Философия дворняжки ©

Щенком я была довольно наивным. Все люди мне казались буквально божествами. Ведь именно они приносили разные вкусности в закуток на стройке, где я с братьями и сестрами росла. Мы с детства усвоили простую истину: чем активнее лижешь дающему руки, тем чаще он приносит еще.

Но однажды пришлось повзрослеть…

Ватага мальчишек играла поздно вечером на стройке. Угораздило меня в тот вечер выбежать им навстречу! Честно говоря, я просто наслушалась сказок от взрослых собак о том, что для любого уличного пса самое большое счастье — найти хозяина! Взрослые собаки поговаривали, что с дворнягами такое чудо случается редко, но уж если хозяин находится, то даже самый тощий и блохастый барбос превращается сытого и холеного домашнего любимца. После этой фразы взрослые собаки обычно грустно вздыхали и добавляли, что наибольшие шансы выиграть в эту лотерею — у щенков. Вот именно поэтому я вылезла из убежища и побежала на звуки искреннего смеха маленьких людей.

Пухлый мальчишка чуть не споткнулся, заметив меня. Он удивленно закричал:

— Пацаны, гляньте! Тут щеночек! Пошли его у меня дома покормим! У меня молоко есть!

Другой мальчик, крепкий и высокий, подскочил, схватил меня на руки и заявил:

— Нафига ему твое молоко?! У него уже зубы есть! Ему мясо надо! У меня котлеты по-киевски есть, так что щенка несем кормить ко мне!

Пухляш сник и безо всякой надежды промямлил:

— Царь, ну, если кормить несем к тебе, то можно я его хотя бы до твоего дома понесу?

Высокий мальчишка пожал плечами и снисходительно буркнул:

— Ладно, Карлсонище, неси.

И, ухмыльнувшись, добавил:

— Я тебе должен за помощь на контрольной.

Остальные парнишки в спор встревать не стали, а просто начали трогать меня: кто за лапы, кто за нос, кто за шкурку…

Честно говоря, было немного страшно, но все равно почему-то радостно. Руки мелькали перед глазами. Всю дорогу меня гладили и чесали за ушами. Я старалась благодарно лизнуть каждого, поняв, что собачья мечта начинает сбываться. Мой хвост превратился в пропеллер от нахлынувшего восторга и предвкушения того, что кто-то из этих маленьких людей теперь будет моим хозяином. Хвост словно кричал: «Они несут меня домой! Ура! Совсем скоро стану домашней собакой! Люди несут меня домой! Я люблю их всех!»

Неделю меня таскали из квартиры в квартиру, а потом просто оставили в огромной высокой коробке у помойных баков во дворе. В тот день шел ливень. До сих пор бьет дрожь, когда вспоминаю, как быстро коробка наполнялась водой. Я скулила, плакала, лаяла, но никто не приходил на помощь…

Спас меня старый пес Беляш. К моему счастью он тогда пробегал мимо помойных баков, торопясь вернуться на рынок, точнее, к себе в сухую и теплую будку. Услышав мои рыдания, Беляш без колебаний бросился на промокшую коробку, раздербанив ее в клочья. Старый пес схватил меня за шкирку и куда-то поволок. Я была так напугана всем происходящим, что не было сил даже пискнуть хоть раз…

Беляш принес меня к себе, уложил на мягкий ватник и подсунул под самый нос обглоданную сахарную косточку. Но я так замерзла и вымоталась, что сразу же заснула, оказавшись в тепле. Сквозь сон я обрывками слышала раздраженное бурчание:

— Беляш, ты ж не сука, чтобы щенков в подоле приносить!

Это сторож хриплым голосом отчитывал Беляша. Потом шершавая рука потрепала меня за ухом. Я, на всякий случай, постаралась представить, что это сон. А хриплый голос грустно забухтел:

— Понимаю тебя, Беляш. Иные суки бывают лучше некоторых баб. Невестка моя сбежала с иностранцем, кинув на нас с бабкой внука. Сын-то наш от пьянки рано загнулся. С годовалым ребенком на руках невестка вдовой осталась. Внук у нас поздний, хиленький. Не захотела, видать, с больным ребенком остатки молодости терять, вот и сбежала, курва, с любовником. Уж как мы с бабкой внучка выхаживали! Выходили! Вырос. Выучился. Женился, уехал. Не звонит и не пишет… Невесткина порода, чего ж с него взять-то… Ладно, Беляш, пусть твой цуцик тут остается. Неужто бы ему плошку каши не найдем!

