевал под песню и игру на гитаре, кто-то просто слушал и покачивался сидя на пледах на траве в такт мотивам. Мы завороженно смотрели на эту притягательную простоту и сплоченность в городе. В воздухе веяло добром, пониманием, надеждой на лучшее и... черт, сосисками, как же хотелось есть. Мы с Мэри видели походный стол, где были нарезаны свежие булки для хот-догов, соусы, овощи, газировка и маршмеллоу. Мы подошли к группе ребят, примерно нашего возраста и спросили, где можно оплатить ужин. Ребята посмеялись и сказали нам, что мы точно не местные раз спрашиваем. Оказалось, что в день основания города, на поляне устраивали пикник и все было абсолютно бесплатным, для любого желающего.

«Эй, Рэйчел, забыла что ли, цена есть, кто-то из наших забредших гостей должен спеть, так вы отплатите нам за гостеприимство и еду. Не переживайте, мы и не надеемся, что перед нами поп-звезды. Даже если медведь на ухо наступил, мы с удовольствием послушаем. Традиция такая, в этот день все поют»– улыбнулся парень по имени Вильям.

Мэри толкнула меня локтем, мол выручай, будешь петь, я сразу понял этот намек. Пока мы уплетали жареные на огне сосиски с булками и овощами, я пытался судорожно вспомнить хоть одну стоящую песню, ну или хотя бы ту, которую я знал до конца. Внутри меня не умирала надежда, что про нас просто забудут и я не испытаю испанский стыд, напевая невпопад песню, которую никак не мог вспомнить.

«Боже, ну пожалуйста, хоть одну, вспомни, что там мама напевает когда готовит...»– думал я прожевывая хот-дог и рассмтаривая сидящих ребят возле костра, которых было около десяти человек. Но чем чаще я смущенно с полным ртом встречался со взглядами ребят, тем быстрее таяла надежда о том, что про нас просто забудут и не придется позориться. Я из рюкзака достал блокнот и ручку, не знаю, что на меня нашло, но я смог набросать небольшую песню, просто о том, что по сути со мной произошло и происходит. Я решил спеть про наше незапланированное путешествие и ту свободу души, которую я успел познать всего за один день. Мне вручили гитару, играть я особо не умел, брынчал какие-то мотивы. Двадцать одна пара глаз уставились на меня, Томаса Нильсона, стеснительного и нерешительного парня, скажи которому еще пару дней назад, что он будет петь песню собственного сочинения перед незнакомцами в другом городе, куда забредет с рыжеволосой девушкой с голубыми глазами, умещавшую в них теперь его мир, он бы просто покрутил у виска.

Я прокашлялся, меня подбодрили аплодисментами и выкриками: «Давай, парень, ты молодец» и я все же начал свою песню:

«Долго ждал этот миг, затаив дыханье,

Когда дверь распахнётся — и в путь без прощанья.

Рюкзак за плечами, в глазах — горизонт,

Мир зовёт, и сердце бьётся в унисон.

Ветер свободы несёт меня вдаль,

Где каждый рассвет — как новая даль.

Здесь нет преград, здесь жизнь — как полёт,

Я наконец-то дышу, я живу, я иду вперёд!

Города мелькают, как кадры в кино,

Я впитываю всё: свет, шум, тепло.

Тропы неведомые манят меня,

В каждом мгновенье — вся радость бытия.

Ветер свободы несёт меня вдаль,

Где каждый рассвет — как новая даль.

Здесь нет преград, здесь жизнь — как полёт,

Я наконец-то дышу, я живу, я иду вперёд!

Ни карт, ни планов — лишь путь и мечта,

Солнце в лицо, а в душе — высота.

Это не сон, это правда моя:

Свобода — вот суть, свобода — вот я!

Ветер свободы несёт меня вдаль,

Где каждый рассвет — как новая даль.

Здесь нет преград, здесь жизнь — как полёт,

Я наконец-то дышу, я живу, я иду вперёд!»

И вот прозвучал последний аккорд и повисла тишина. Я уже думал, что все, неужели было все так ужасно, но вдруг жители города Веришлед разразились аплодисментами.

«Томас, да ты крут, парень, так держать!»– похлопал меня по плечу Вильям, признаюсь, я еще больше смутился от похвалы, но щеки гореть заставил меня легкий, как дуновение ветра поцелуй в щеку от Мэри. Готов поклясться, что тогда мое сердце остановилось на мгновение, то ли от радости, то ли от шока. Меня впервые поцеловала девчонка. Да не просто девчонка, а моя Мэри, моя укротительница поросят.

