Фильтр из близнецов. Часть 2

Алексу непременно нужно было заручиться поддержкой русского близнеца. Ваня необходим ему больше чем союзник. И если это возможно — он должен стать близким другом. Потому придётся говорить только правду или выгодную её часть.

— Сегодня я виделся с Иоганном, — сообщил Алекс.

Эльза опустила взгляд. Ваня спросил:

— И как он?

— Невероятно активен! Чувствует себя превосходно. Иоганн очень деятельный человек.

— Упиваться свободой в свободной стране — это нормально, — заметил Ваня. — И дерьмо за слонами убирать не нужно.

— О да! Его опасно оставлять без присмотра! Дай ему волю, он такого натворит!

— Значит, Иоганн всё-таки жив? — уточнила Эльза.

— И счастлив, — добавил Алекс.

Эльза разлила по чашкам чай, собранный в немецкой Индии. Именно так было написано на пачке со слоном: «Чай немецкой Индии» — что бы это ни значило.

Ваня откусил кусок пиццы и спросил:

— Сколько тебе лет, Алекс?

Фогель пожал плечами.

— Я пожилой человек.

Ваня кивнул, откусил ещё кусочек, и у него закружилась голова.

В какое-то мгновение он провалился в туман... Его куда-то понесло. Он стремительно полетел над лесом и, спикировав, приземлился на развилке двух дорог.

— Ну начинается, — огляделся Ваня.

Но он ничего не видел, поскольку туман скрывал от него видение.

— И что всё это значит? — сам у себя спросил Ваня и вдруг заметил, как по дороге, уходящей направо, к нему приближается инвалидная коляска, в которой сидел дряхлый старик.

— Ты кто? — щурился Ваня.

Старик не ответил. Он прятал глаза, причмокивал и дрожащей рукой чесал небритые щёки.

— Действительно пожилой, — хмыкнул Ваня, понимая, что всё это нереально, что старик лишь фантом.

Вдруг послышался ещё скрип...

По дороге, уходящей налево, к Ивану приближалась вторая коляска, в которой сидел ребёнок.

— Только бы не шахматист... — отказывался видеть мальчика из кухонного шкафа Ваня.

Он так и не смог разобрать лица ребёнка. Но это вроде был не пацан в очках, а какой-то другой ребёнок.

Затем Ваня почувствовал дуновение ветра, и где между двумя дорогами на обочине проявился ржавый столб с покосившейся табличкой, на которой было написано «Трасса Адольфштадт — Ярштадт закрыта».

— А это что такое? — удивился Ваня, увидев чёрную легковую машину времён Второй мировой, проехавшую мимо.

Машина двигалась медленно, объезжая ямы и кусты, пробиваясь светом фар сквозь непроглядный туман.

Ване показалось, что он увидел себя на заднем сиденье...

***

— Нехорошо получилось, — качал головой Ваня, еле поспевая за размашистым шагом Алекса. — Эльза чаем нас угощала, а мы как воры.

— Не переживай. Всего лишь дал ей снотворное. Сам иногда принимаю такое лекарство, — успокаивал Фогель.

Они проходили дворами мимо спортивных площадок и домов-свечек. Алекс шёл впереди, сразу за ним Ваня.

— Нам незачем объяснять, куда и зачем мы уходим, Иван. Проще отправить Эльзу в глубокий сон... Проснётся, выспится и примет как должное наше отсутствие. Не очень-то она об Иоганне страдает. И о тебе не вспомнит. Эльза всегда думает только о своей выгоде. Люди в арийском мире весьма прагматичны.

Они уже полчаса шли по городу. Ваня сожалел, что не попрощался с девушкой. Ночью её соблазнил и утром бросил. А Фогель подсыпал ей порошок, и она уснула прямо на стуле. Затем Ваня отнёс Эльзу в постель.

Странно, конечно... Девчонки были с разных планет, но так похожи. Обе дерзкие, яркие. Но Эльза нравилась всё-таки больше. Может, оттого, что он совсем не знал её?

Ваня перепрыгнул через лужу. Справа была средняя школа. Слева кафе.

Пройдя ещё сотню метров, снова дворы.

За дворами следующие дома и другие школы, супермаркеты и парковки.

— Сейчас такси вызову, — пропуская компанию пятнадцатилетних подростков, предупредил Алекс.

— Пора бы уже, — косился на молодёжь Ваня.

Местные пацаны прошли шумно, толкаясь и запрыгивая друг на другу на спины.

Потом Фогель достал свой «Грюндик» и в приложении вызвал такси.

— Далеко поедем? — спросил Ваня.

— За город. Хочу познакомить тебя с друзьями, — ответил Алекс. — Это необходимо для общего дела... Тебе интересно знать, для чего ты пришёл в этот мир?

***

Где-то на границе Адольфштадта и русского леса...