Старик взял меня на руки, покрутил, погладил, отпустил и хмыкнул:

— Сучка, значит. Внук в детстве тоже сучечку притащил в дом. Пепси звали. Вот и тебя буду звать Пепсей.

Так я и осталась жить в сторожевой будке вместе с Беляшом. Мне было хорошо. Я забыла все прошлые обиды. Я опять любила всех людей. Встречала каждого прохожего, как родного! Старалась показать, как люди мне нравятся, облизывая им руки и ботинки. Казалось, что все они тоже меня любят. Некоторые даже кличку знали. Чаще всего по имени окликали около палатки с газировкой. Стоило услышать, что меня зовут, я пулей неслась туда, откуда доносилось ласковое «Пепси». Но почему-то именно возле палатки с газировкой меня чаще всего и гоняли. Очень наивным щенком я была!

Беляш заботился обо мне и всегда сердился, когда заставал мои виляния хвостом среди толпы народа. Он говорил, что опасно доверять всем подряд, что надо различать людей по запаху, потому что злые и добрые люди имеют разные запахи. Беляш меня многому научил. Много про жизнь рассказал. А судьба у него какая интересная! Когда-то он был Маркизом и жил в большом доме. Хозяева дом продали и уехали, оставив своего питомца на вольных хлебах в коттеджном поселке. Маркиз долго скитался, голодал, был много раз бит, а потом ему повезло оказаться в нужное время и в нужном месте. На городском рынке банда котов повадилась грабить мясную лавку по ночам. Маркиз, бродящий в поисках пропитания, как раз проходил рядом с рынком, жадно вынюхивая следы завалявшихся на улицах остатков пищи. Он любил гулять возле рынка. В этом прекрасном месте всегда восхитительно пахло разной едой! Учуяв кошачий дух около мясной лавки, Маркиз громко облаял блохастых бандитов. Прибежавший на шум сторож увидел лишь задранные хвосты ночных воришек и тощего огромного пса, гавкающего вслед убегающим котам. С тех пор Маркиз стал Беляшом. Жил он теперь в будке у сторожа рынка и спал на теплом ватнике. Кормили хорошо, а главное — каждый день. Днем выпускали гулять по городу. А вот ночью Беляш работал, вместе со сторожем периодически обходя огромную территорию вверенных им владений. Так и трудился бывший Маркиз на рынке до самой старости. Можно сказать, что прожил вполне завидную собачью жизнь. Повезло ему с нужным местом и временем когда-то! Однако Беляш мне всегда повторял, что, конечно, очень важно оказаться в нужное время и в нужном месте, но, куда важнее не оказаться в неподходящем месте в неподходящее время!

Похоже, я была слишком наивным щенком и плохо усвоила тогда этот урок старого Беляша, вот и оказалась однажды в неподходящем месте совсем в неподходящее время. Денек тогда выдался хоть и прохладный, но очень солнечный и я, радостно гавкая, бегала за своим хвостом у сторожевой будки. К сожалению, мимо проходил хозяин рынка, и настроение у него было далеко не солнечное, судя по тому, как он орал на подчиненных. Наорал он и на сторожа:

— Это еще что за шавка?! Только не хватало ко всему бардаку, чтобы всякие сучки здесь по двадцать щенков наплодили! Сказал же, чтоб только кобелей держали! Чтобы через пять минут даже духу ее здесь не было! Куда хотите девайте! Хоть на шаурму!

Старый сторож, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, попытался смягчить гнев хозяина и нескладно залепетал:

— Пепси — собака хорошая, спокойная. Никого не трогает, лает громко, значит, охрана из нее хорошая получится, когда подрастет. Хорошая собачка-то!

Желваки на побагровевшем сальном лице хозяина заходили ходуном:

— Я сказал, чтоб духу этой шавки здесь не было!