«Ты был великолепен, сколько еще в тебе талантов, Томас Нильсон?»– прошептала мне Мэри улыбаясь, в ее зеленых глазах плясали отражения огоньков от костра, а волосы при мягком свете были, словно пожар, в этот момент она показалась мне самой красивой девушкой в мире. Я пожал скромно плечами, выдавив из себя легкую улыбку, хотя внутри меня все ликовало от радости, что Мэри меня похвалила. Эта встреча, этот костер, эти малознакомые и доброжелательные жители Веришледа, которые накормили нас вкуснейшими хот-догами - вызвали во мне впервые в жизни настоящее чувство ностальгии. Этот вечер навсегда останется в моей памяти, этот драгоценный вечер, который никогда не повторится, но навсегда останется теплым и душещипательным воспоминанием в моей памяти. А в подтверждение, что мне это не приснилось, будет мой блокнот с написанной наспех песней, не идеальной, но более живой и дорогой моему сердцу.

Мы еще достаточно долго сидели с ребятами у костра говоря по душам, с некоторыми мы обменялись адресами, чтобы потом, возможно, писать друг другу письма. Да даже если и этого не случится, мы все равно были рады такой неожиданной встрече, словно наш красный мотоцикл специально завел в этот прекрасный город, который оставил неизгладимое приятное впечатление. Наверно, тут я понял, что жить в маленьком городе не так уж и плохо, главное с кем и тут я мысленно поблагодарил родителей, что вырос на ферме во Флойбоке, где жители тоже были прекрасными людьми, где я обрел верных друзей, где научился мечтать и познакомился с моей Мэри, которая раз и навсегда засела в моем сердце в своем небесно голубом платье и Локи.

Мы переночевали в местной частной, но очень уютной гостинице, где все было в желто-бежевых тонах. Мэри еще пошутила тогда, что мы ночуем дома у солнца. Может, так оно и было, кто знает? Ведь владелица была пухлая и очень улыбчивая женщина по имени миссис Дина Грейс. Что-то вроде женщины под названием «булочка с корицей», такая мягкая, воздушная и просто хорошая. Перед сном, мы еще долго болтали с Мэри обмениваясь впечатлениями от сегодняшнего дня, смеялись и уснули ближе полуночи. Утром миссис Грейс накормила нас завтраком из жареных яиц с беконом и свежих булочек, как думаете с чем? Да, с корицей. Не зря я так про нее сказал. К слову, булочки были волшебные. Мы попрощались с владелицей и пошли к нашему железному коню, но нас омрачила одна деталь, за ночь колесо спустило, наверно прокололи, когда решили поехать по улице, где как нам показалось шли строительные работы. Точно, я увидел в колесе шуруп. У прохожего, который встретился на по пути, пока мы с Мэри толкали мотоцикл, объяснил как пройти к местной автомастерской «У Билла», благо она была всего в одном квартале от нас, знаете, еще одно преимущество маленького городка, все в пешей доступности.

Нас встретил седовласый мужчина с усами, в рабочем синем комбинезоне, возраст определить было сложно, усы обычно прибавляли года, но чтобы его не обидеть скажу, что мне показалось ему не больше 55 лет, мы застали его как раз за работой, он чинил двигатель у старого мустанга.

«Извините, сэр, нам сказали, что вы можете нам помочь»– обратилась Мэри к рабочему. Мужчина оторвался от двигателя и нахмурился при виде двух подростков прикативших мотоцикл.

«Не занимаюсь мотоциклами»– отрезал мужчина и снова начал копаться в мустанге.

«Извините, сэр, мы не местные, у нас спустило колесо... мы бы с радостью вас не беспокоили, но без вашей помощи нам не обойтись. Мы хотели сегодня вечером попасть на фестиваль фейерверков, совсем немного не доехали. Вы не думайте, у нас есть деньги, мы заплатим»– уже я обратился с надеждой к хмурому мужчине. Он застыл на мгновение и снова поднял взгляд, но уже пристально смотря на меня. То ли изучая, ли ли решая помогать нам или нет, я так и не понял в тот момент.

«Значит, фестиваль фейерверков, спущенное колесо, двое не местных подростков. Что-то ваша история попахивает бегством»– мужчина взял какую-то не первой свежести тряпку в машинном масле и начал вытирать руки.

«Нет, мы не сбегали из дома, точнее не совсем, чтобы сбегали, мы оставили записки родителям и обещали вернутся через два дня»– сказал я неуверенно зная, что это звучит максимально странно.

«Записки... знали бы вы ребята, что никакие записки не успокоят сейчас ваших родителей. Так уж и быть, я поменяю вам колесо»– устало выдохнул мужчина подходя к нам и осматривая место повреждения. Он ловко снял колесо и пошел латать шину. В это время мы с Мэри убивали время ходя по мастерской рассматривая неизвестные нам предметы, на стене мы обнаружили старый снимок, на нем был наш мастер, но лет на 10 моложе и молодой парень на мотоцикле, скорее всего его сын, не иначе, уж больно они были похожи.