В немецком такси не было водителя. Машина управлялась в беспилотном режиме. Всеми такси управлял ИИ. Но Ваня ничему не удивлялся. В Москве тоже тестировали подобные системы. За ними будущее. И людей уже не хватало.

Такси остановилось у дорожного указателя, сообщающего, что город Адольфштадт в этом месте закончился.

— Ещё три километра, и вместо шоссе полный аллес капут, — сообщил по-русски Алекс. — Дальше только никем необслуживаемая дорога.

Ваня посмотрел вдаль.

— Неужели дальше нет никаких городов?

— Ничего не осталось, — покачал головой Алекс. — Все подмосковные города разрушены. Примерно в двухстах пятидесяти километрах ближайший населённый пункт — это Ярштадт. Знаешь, о чём я говорю?

— Ярославль, наверное, — догадался Ваня.

Алекс кивнул.

— Для перемещения между городами доступна скоростная железная дорога. Час-полтора, и уже на месте. Есть конечно и асфальтированная дорога, но её качество отставляет желать лучшего... Ещё можно долететь на малой авиации. Тоже вариант... Вообще, Адольфштадт и Ярштадт — это глухая провинция. Немцы предпочитают более комфортные регионы. Например, Крым или бывший российский Краснодарский край. Или нижнюю Волгу. Особенно популярен Гитлербург. Бывший Сталинград... А Севастополь, между прочим, трёхмиллионный город. Можешь себе такое представить?

Ваня не знал, что ответить. Но радоваться за теплокровных немцев он точно не собирался.

— Какие у нас планы? — спросил Ваня.

— В лес пойдём. Там сядем в безопасную машину и к друзьям.

— Боишься, что отследят.

Алекс развёл руки и пошёл прямо по траве в сторону леса.

— Ну а как иначе? Каждая немецкая машина на связи со спутниками. Отключить сигнал практически невозможно. Вот и приходится изобретать велосипед.

— Не совсем велосипед, — не согласился Иван.

Фогель обернулся.

— У тебя было видение? — удивился он. — Когда только успеваешь...

— Машину старинную видел, — признался Ваня. — Как в кино. На такой тачке Штирлиц гонял.

Алекс негромко рассмеялся.

— Ну не совсем на такой... Хотя...

Они зашли в лес. Дальше двигались по старой дороге; вернее, по тому, что от неё осталось. Под ногами ощущался асфальт и выбоины.

Через десять минут Ваня заметил обломки зданий. Подмосковные дома доживали свой век среди сосен, у забытой дороги.

Прошло ещё пять минут, и они вышли точно к старенькой машине, на капоте которой сидел парень, похожий на наркомана из метро. Только этот молодой человек был ухоженный и с короткой причёской. Это был близнец парня из метро.

— А вот и наш герой! — обрадовался Фогель. — Познакомься, Иван, это мой друг и боевой соратник, Клос Вассер.

Ваня кивнул, и немой вопрос завис в воздухе.

Парень слез с машины, протянул руку.

Ваня пожал руку.

— В метро ты шёл по следу Кирилла Водянова, — сообщил Алекс. — Кирилл — кармический близнец Клоса... Это как ты и Иоганн. Понимаешь?

Близнец из московского метро выглядел поношенным, а Клос Вассер — другое дело. Смотрит он с достоинством. Одет аккуратно. Немецкий двойник казался серьёзным и невероятно жестоким. Такому дай прозвище Головорез — и попадёшь в самую точку.

— Меня спасать не нужно. Сам кого хочешь спасу, — сказал Клос и похлопал рукой по капоту. — Как тебе тачка, Иван? Нравится «Мерседесик»?

Машина и правда была классная. Выглядела она как новенькая.

— Музейный экспонат, — похвалил Ваня.

— У нас целый парк старых машин, — с гордостью произнёс Клос. — Даже есть русский танк! Только к нему патронов нет. Зато дизеля целая цистерна.

Клос сел за руль.

Алекс и Ваня разместились на заднем сиденье.

— Если бы не этот старичок, идти нам полночи, — наблюдая, с каким удовольствием рассматривает машину Ваня, сказал Алекс. — Наш лагерь в двадцати километрах от границы с городом. Глушь, конечно. Но гебсеть работает исправно.

Включёнными фарами «Мерседес» осветил дорогу, препятствий на которой было хоть отбавляй.

Автомобиль медленно продирался сквозь кусты, иногда объезжал поваленные деревья.

Не терпелось расспросить о близнеце из московской подземки. Поскольку терзали сомнения, будто Ваню напялили на руку, как тряпичного Петрушку. Ему навязали видение о смерти на рельсах и обманом завели в серебряный портал, поманив искрящимися огоньками... Ещё был мальчишка в шкафу…

Однако появление пацана в квартире ещё как-то рационально можно объяснить.

Возможно, был построен портал, и пацан сначала попал на кухню, а затем залез в шкаф... Хотя это очень сомнительный вариант...

