Фея света

Громкий шум, тряска, резкие рывки. Страшно. Она плачет и хочет, чтобы её успокоили. Мама сидит рядом. Оглядывается назад. Лицо почему-то не удаётся толком разглядеть. Как и окружение, всё странно расплывается.

Снова резкий рывок и дрожащий мир затихает. Ощущение знакомых теплых рук. Потом холодный металл и одиночество. Она опять плачет, но больше никто не приходит…

Аинда проснулась в холодном поту и прижала ладонь к колотящемуся сердцу, облизала языком сухие губы. Этот кошмар повторялся с завидной регулярностью, и было тем страшнее, что она совершенно не понимала его истоков. Кто эта женщина из её сна? На самом деле мама? Что там происходило? Почему её оставили? Куча вопросов, и ни одного ответа.

Ещё более странно, что ни разу не удалось толком ничего разглядеть. Хотя, казалось бы, с её абсолютной памятью она должна помнить даже настолько ранние воспоминания. Но в этом кошмаре её способность всегда давала сбой. Единственное, в чём не сомневалась: там она совсем маленькая, год или два.

Аинда простонала и в отчаянии уткнулась в подушку. Больше всего она мечтала разгадать эту тайну своего прошлого и очень надеялась, что возможность появится.

***

– Ида! Наконец-то! Куда пропала? Я тебя ищу-ищу… звонок скоро, бежим! – на Аинду, едва та вышла из коридора в центральный холл интерната, налетела подружка Лиза, увлекая вверх по лестнице.

Они едва не опоздали. Ещё и остановиться на верхней площадке пришлось, чтобы отдышаться. Лизавета тут же перед зеркалом поправлять одежду начала. Аинда взглянула мельком – у подруги каштановые волосы, весёлые карие глаза, курносый нос. И бронзовая вся от солнца, даже розовая форма ей к лицу. Не то, что она сама: к белой коже загар не липнет, белоснежные волосы выглядят седыми. На этом фоне ярко-синие глаза скорее пугают, чем красят.

"Бледное пугало", – заключила в очередной раз и отвернулась, прикусив губу.

Прозвенел звонок, возвращая к реальности.

– Поднажми! – Лиза припустила по коридору. Аинде пришлось догонять. Уже возле самой двери услышали за поворотом коридора неумолимый перестук каблуков и пулей влетели в класс.

Директриса появилась, как всегда, внушительно. Высокая, статная, строгая – Аинда зачастую на неё боялась глаза поднять.

Следом за ней вошел молодой мужчина, лет тридцати на вид, ростом выше среднего, не красавец, но обаятельный, черноволосый и сероглазый.

– Знакомьтесь, – сказала директриса. – Это ваш новый учитель информатики, Горин Владислав Олегович. С сегодняшнего дня вести этот предмет будет он.

Она ещё раз строго глянула на притихших подростков, повернулась и вышла.

Новый наставник прошел к учительскому столу, прислонился к нему бедром и обвел класс изучающим взглядом:

– Садитесь.

По классу поползли шепотки. Дело получалось небывалое: чтобы в конце учебного года меняли преподавателя?

– Для начала познакомимся, – Владислав Олегович взял со стола классный журнал, раскрыл. – Я стану зачитывать имена по списку, а вы вставайте по одному. Итак… Аксёнова Елизавета…

Лизка встала. Он внимательно окинул её взглядом:

– Садись, спасибо… Белова Аинда.

Она поднялась, почему-то волнуясь. Владислав Олегович встретился с ней взглядом, и Аинде показалось, что учитель как будто напрягся. Но мгновение спустя лицо его стало непроницаемым, он отвёл взгляд и продолжил ровным голосом:

– Садись. Браун, Андрей…

Когда список закончился, учитель прошёлся перед доской.

– Кого-то мои слова обрадуют, кого-то нет, но со следующего месяца информатика у вас будет трижды в неделю, а не дважды, как сейчас. Два урока – обычная программа, а на третьем вплотную займёмся всемирной системой Вирж.

Класс восторженно загудел.