«Сэр... это ваш сын?»– решила уточнить Мэри смотря на снимок, пока мастер латал шину поблизости за столом.

«Билл, можете меня звать просто Билл. Да, это мой сын...»– чуть сдавленно ответил Билл сжав крепче лампу, настраивая лучше свет.

«Здорово... классный у него мотоцикл, вы с ним так похожи, а где он сейчас, сколько ему лет?»– беззаботно расспрашивала Мэри у Билла. Я заметил, что Билл изрядно напрягся после этих вопросов, мое чутье тут же подсказало, что мы надавили на старую рану, того не зная.

«Мэри, не нало...»– прошептал я, взяв ее под локоть покачав головой, давая понять, что это слишком личное. Мэри нахмурилась и поняла, что сказала лишнего и тут же замолчала, будто и не было этих неловких вопросов. Но минут десять спустя, Билл заговорил сам, от чего мы встрепенулись, услышав чуть хриплый голос мужчины.

«Его звали Митч, да, он обожал скорость и мотоциклы. Это фото было сделано в его совершеннолетие, я подарил ему его первый харлей-дэвидсон...»– Билл замолчал ненадолго, а потом продолжил: «Через пару лет его не стало. Авария на мосту. Ему было бы сейчас тридцать пять. Но для меня он навсегда останется таким же подростком, как вы ребята»– прокашлявшись ответил Билл и встал из-за стола, когда закончил починку шины и пошел снова к мотоциклу.

Единственное, что мы могли сделать, мы принесли наши соболезнования, но в этот момент, я впервые за нашу поезду задумался, каково сейчас нашим родителям. Наверно, они не находили себе места держа в руках наши записки со скудными строчками о том, что вернемся через несколько дней. Я почувствовал себя паршиво, посмотрев на Мэри, она по виду была со мной солидарна. Когда мы убегали, мы не думали о чувствах других, нами двигала жажда приключений, но сейчас мы понимали, что каждое наше решение несет за собой последствия и мы несем ответственность за свои решения. Мы будто в Билле и его горе, увидели наших родителей, словно посмотрели в зеркало, где поняли, что принимая решения всегда нужно считаться с чувствами других, эгоистом ты всегда успеешь стать, сложнее же научиться заботиться о других и не ранить своими необдуманными действиями, хоть и не нарочно. С Мэри в тот момент мы точно решили, во чтобы то ни стало не задерживаться нигде и вернуться ко времени, как и обещали в записке родителям, хотя признаюсь, мы думали еще задержаться на денек. Встреча с Биллом помогла нам стать более ответственными и держать свое слово. За починку колеса как мы ни уговаривали, Билл не взял с нас ни цента. Без благодарности, конечно, не могли его оставить, мы зашли в местную пекарню, набрали кучу разных вкусных булочек, себе тоже в дорогу прихватили, взяли ему еще кофе и отнесли. Билл не ожидал такого жеста от подростков, даже слегка прослезился, может, потому что мы напомнили ему о сыне и разбередили старую рану, хоть и не преднамеренно, которая до конца никогда не заживет. Он дал нам напутствия, как настоящий отец перед дорогой, что-то в этом было щемяще нежное. О, напоследок, мы даже решили с ним сфотографироваться на память, Билл был не против, даже дал почтовый адрес, куда мы бы прислали ему копию фото после печати. Скажем так, у нас уже достаточно на пленке скопилось фотографий с нашего небольшого путешествия, а ведь мы еще не видели самого главного – фейерверки.

Вот мы тронулись и отправились дальше строго следуя маршруту на карте, которую дал нам Билл, чтобы снова не заплутать. Мы помахали ему на прощание, Мэри сказала, что до последнего видела его силуэт, а я ощущал на спине взгляд человека, который час назад нарушил свою клятву не связываться с мотоциклами ради двух забредших подростков, взгляд отца Митча. Я чувствовал его до самого последнего пока мы не свернули на повороте.

До Дайриша оставалось совсем немного, когда мы проезжали пшеничное поле, которое казалось таким необъятным и одновременно не таким большим по сравнению с теми, что существовали вблизи моего родного Флойбока. Мне захотелось в этот момент замедлиться, остановиться и может быть коснуться чего-то родного. Мы отсутствовали дома почти несколько дней, но для меня в этот момент эти неполные два дня показались вечностью.

«Мэри, не хочешь остановиться, размяться немного?»– спросил я, заметив, что Мэри тоже засмотрелась на поле.

