Фея и герцог

— Любимая!

Крик Даниэля разлетелся по туманной долине, по которой я бродила последний час. Ни растений, ни животных, ни каких-либо признаков жизни. Только я, белая завеса тумана и редкие, ускользающие от меня тени. Теперь и голос мужчины, ставшего любовью всей моей жизни.

— Даниэль!

Нечеткий силуэт промелькнул в двух шагах и растворился в молочном облаке. Я бросилась туда, но никого не увидела. В воздухе покачивались кружевные сгустки тумана. За ними пряталось нечто неведомое и, возможно, опасное.

— Да где же ты? — пробормотала я и, подхватив юбки, побежала за летающим эхом.

Я углублялась все дальше в неизвестность, пока не уперлась в каменную стену. Нащупав пальцами острые выступы, я поняла, что это скальная порода. Но откуда она взялась посреди пустого пространства?

Я двигалась вперед, не отрывая ладони от камня. Шла до тех пор, пока не поняла, что стена бесконечна. Найти ее конец при такой видимости казалось невозможным. Это понимание внезапно вызвало панику.

Всхлипнув, я прижалась спиной к скале и тихо завыла. Тревожные мысли хлынули в голову. Желание увидеть или хотя бы услышать голос Даниэля стало таким острым, что между ребер кольнул кончик невидимого лезвия. От неожиданности я охнула и схватилась за пострадавшее место.

Сквозь расступившиеся пушистые облака тумана прошла темная фигура.

— Даниэль…

— Морриган, — он протянул руки и сделал шаг вперед. — Что же ты, любимая? Не обнимешь меня?

Я испуганно шарахнулась в сторону и замерла. Идеально красивое, мужественное лицо Даниэля исказила зловещая ухмылка. Слишком знакомая, чтобы я смогла стереть ее из памяти. Заныл затылок, шею сковали железные тиски. Прямо там, где находилась злосчастная метка рабыни.

— Где Даниэль? — процедила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Мой бывший хозяин приблизился.

— Не заметила? Неужели милое сердечко не потянулось к истинному? — усмехнулся он.

— Прекрати издеваться!

Он цокнул языком, затем милостиво отступил. Дышать стало легче, но мандраж никуда не делся, как и страх перед этим могущественным человеком. Мне казалось, что я снова на его поводке — коротком и бьющем разрядами магии. Они щелкали по обнаженной коже, оставляя черные синяки и уродливые раны.

— Взгляни туда.

Алибарди кивнул, и я, прищурившись, всмотрелась в расползающиеся сгустки тумана. Когда они почти рассеялись, я ахнула, подхватила юбки и бросилась к лежащему на земле мужчине.

— Даниэль!

Герцог побледнел, его высокий лоб покрывали капли пота. Влажная одежда, красные пятна на шее и щеках, слипшиеся волосы. Его бил озноб. Я дотронулась до его лба, но тут же отдернула руку. Кожа оказалась не просто горячей. Она буквально кипела!

— Что ты с ним сделал?! — рявкнула я и, оглядевшись в поисках воды, принялась осматриваться.

Любой источник подойдет. Главное — сбить жар.

— Ничего, — Алибарди покачнулся. Цилиндр съехал у него набок, а знаменитый красный сюртук натянулся на широких плечах. — С ним происходит то, что в народе принято называть обращением.

— Обращением?

— О, Морриган, только не говори, что ты не знала? Любой человек, в жилах которого течет кровь инкуба, со временем превращается в кровожадного демона. Без шанса вновь стать человеком и сохранить разум.

Я резко обернулась к Даниэлю и посмотрела в его широко распахнутые сиреневые глаза. Они горели так ярко… Как два аметиста, подсвеченные масляной лампой в кромешной тьме. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова утонули в болезненном крике. Его тело с хрустом выгнулось.

Испугавшись, я отползла от извивающегося на земле Даниэля. С каждым вдохом его мышцы набухали все сильнее, одежда трещала по швам. Два заостренных, изогнутых рога показались из спутанных темно-русых волос.

— Даниэль… — в отчаянии прошептала я.

— Морриган, уходи отсюда, — с трудом выдавил он и перевернулся на живот.

Его вены вздулись и почернели. Удлинившиеся когти со скрипом прочертили неровные линии на каменном полу.

— Что же ты, милая? — рассмеялся за моей спиной Алибарди. — Не поможешь возлюбленному?

Я закрыла рот ладонями. Вставший на четвереньки демон выпрямился и заревел нечеловеческим голосом. Кожистые крылья за его спиной распахнулись, разбрасывая остатки порванной одежды.

Он протянул лапу и бросился на меня.

— Моя!