И, кивнув одному из своих охранников, рявкнул:

— Степан, отвези ее на озеро и утопи! Нечего плодить блохастых!

Огромный лысый шкаф, которого хозяин рынка звал Степаном, так быстро схватил меня громадной ручищей и запихнул в багажник, что я даже тявкнуть не успела! Зато потом навылась вдоволь! Лишь жалобный лай Беляша, пытавшегося меня поддержать, придавал мне сил. Этот лай я буду помнить всю жизнь! И старого дядюшку Беляша…

Степан не стал выполнять приказ хозяина. Огромный лысый шкаф с массивной бульдожьей мордой оказался неплохим человеком. Он отвез меня далеко, в какой-то небольшой город, и просто выпустил на улицу…

В незнакомом месте в одиночку выжить сложно. Особенно, если приближается зима. Вся надежда была лишь на людей. Несмотря на уроки Беляша, я все еще оставалась наивным щенком и продолжала верить каждому человеку. Мне казалось, что вот-вот меня окликнет кто-то из них и позовет жить к себе. Я бродила по улицам, заглядывала с надеждой прохожим в глаза, осторожно тыкала их носом, ложилась на ноги. Иногда мне везло: кто-то погладит, кто-то добрым словом приласкает, кто-то даст поесть. Но чаще всего люди гоняли меня, грубо браня и обидно обзывая. Несколько раз даже били ногами просто за то, что я проходила рядом.

С наступлением морозов совсем стало туго. От холода ломило лапы, а от голода сводило живот…

Как-то, когда сильно мело, я лежала у входа в магазин. Взрослые собаки подсказали, что из магазинов люди несут много еды и есть шанс получить лакомый кусочек. Сильно замерзнув, я задремала. Но вдруг в нос ударил волшебный аромат! И это оказался не сон! Маленький щуплый мужчина предлагал мне огромный кусок колбасы и звал:

— Куть-куть-куть! На-на-на!

Я потянулась к руке с колбасой, но та отодвинулась, маня за собой. Мужчина отходил все дальше и дальше, унося колбасу и продолжая звать:

— Куть-куть-куть! На-на-на!

Голод притупил страх. Я пошла за мужчиной, завороженная запахом колбасы. В животе так урчало!

За поворотом этот маленький щуплый мужчина схватил меня за шкирку и закинул в багажник. Я до сих пор помню его сверкающие злые глаза и крысиную улыбку! Надо ли говорить, что колбасы мне тогда никто не дал…

От охватившего ужаса трясло сильнее, чем от мороза. Машина долго громко тарахтела. Через какое-то время она остановилась и все кругом затихло. Так прошла ночь. А утром я проснулась от агрессивного собачьего рычания и лая. Послышалось:

— Ща-а-а-с, Адольф, потерпи! Ща-а-а-с развлечешься!

Багажник приоткрылся и в проеме показалась костлявая рука. Морозный воздух моментально развеял мерзкую вонь от солярки. Рука нащупала меня, больно схватила за шкуру хребта, вытянула из машины и грубо швырнула в снег.

Не успела я оглянуться, заметив, что рядом лес, как послышался истеричный крик:

— Адольф, фас! Фа-а-ас! Порви эту шавку на пазлы!

Мгновенно острые зубы впились мне в бок! Я полетела вверх. Зубы вцепились в заднюю лапу, а потом отбросили меня в сторону. Я полетела в снег. Острые зубы ухватили за бок. Огромный пес грыз меня медленно, с наслаждением, играя и подбрасывая как мяч! Истеричный крик подначивал, создавая фон для кровавого зрелища:

— Фас, Адольф! Фас! В клочья рви!

Я жалобно скулила, истошно визжала, надрывно выла…

А потом все вокруг покрылось туманом. Лишь помню тарахтение и обрывок зычного мужского голоса:

— Карлик, ты чего творишь-то?! Совсем ох…

Очнулась я на мягкой лежанке в теплом деревенском доме. Какой-то дедушка смазывал мне раны чем-то резко пахнущим. Сил сопротивляться совсем не было, и я тихо беспомощно заскулила. Дедушка запричитал:

— Бедолага! Ох, бедолага! Зверь даже до такого не додумается! Это ж каким надо быть живодером, чтобы щенка на забаву бойцовской собаке бросить, словно мышь коту!