«Да, конечно, все равно время есть, мы почти рядом, да и фейерверки будут, когда стемнеет»– ответила Мэри и я остановился на обочине, где нам открывался вид на золотистое поле колосьев под медовым закатом. В Воздухе витал сладковаты запах хлеба, может, мне казалось. Мы облокотились на мотоцикл и просто наслаждались видом чего-то родного, по крайней мере для меня, для Мэри сложно было сказать, что для нее являлось «родное», была вероятность, что частые переезды могли лишить ее такой возможности.

«Ты, наверно, скучаешь? По дому... мы не зря же остановились здесь»– вдруг сказала Мэри посмотрев на меня и дотронулась моей руки. Все внутри меня почему-то натянулось, словно струна, я не отдернул руку, наоборот переплел свои пальцы с ее. Мне хотелось быть с ней честным, открытым, почему-то я знал, что мог, что она меня поймет и не назовет слюнтяем.

«Да, Мэри, я понял, что все-таки скучаю, когда адреналин закончился, на его место пришли разумные мысли и то чувство родного, которое всегда будет со мной куда бы я ни поехал. Вроде, это просто пшеничное поле, утопающее в лучах заката, а для меня будто напоминание, что я оставил временно дом, где моя семья и напоминание о том, что наше приключение скоро подойдет к концу. Наконец-то, мы увидим то, ради чего сбежали»– говорил я тих любуясь колосьями, которые покачивались на легком ветру, а на горизонте виднелся оранжево-красный акварельный закат, припудренный молочными размытыми облаками.

«Мэри, скажи честно, почему ты предложила мне поехать на фестиваль? Я уверен, что это было не альтруистическое решение показать парню большой город»– спросил я и посмотрел на ее золотистый профиль и копну рыжих волос.

«Ты слишком догадливый, Томас. Но ты прав, наверно, сразу догадался, что план с мотоциклом у меня давно был в голове, просто не хватало смелости его осуществить в одиночку. Но ты... я и не надеялась, если честно, что ты согласишься, просто звезды сошлись, что мы отправились на фестиваль вместе»– уклончиво ответила Мэри поджав нижнюю губу.

«Мэри... ты же понимаешь, что я совсем о другом. Ладно, поставлю вопрос иначе, почему ты изначально хотела и планировала сбежать на мотоцикле твоего отца? В чем истинная причина?»– спросил я осторожно повернув ее лицо коснувшись подбородка и заметил, что ее голубые глаза стали еще прозрачней от подступающих слез.

«Томас...Том...я просто так устала бежать в этой жизни, я уже в свои 17 побывала в стольких городах, что порой забываю даже их количество, название. Они смешиваются в одно серое пятно, а люди встреченные там в сплошную серую массу. Главное правило частых переездов – ни к кому не привязываться, ни с кем не сближаться. А мое сердце будто черствеет с каждым годом, но мне это не нравится, это меня пугает. Я хотела исправить что-то в жизни, думала, что если сбегу, то смогу заставить отца остаться на одном месте, таким образом его привязать, потому что ему же нужно будет где-то меня ждать. Я такая глупая, правда? А ты, ты просто изначально появился, тот кто не входил в мои планы. Томас Нильсон, слишком аккуратный и тот еще чистоплюй для сына фермера, с таким красочным внутренним миром, что я... что мне захотелось за тебя ухватиться, чего со мной давно не происходило. Том, ты со своим воображением, гораздо больше меня путешествовал, поверь. Многие города они безликие, так похожи друг на друга. Знаешь, что делает место необычным и интересным? Люди, те кого мы встречаем там и они оставляют отпечаток на нашей душе. Воспоминания ткутся из встреч, эмоций, а само место занимает там самую последнюю ступень. Так и у нас получилось с тобой. Даже, если когда-нибудь я покину Флойбок в будущем, я никогда его не забуду, но не потому что там я увидела что-то выдающееся, а только потому что я встретила там тебя. И бежать мне теперь перехотелось» – все говорила Мэри смотря на меня, а по ее веснушчатым щекам катились безмолвные слезы. В моем горле встал ком от досады, что я не имею представления, как ей помочь. Просто достал свой белоснежный и выглаженный платок и стал аккуратно вытирать ее слезы, будто передо мной что-то чересчур хрупкое и одно мое неверное движение и она рассыплется.

Никогда бы не подумал, что изначально нас свяжет история побега, а в конечном итоге, мы просто будем выглядеть как два идиота, которые неожиданно сдались под действием гормонов. Ладно, под действием прекрасной юношеской влюбленности, которая всегда наступает так неожиданно и одномоментно, что пугает. Я обнял покрепче Мэри, становясь ее якорем в этом моменте, а она ухватилась за руками за мою футболку принимая этот якорь и боясь его отпустить в ее бушуем море еще не до конца понятых чувств и эмоций. Я не знаю сколько мы так еще стояли просто обнявшись, провожая уходящее солнце, которое предвещало скорое начало фестиваля к которому мы должны были уже поспешить.

