Философия Zero Waste

Погода за окном сегодня была исключительно петербургская. Небо было цвета мокрого асфальта, а дождь не то чтобы шел, а скорее висел в воздухе мелкой, противной взвесью, проникающей прямо в душу. Идеальный день, чтобы никуда не выходить, укутаться в старый плед и предаться размышлениям под аккомпанемент булькающего в кастрюльке куриного супа. Внучкин планшет, мой портал в дивный новый мир, лежал на коленях. Я бездумно листал новостную ленту, пропуская политику и скандалы, и тут мой глаз зацепился за заголовок, который заставил меня снять очки и протереть их краем пледа.

Заголовок гласил: «Тренд на осознанность: Как философия "Ноль отходов" (Zero Waste) меняет мир и спасает планету».

К статье прилагалась фотография. На ней сияющая девушка ангельского вида, в льняном платье цвета необработанного мешка, счастливо обнимала… стеклянную банку. Обычную литровую банку. Внутри банки виднелось какое-то жалкое количество мусора: пара этикеток, обрывок нитки и, кажется, сломанная зубочистка. Подпись поясняла: «Это весь неперерабатываемый мусор Эмили за последний год».

Я всмотрелся в лицо этой Эмили. Она смотрела на свою банку с мусором с такой нежностью, с какой моя жена смотрела на меня, когда я возвращался из командировки. Я надел очки и углубился в чтение.

Господи, чего там только не было! Это была целая эпопея. Манифест, библия нового времени. Автор, захлебываясь от восторга, рассказывал, как «продвинутые» и «осознанные» люди отказываются от пластика, носят с собой многоразовые кофейные стаканчики, покупают крупы в свою тару и шьют из старых джинсов модные сумки-шоперы. Они называли это «апсайклинг», «шеринг-экономика» и еще десятком слов.

Я отложил планшет на диван и расхохотался. Громко, в голос. Мой кот, дремавший на подоконнике, открыл один глаз и посмотрел на меня с укоризной.

Милые мои, золотые! Опять! Опять они с помпой, с фанфарами и транспарантами изобрели велосипед. Да что там велосипед — они изобрели колесо и теперь продают билеты на его презентацию!

Философия «Ноль отходов»? Да мы в этой философии жили с рождения! Только у нас она называлась не «Zero Waste», а «жизнь обычного советского человека». Это была не философия, а заводская прошивка, установленная по умолчанию.

Вот они пишут: «Всегда носите с собой многоразовую сумку для покупок, чтобы не брать пластиковый пакет». И печатают фото модной холщовой сумки с надписью «Save the Planet». У нас у каждого была такая «многоразовая сумка». Называлась она — авоська. Легендарное, гениальное изобретение! В сложенном виде она помещалась в кулаке. В разложенном — в нее можно было уместить три кило картошки, две буханки хлеба, бутылку кефира в стекле, пачку пельменей и, если очень постараться, много ещё чего. Она была практически вечной. Если она рвалась, ее чинили суровой ниткой, и она служила дальше. Авоська была не модным аксессуаром, а боевой необходимостью. Ты выходил из дома, и авоська всегда была в кармане. На всякий случай. А вдруг где-то что-то «выбросят»? И этот «всякий случай» был главным двигателем нашей экономики.

Дальше — больше. «Не выбрасывайте старую одежду, дайте ей вторую жизнь! Сшейте из нее что-нибудь новое!» Они называют это «апсайклинг» и проводят по этому поводу мастер-классы за пять тысяч рублей. У моей мамы этот «апсайклинг» был встроен в ДНК. У одежды была строгая иерархия, как в армии. Сначала вещь была «на выход». Потом, когда на ней появлялись первые признаки усталости, она переходила в разряд «домашней», после этого — «дачной». Следующий этап — «рабочая», для покраски забора или копания картошки. И только потом, в самом конце своего славного пути, вещь торжественно разрезалась на тряпки для мытья полов. Выбросить целую вещь? Да это было кощунство! Это как выбросить хлеб. А штопка носков? Это же было целое искусство! У каждой хозяйки был специальный пластмассовый «грибок», в котором хранились разноцветные нитки и иголки, или на крайний случай была перегоревшая лампочка. Это был не «акт осознанности», а суровая экономия. Новые носки стоили денег, а нитки и час времени — почти ничего. Штопка носков – это процесс медитации, когда вспоминалось всё, что произошло за неделю. Именно в эти драгоценные минуты в голове проходил анализ всех планов на следующую неделю. А главное возникало умиляющее чувство любви к владельцам этих маленьких носков.

А их борьба с упаковкой? «Приходите в магазин со своими контейнерами!» — призывают они. Я помню, как ходил с бидончиком за молоком и сметаной. Продавщица открывала огромную флягу и черпаком наполняла твой бидончик. А сметану — в твою стеклянную банку, которую ты принес с собой. И никто не называл это «продвинутой практикой». Это называлось «сходить в магазин». Стеклянные банки вообще были священны. В них хранили крупы, варенье, соленые огурцы, гвозди, пуговицы… Выбросить стеклянную банку мог только неразумный или очень богатый человек. А сейчас эта Эмили гордится одной банкой мусора за год. Да у нас на всю семью за год и банки не набралось бы! Потому что не было мусора. Были «вторичные ресурсы».

Я снова взял планшет. «Откажитесь от одноразовых бритв, пользуйтесь классическим станком!» — вещал автор. У моего отца была одна бритва «Нева» на всю жизнь. И он точил лезвия о внутреннюю сторону кожаного ремня. Говорил, так острее становятся. И ведь брился же! Чисто, гладко. А сейчас это — «возвращение к традициям», «мужской ритуал».

Самое смешное, что они преподносят это как подвиг. Как аскезу. Как добровольное самоограничение во имя высокой цели. Они, живущие в мире, где можно купить три помидора на пластиковой подложке, обернутой в три слоя пленки. Где одежда стоит дешевле, чем обед в кафе. Где проще выбросить сломанный тостер и купить новый, чем найти мастера, который его починит.

Их «ноль отходов» — это выбор сытого, пресыщенного человека. Он стоит перед бесконечным шведским столом и заявляет: «Я буду есть только сельдерей. Это мой вклад в спасение мира». Он чувствует себя героем.

А наш «ноль отходов» был состоянием человека перед пустым прилавком. У него не было выбора. Он не спасал планету, он спасал семейный бюджет. Он не чувствовал себя героем, он просто так жил. Каждая вещь имела ценность. Каждая крошка. Каждая нитка.

Я выключил планшет и пошел на кухню. Суп был готов. Я снял кастрюлю с огня. Взял пустой пластиковый контейнер из-под сметаны, который купил на днях. Вымыл его, высушил и поставил на полку к другим таким же контейнерам. Зачем? А черт его знает. Пригодится. Под рассаду. Или гвозди сложить.

Эта привычка — не выбрасывать то, что еще может послужить, — она не в голове. Она в крови. Это не философия, которой можно научиться на вебинаре. Это инстинкт, выработанный десятилетиями жизни. И никакая сияющая Эмили со своей банкой никогда не поймет разницы между добровольной диетой и вынужденным голодом.

Я налил себе тарелку горячего супа. И знаете что? Он показался мне гораздо вкуснее, чем любая новомодная философия. Однако эта философия Sharing Economy в обществе потребления маячок для доброты.