Послышался другой голос, тот зычный голос, обрывок которого я запомнила. Сейчас этот голос, такой же зычный, в каждом своем звуке будто давил вырывающиеся наружу слезы:

— Петрович, самого трясет. Сколько лет по дорогам мотаюсь, а такого выродка еще не встречал! Всякого навидался, и отморозков разных встречал, но этого выродка только с фашистами сравнить можно! Не знаю, каким чудом на трассе в сторону леса глянул! Матюкаясь, так резко тормознул, что чуть фуру не перевернул. Прибил бы того карлика, если б Васька меня не оттащил!

— Сереня, Васька правильно сделал. Тому падле бы ничего не было, а себе ты жизнь порядком бы поломал.

— Петрович, выживет собака-то?

— Даст Бог — выживет! Поспать ей надо. Напои ее через пару часиков. Есть-то вряд ли сейчас станет…

— Жалко, мочи прям нет! Надо выпить по-соседски, Петрович, а то нервы шалят. Пусть поспит, пошли в комнату…

У дальнобойщика Сергея я жила три года, как у Христа за пазухой! Выходили они меня с Петровичем. Я была очень благодарна им.

Через год после моего появления Петрович переехал из деревни в город к детям. Внуки у него родились. Двойняшки. Сергею он звонил часто, но не приезжал. Старый уже. Тяжело на расстояния мотаться.

Сильно привязалась я к Сергею. Безумно скучала, когда он уезжал надолго по работе. Иногда он все же меня брал с собой в рейс. И называл меня Линдой. Какое это было счастье! Самое настоящее собачье счастье! А собачье счастье долго длиться не может. Так когда-то Беляш говорил. И он был прав…

Однажды пропал Сергей. Никто не говорил, куда пропал. Долго приходили во двор соседи, шептались, оставляли мне то суп, то кашу, то кости. Потом приехали чужие люди. Пахли они городом. Один, похоже, у них вожаком был, потому что водил городских по территории и приговаривал:

— Дом ничейный. Можете хоть завтра въезжать. Бывший хозяин детдомовец. Никого у него не было. Вон, только собака.

Я поняла, что это он обо мне говорит, и завиляла хвостом. Женщина в строгом костюме брезгливо бросила:

— Ее надо убрать! Нам она здесь не нужна!

«Вожак» послушно отрапортовал:

— Нет проблем! Уберем!

Я насторожилась. Не нравился мне этот разговор, ох, как не нравился! Я вглядывалась в лица этих чужаков, будто спрашивая: «Где мой хозяин?! Куда вы дели моего Сергея?!»

Женщина вскрикнула:

— Смотрите, как она щерится! Это агрессивная собака! Уберите ее отсюда сейчас же!

«Вожак» захлопал в ладоши, пытаясь меня напугать и зашипел:

— Пшшшла отсюда! Пшшшла! Нет здесь твоего хозяина! Пшшшла отсюда!

Я, естественно, тогда зарычала. Не могла просто понять, что за чушь он говорит, ведь я жду своего хозяина! Он всегда приходил! И сейчас должен прийти!

Среди чужих было несколько мужчин. Один из них схватил грабли, стоявшие у забора, и пнул меня ими в бок, сердито приказывая:

— Вали отсюда, облезлая! Пошла вон!

Разве можно такое терпеть? В собственном доме чужие люди бьют! Ясное дело, я впилась зубами в грабли. В меня сразу же полетели поленья. Было очень больно. Пришлось убегать…

Долго я еще потом бродила вокруг своего дома. Но Сергей не возвращался. Чужие люди захватили дом и вовсю там хозяйничали. Тогда я решила, что пойду сама искать Сергея. В мыслях крутилось: «Может, ему нужна моя помощь? Может, это чужие люди его тоже выгнали из дома?» Эта догадка разозлила меня, заставив напоследок сбегать к дому и порычать на забор. Пусть чужие люди знают, что их никто не боится!