«Я постираю платок твой, не переживай»– раздался тихий хриплый голос Мэри от слез. Эта рыжеволосая бестия раскусила меня с самого начала, как она с первого взгляда поняла что у меня легкая зависимость от чистоты?

«Боже, Мэри... ты невыносима, забудь о платке»– рассмеялся я громко и отодвинулся ровно на столько, чтобы посмотреть ей в глаза.

«Ну а что, еще с ума сойдешь, кстати, где ты так запачкал джинсы?»– нахмурилась она показывая вниз пальцем.

«Ты сейчас надо мной издеваешься, я знаю, там нет никакого пятна. И мне вообще все равно»– я старался смотреть на нее всеми силами не опустить взор за ее пальцем. Она лишь пожала плечами беззаботно и стала усаживаться в коляску мотоцикла. Естественно в этот момент, пока она не видит я начал судорожно осматривать себя, какое еще черт возьми пятно, где я мог его посадить?

«Хоть бы незаметнее это делал, Нильсон. А то все мыши в поле над тобой сейчас смеются, как ты ищешь несуществующее пятно»– ухмыльнулась Мэри.

«Мэри... Так и знал. Ха-ха-ха»– пробурчал я слегка недовольно, но улыбка не сходила с моего лица. Я надел шлем и мы отправились преодолевать последние километры перед конечным пунктом «Б».

Долгожданный Дайриш встретил нас кучей веселых людей, разноцветных огней, которыми был украшен город, где в честь праздника были перекрыты практически все дороги. Мы оставили мотоцикл на небольшой площади, взяли только с собой сумки пошли изведывать окрестности. Мы с интересом рассматривали яркие витрины с манекенами, различные здания высотой с наши вековые деревья во Флойбоке. Тут я и правда чувствовал себя настоящим сельским жителем, нечто подобное я видел только в маминых журналах, которые она любила читать на досуге. Ото всюду разносились мотивы веселой музыки, люди танцевали и пели прямо на дорогах. Кучу разных передвижных киосков с мороженым, различным стритфудом и почему-то много... слишком много различной еды из картофеля, людей в костюме мистера и миссис картофеля, различных постеров и баннеров с нарисованным картофелем.

«Мэри, а мы точно приехали на фестиваль фейерверков, а не на фестиваль картошки?»– вскинул я брови удивленно смотря на клоуна жонглировавшего разноцветными картофелинами возле входа в местный парк.

«На флаере, что я видела перед переездом из Хоумброка точно помню фестиваль фейерверков... По крайней мере он там был нарисован» – уже без некой уверенности в голосе ответила Мэри.

Я подошел к клоуну, когда он сложил свой съедобный инвентарь и решил уточнить у него, что за фестиваль сегодня в городе и почему так много... картошки.

«О парень, ты что, сегодня международный день картофеля! Как ты можешь не знать? Ведь в нашем городе изначально его начали выращивать, а уж потом он пошел дальше. Сегодня и правда фестиваль, но картофеля!» – похлопал меня клоун по плечу и вручил мне два флаера, как раз тех, что похоже видела в Хоумброке Мэри. Я разглядывал их, но знаете, я не был разочарован, я просто громко рассмеялся этой нелепой ситуации. Представляю лицо отца, когда скажу, что сбежал из дома ради фестиваля посвященному дню картошки. Мой смех был заразителен, я протянул флаеры Мэри, сначала она нахмурилась, а потом и сама прыснула от смеха, от глупой ситуации. Пока я приходил в себя мой взор устремился чуть глубже в парк, где я увидел передвижное сооружение с большим брезентовым шатром, точно, «Цирк-шапито». Будто вся вселенная сейчас с нами смеялась, вся наша поездка была веселой и знаете, я даже где-то рад, что она закончилась именно так. Или еще не закончилась?

«Мэри, смотри, всегда мечтал посетить цирк-шапито, пойдем заглянем?»– спросил я беря ее за руку и ведя к шатру.

«Только если ты мне купишь все возможные виды их замечательной картошки»– рассмеялась Мэри.

«Заметано, я уже и сам начал проникаться к этому картофелю» – ответил я подходя к кассе и покупая два билета на представление.

Как и обещал, в передвижном ларьке мы купили все возможное, что было связано с картофелем: чипсы, запеченный картофель, жареный, вареный, фри, пирог, пирожок, картофель в карамели... Боже, даже пудинг и мороженое на основе картофеля, иногда кулинарные изыски сводят меня с ума.

Когда мы сели на свои места с кучей бумажных пакетов с яствами из драгоценного корнеплода, я начал озираться по сторонам. Знаете, то чувство или глубоко запрятанная надежда, что ты можешь увидеть здесь знакомых. Естественно, кого бы мы могли тут увидеть? Мой взгляд упал на семью состоящую из родителей и двух маленьких мальчиков лет восьми, которые с удовольствием уплетали мороженое. Не из картошки ли? Потом посмотрел на Мэри, которая надкусывала и складывала обратно в пакетики наши взятые на пробу картофельные изделия. и понял, чего нам здесь не хватает. Родителей и моего младшего брата Джейка, он еще та заноза, но все же. Мне правда их не хватало. Сейчас бы я многое отдал, чтобы они вместе с нами сидели и смотрели предстоящее цирковое шоу. Я понял, что истинная радость, которую ты получаешь от увиденного, когда ты можешь разделить ее с близкими и дорогими сердцу людьми. Когда хочешь делиться испытываемым счастьем и особенно, когда видишь долгожданную улыбку на их лице, понимаешь, что это самое ценное, что ты можешь получить в ответ.

Когда я убегал, то мной двигал дух авантюризма и приключений, но за эти два дня, люди и события встречающиеся на моем пути все больше заставляли меня обратиться внутрь себя за ответом, за мыслями, за оценкой происходящего. Почти два дня назад я сбегал от своего кокона под названием Флойбок, от родителей, от своей нерешительности и неопределенности. Но сейчас, я понимаю, что сбегал совсем не от них, а от себя. От той клетки, сплетенной из страхов, в которой я себя держал. Будто боялся самому себе признаться, в чем? Может в том, что я по-настоящему любил свой родной город? Может, в том, что мне нравилось на самом деле занятие отца, его ферма? Или в том, что я мог одновременно любить эти бескрайние пшеничные поля, но и желать чего-то больше? Мэри была права, в общей сложности города очень похожи, их отличают друг от друга только парочка выбивающихся из общей массы строений. Путешествие, которое ты планируешь становится особенным только благодаря людям, которые тебя окружают. И не важно, будете вы держать курс на Килимонджаро или же Мадагаскар. Если с вами будут дорогие сердцу люди, то и обычное путешествие за триста километров от дома покажется довольно сказочным.

Пока я рассуждал давно началось шоу. Цирковые звери, воздушные гимнасты, забавные клоуны, укротители тигров, наездники, я на все это смотрел восторженно, подобно пятилетнему ребенку и восторг свой заедал надкусанными изделиями из картофеля, забыв о своей брезгливости и подавно. Боже, после этого дня, я еще долго не смогу смотреть на картофель. Мэри тоже радостно смеялась и мне показалось, что на время она тоже забыла о своих переживаниях по поводу отца и постоянных переездов. Как мне доставляло удовольствие смотреть шоу, то так же мне доставляло радость смотреть и слышать смех Мэри, даже умиляло, как она очередной раз испачкалась кетчупом, когда ела фри. К слову, это была уже моя вторая футболка на ней, всю свою одежду она давно изгваздала. Так и знал, что нужно брать побольше футболок с собой, эта мадам удивляет своей суперспособностью натыкаться на пятна.

«Мэри, когда приедем домой, я сошью тебе слюнявчик, даю слово»– ответил я вытирая пятно кетчупа с футболки.

«Том, у меня два вопроса. Первый, ты еще и шить умеешь? Второй, у тебя что ОКР?» – спросила она вскинув удивленно брови. Цирковое шоу уже закончилось, все постепенно покидали свои места.

«Я об этом как-то не задумывался... Просто я люблю чистоту, вот и все, а ты словно ходячее пятно кетчупа» – покачал я головой вытирая свои руки влажными салфетками.

«Ну-ну, но знаешь, мне это в тебе нравится, кто-то же должен в нашей паре быть чистоплюем. Ох, наверно, когда увидишь мою комнату, у тебя случится грязевой шок» – рассмеялась Мэри убирая за собой мусор от съеденных нами кучи картофеля. Мы встали со своих мест и покинули цирк-шапито, оставив в себе прекрасные воспоминания о нем парой снимков и тяжестью в желудке.

«Шок... возможно... но скорее я начну там все убирать, иначе не могу»– рассмеялся я слегка смущенно. Стоило нам выйти из шатра, как в парке начался фейерверк. Да, тот самый долгожданный фейерверк, не фестивальный, он не занимал весь город, был небольшим, но знаете, он был не менее прекрасен. Наверняка, небольшое продолжение после циркового шоу. На своей руке я почувствовал тепло, это была рука Мэри. Такая маленькая, мягкая, я сдал ее чуть крепче улыбаясь темному небу, которое сейчас освещалось кучей разноцветных огней и воздух был заполнен взрывами салюта, запахом сладкой ваты, поп-корна, ах да и этого картофеля.