Получив поленом по спине, я отправилась на поиски хозяина. Скиталась вдоль трасс, забегала на заправки, вынюхивала около придорожных кафе. Следы Сергея никак не находились…

Зарядили осенние дожди. Холодало. К тому времени я забрела в какой-то городишко и очень удачно прижилась в одном из дворов у подъезда. Жильцы в подъезде попались неплохие. Шпыняли, конечно, но поесть выносили. Дворовые дети играли со мной и дразнили Дуськой. Была, правда, во дворе одна грымза, которая все время ворчала, мол, развели псарню у подъезда и теперь спокойно людям ходить во дворе нельзя. Еще злобный очкарик с писклявым голосом постоянно грозил заявить «куда надо» и возмущался, что его кот теперь боится даже в окно выглядывать. Разные люди встречались там, разные…

Очень мне нравилась одна женщина. От нее пахло добротой. Выходила она на улицу редко, а когда выходила, то грустила на лавочке у детской площадки, печально всматриваясь вдаль. Кушать мне эта женщина никогда не выносила, зато всегда гладила и называла Красоткой. Она единственная заметила, что я красивая! Мне очень нравилось лежать у ее ног. Было просто приятно и спокойно находиться рядом. Я вполне могла считать, что опять обрела свое собачье счастье. Однако теперь наивность осталась в прошлом, и я прекрасно знала, что собачье счастье не может длиться долго.

Выпал первый снег. Дети стали пускать меня в подъезд погреться. Как-то днем, когда я мирно дремала у батареи, ко мне подошел крепкий мужчина в спортивном костюме, схватил за загривок и поволок на улицу. Я рычала и пыталась вырваться. А когда увидела, что он открывает багажник, то увернулась и тяпнула его за руку. Но мужчина успел опять схватить меня за шкирку и, закидывая в багажник, возмущенно заорал:

— Дура! Я ее спасаю, а она кусается!

Потом, придерживая меня за холку и поглаживая по спинке, еле слышно пробурчал:

— Тихо, дурында, тихо. Для тебя же так лучше будет! Очкарик позвонил в отлов. Сейчас приедут шкуродеры за такими, как ты. Двортерьеры, блин, этому ботанику, видишь ли, помешали! А я мечись тут, как дурак, потому что жена из-за тебя ревет белугой. Сиди тут тихо, дурында! Я тебя к дяде Саше отвезу. Там тебе будет хорошо.

Помню, как дрожала в багажнике от страха. Ведь прошлые подобные «путешествия» были ужасными. Помню, как забилась в угол и рычала, когда машина остановилась. Помню добрые глаза и теплую улыбку, которые я увидела первыми, когда багажник открылся…

Эти улыбка и глаза теперь всегда со мной. Они принадлежат моему хозяину. Улыбку дяди Саши знают все вокруг! И все вокруг знают, что дядя Саша — мой хозяин уже пять лет. Мой любимый хозяин! Самый лучший в мире! Он пахнет счастьем! Не собачим, а настоящим счастьем! И особенно вкусно он пахнет, когда в дом приезжают погостить друзья. Тогда и мне перепадает несколько кусков отменного шашлыка. Вообще-то, дядя Саша всегда делится едой со своего стола, приговаривая: «Кушай, кушай, Булочка моя!» Да, он меня Булочкой зовет. А соседи — Булкой дяди Саши.

Щенком я была наивным. Всех людей считала буквально божествами. Теперь я повзрослевшая мудрая собака, побитая этими самыми людьми. Теперь я знаю, что если тебя манят колбасой, то это совсем не значит, что эту колбасу тебе дадут! Теперь я знаю, что собачье счастье не может длиться долго! Теперь я знаю, что если собачье счастье заканчивается, то есть шанс найти настоящее счастье! И хоть теперь я пахну настоящим счастьем, как мой дядя Саша, но все же предпочитаю считать всех людей сволочами. Потому что я мудрая собака! Согласитесь, гораздо приятнее постоянно удивляться, что очередная сволочь оказалась человеком, щедро угостившим тебя куском колбасы, чем постоянно страдать от того, что каждый человек в итоге оказывается сволочью, пожелавшей вдруг пнуть тебя безо всякого повода и в самый трудный момент.

© Деточка, 2026