Мой взгляд скользнул в сторону детского девчачьего голоска раздавшегося недалеко справа от меня, заглушаемый взрывами фейерверков:

«Мама, смотри, так красиво, похоже на цветочки!»– воскликнула радостно маленькая пятилетняя девочка указывая пальчиком в небо. Рядом с ней на корточках сидела женщина, все стем же каштановым пуском, только без формы из кафе, а в красивом летнем платье цвета ванильного мороженого. Это была Линда. Я тихо потянул за руку Мэри и указывая на женщину с ребенком неподалеку, ее улыбка стала шире от увиденного, она тоже узнала встреченную нами официантку день назад. Что-то во мне ликовало, от того, что возможно, наша невинная поездка, простите, побег из дома изменил не только в нас самих что-то, но и возможно нанес не только ущерб, но и принес пользу в виде вот таких небольших изменений в семье Линды. Не знаю, мои ли слова ее заставили сдвинуться с места или нечто другое и посетить фестиваль, да, как оказалось не фейерверков, но тоже довольно интересное место. Да и в целом, салют мы увидели, план можно было сказать выполнили. Но главное, я был горд, не за себя, а за нее. Это означало, что никогда не поздно начать жить. Будь тебе начиная от пяти лет, семнадцати, сорока пяти и заканчивая бесконечностью. Главное – начать жить.

После фестиваля картофеля, мы решили все же остаться ночевать в палатке, Мэри настояла, сказала, что-то вроде: «Нильсон, я зря ее тащила что ли». Конечно, будто прямо на себе несла. Но я сразу согласился, еще одна суперспособность Мэри, я не могу ей отказать ни в чем, даже если бы захотел. Вот как она это делает?

На карте мы обнаружили, что прямо за городом есть небольшое озеро, собственно там мы и решили скоротать свою ночь под звездным небом, скажем так, шум города нас немного утомил, хотелось быть ближе к природе... к дому.

«Ну как тебе наше приключение, Том?»– спросила Мэри лежа на траве под звездами закинув руки за голову. Я в это время как раз почти закончил собирать палатку.

«Мне понравилось, укротительница поросят. Знаешь, сравнивать мне не с чем, это была моя первая поездка за пределы города, но я счастлив, Мэри. И повторил бы все точь-в-точь не меняя ни единой детали, включая картофеля, на который я теперь смотреть не могу. Спасибо» – ответил я с теплотой в голосе и пошел присел рядом с ней подстелив под себя плед. Да, знаете как сложно отстирать траву?

Мэри тихо рассмеялась то ли из-за моих слов, то ли из-за своих девчачьих мыслей.

«Наверно, родители с ума сходят, что с нами сейчас, хоть мы и оставили записки, но увидев Билла в Веришледе и узнав его историю с Митчем... я поняла, какого родителям, когда мы взяли и просто уехали...»– начала рассуждать Мэри.

«Да, я тогда подумал о том же... но уже не исправить того, что мы сделали, просто мы больше не будем сбегать таким способом. В следующий раз, мы будем менее отчаянными...»– улыбнулся я и облокотился головой на пождатые ноги.

«Значит, ты хочешь, повторить со мной «побег» от реальности?»– неуверенно спросила Мэри поднимаясь с травы и присаживаясь со мной.

«Эм... я бы с удовольствием, конечно, если ты не против... я помню, что ты боишься привязываться к кому-то, но я ничего и не прошу. Мы же можем просто общаться...»– разволновался почему-то я, будто боялся, что после этой поездки она не захочет со мной видеться, хоть это и было неизбежно, школа же была одна во Флойбоке.

Мэри ничего мне не ответила, она нежно положила мне свою прохладную руку на мои горящие щеки и поцеловала. Ее губы были мягкие и пахли клубникой, они и на вкус показались мне очень сладкими. Мое сердце гулко стучало в груди, готовое выпрыгнуть и отдаться ей, как трофей. Это был легкий первый поцелуй подростков, чистый и наполненный влюбленностью такой яркой, подобно тем самым фейерверкам. Мне кажется, что я даже не дышал, пока наши губы соприкасались в этом пьянящем поцелуе со вкусом клубники. Она первая поцеловала и первая отстранилась, наверно тогда только я шумно выдохнул и смог снова дышать.

«Я уже привязалась к тебе Томас и похоже самым сложным морским узлом, который не способна развязать. Знаешь, я никак не могла сказать, какое место считаю своим домом, но теперь я поняла одно. Домом мы называем то место, где находятся те кто нам дорог. Будь моим домом, Томас Нильсон»– сказала она серьезно смотря на меня.

«Мэри... тогда ты будь моим проводником в этом неизведанном мире. Ведь я и сам не умею развязывать морские узлы и теперь уж точно не планирую учиться» – я смотрел на нее влюбленными глазами, а сердце отбивало такт даже в ушах, что заглушало звуки ночных птиц и сверчков.

Мы в тишине смотрели на звезды, такие далекие и близкие одновременно. Я держал за руку Мэри, мой проводник, мою первую любовь, мое все в тишине леса. И больше ничего мне не требовалось в этот момент, только она, только ее тепло, только эта июльская ночь.

На рассвете мы сложили палатку, съели по яблоку, которые оказались в моем рюкзаке с нашей фермы и отправились прямиком домой. Путешествие выдалось многогранным, два дня назад я уезжал одним человеком, а возвращался совсем иным. Наверно, это нормально? Так ведь взрослеют? Самое главное, что я понял, в любом путешествии важно иметь место куда вернуться, место, где тебя будут ждать твои родные. Ты сколько угодно можешь путешествовать, но родной дом, он всегда будет один. И главное в этой истории не побег, а место, куда я возвращаюсь, точнее люди, к которым я возвращаюсь и с кем. Родители и младший брат сделали навсегда Флойбок моей родной обителью, а Мэри... навсегда сделала это место - точкой, откуда начинаются мои приключения.

Судьба это или нет, но мотоцикл отца Мэри, наш верный конь продержался до того самого момента, как мы пересекли табличку к подъезду нашего города «Добро пожаловать во Флойбок!». Мы кое-как его дотолкали до более менее оживленной местности и пошли пешком домой, путь к дому Мэри пролегал через нашу ферму, поэтому мы не удивились, когда на ступенях моего дома увидели сидящих в ожидании моих родителей и ее отца. Мы шли с Мэри держась за руку, будто поддерживая друг друга в этот момент и ожидая любого вердикта от родителей, вплоть до пожизненного домашнего ареста.

«Слава Богу!» – отчаянно со слезами на глазах выдохнул отец Мэри подбегая к ней и заключая в объятья. Мой отец смотрел на меня со смесью гнева и той самой тревоги, что похоже в нем не унималась с того самого момента, как он увидел мой клочок бумаги с парой строчек о моем двухдневном побеге. Мама уже не скрывала слез, они ничего не сказали, а просто крепко меня обняли.

«Сын... ты вернулся» – все что смог сказать мне отец под всхлипы обнимающей меня матери, от слез которой начала намокать моя футболка.

«Простите... мы больше не будем так сбегать, мы опрометчиво поступили» – сказал я сдавленно подавляя ком в горле.

«Ну что ж, в следующий раз возьми с собой козла, он скучал»– ответил отец пытаясь проморгаться и слегка хмурясь от нахлынувших эмоций.

«Даже так, козел слишком грузный, только если возьмем Локи, да Мэри?» – рассмеялся я смотря на Мэри и ее отца.

«Конечно, пап, как раз рекламу тебе сделаем, как смотришь на это?»– улыбнулась Мэри поправляя ковбойскую шляпу своему отцу.

«Вся в мать, такая же гениальная» – ухмыльнулся отец Мэри.

«Ой, чего мы стоим, пошлите скорее есть все вместе, я приготовила картофельную запеканку! Расскажете о своем приключении!» – начала всех загонять к нам в дом моя мама.

«Запеканка. Картофельная. Умираю от счастья» – натянул я улыбку смотря на Мэри, которая еле сдерживала смех.

С того дня прошло много недель, месяцев, лет. Но для меня, будто эта история происходила со мной вчера. Она было началом моей настоящей жизни, осознанной, счастливой, той, которая научила любить каждый момент своей жизни, будь то штиль или шторм на пути, не важно. Ты главное живи, двигайся, старайся вылезать из своей клетки, а лучше ее ломай. Никогда не поздно начать что-то заново, особенно жить. Особенно жить. И знаете, не маловажно иметь место куда ты можешь вернуться. Совершить побег наоборот, в то тихое и родное место, наполненное детскими воспоминаниями, запахом сдобного теста, летнего ветра, смеха родителей, которые в нашей памяти навсегда остаются молодыми, сколько бы им ни было лет.

В моей жизни потом много было путешествий, открытий, смелых решений, воспоминаний, только это уже другая история. Но что-то остается вечным, как мой родной город Флойбок - точка отсчета. Как Мэри – моя путеводная звезда по сей день. Родители – мой дом детства, моя опора. Джейк – просто младший брат, моя радость и поддержка.

Вот такой выдался фестиваль фейерверков в моей жизни, начавшийся с самого обычного июльского дня и знаете, этот фестиваль фейерверков до сих пор есть в моей жизни, просто он живет в моем сердце, душе, наполняя светом и радостью даже в самые непростые моменты в жизни и придает сил.

Желаю и тебе, мой друг, найти свой «фестиваль фейерверков», чтобы то ни значило для тебя. А может, ты для кого-то станешь тем самым ярким салютом? Но о фестивале фейерверков я говорю? Кто знает, кто знает.