— Напомни имя русского близнеца Клоса? — спросил Ваня.

— Кирилл Водянов, — сообщил Алекс.

Ваня покачал головой. Он ждал разъяснений. Но Алекс был готов к разговору.

— Обстоятельства заставляют меня спешить. Я не имел права рисковать, — сказал Фогель. — Мне пришлось заманить тебя, а скорее, увлечь. Я перебрал десятки вариантов. Вариант со смертью под колёсами поезда был идеальным... Прости меня, Иван. Манипуляция была вынужденной. Только ты можешь помочь мне. Только ты способен спасти много хороших людей... И ещё. Чтобы навязать тебе несуществующую реальность, пришлось здорово постараться. Не уверен, что это сработает во второй раз.

***

Останки кирпичной кладки напоминали, что в этом месте когда-то стояла крепость. Всюду битые камни, куски бетона, ломаный шифер и проржавевшие трубы.

Разрушенные стены когда-то принадлежали монастырю. Православную твердыню сначала разбомбила немецкая авиация ещё в сорок первом, а довершили разгром сапёры и бульдозеры, разрушив кельи, ломая башни, втаптывая в землю купола и кресты... Руины и поросшие травою камни — это всё, что осталось от древней крепости.

— Здесь была Троице-Сергиева Лавра, — тихо сказал Алекс.

Ваня остановился. Стал озираться, не веря Фогелю. Как можно разрушить Лавру — не укладывалось в голове.

— Это всего лишь камни, Иван. Не переживай. И знай, я на твоей стороне. Разбомбить Лавру — это святотатство и оскорбление самого Создателя...

Ваня бывал в Сергиевом-Посаде. У него остались снимки, где он набирает воду и позирует на фоне древних могил.

— У нас впереди много работы. Не грусти... — похлопал по плечу Алекс и отправился дальше, перешагивая через кучи битого кирпича.

Ваня перекрестился... потом ускорился, догоняя Фогеля.

Он был собран. И не было страха. Ну или почти не было.

Пройти рискованный путь, перешагнуть через черту нереальности и попасть в вполне реальный мир — это чудо, которое не должно отпугивать странника. Глупо трястись за свою жизнь и свершившееся прошлое. Тяга к непознанному сильнее страха, а разум превыше материи.

Стало быстро темнеть. Алекс включил фонарик и осветил избитые временем ступени, уходящие вниз.

— Пришли, — сообщил Фогель.

Клос спустился первым. За ним Ваня.

Открыв тяжёлую дверь, они вошли в комнату, в которой света было совсем мало.

Но это была не комната. Это довольно вместительное помещение. Наверное, подвалы бывшей лавры.

На потолке горели всего три лампочки. На полу стоял квадратный подсвечник — за упокой. Он был весь утыкан свечками.

Чуть поодаль стояли круглый стол и кушетка. За столом работал мальчик-шахматист, на кушетке сидел старик из видения на развилке дорог.

Старик внимательно смотрел, как пацан из метро что-то мастерил. Тонкой, как спица, отвёрткой мальчик вращал микроскопический винт на пластине с красными камнями.

— Старика мы зовём просто Дед, — прошептал Клос; затем он указал на пацана: — А это Ланге-младший. Он очень талантливый малый.

Голова старика дёрнулась. Дед ловит каждый звук — то ли вслушивался в слова Клоса, то ли следил за настройкой неизвестного Ване прибора.

— Присядь, Иван, — указал на длинную лавочку Алекс.

Ваня присел.

Рядом приземлился Клос и специально задел плечом... Вмиг от него повеяло невероятной решимостью. Он был действительно жестоким. Клос любого убьёт и не дрогнет.

Минут пять стояла гробовая тишина. Даже пламя свечей в квадратном светильнике не колыхалось.

А пацан в очках всё крутил и крутил винт.

Однажды он оторвался и чуть коснулся пальцем тонкой золотой стрелки, будто что-то проверяя.

Но вдруг пацан поднял глаза, посмотрел на Ваню и сказал:

— Я не малой. Я правнук самого Зигфрида.

Затем он опустил глаза и снова стал тыкать отвёрткой в мелкий винт.

— А Дед уже сотню разменял, — шепнул на ухо Ване Клос.

Ваня промолчал. Вообще-то, он дал бы старику гораздо больше. Выглядел тот развалиной.

— А малому уже девять лет, — снова шепнул Клос.

Пацан замер.

Он не шевелился и не дышал. Потом поднял очки, оставив их на лбу.

— Рано хоронишь меня, Вассер, — сказал мальчик-шахматист. — Ланге-младшему десять лет. Пора бы уже запомнить и не дёргать меня по мелочам!

Клос приложил палец к губам и кивнул, соглашаясь, что зря отвлёк пацана от работы.

В комнате царила какая-то нездоровая атмосфера. Ваня зачем-то решил пошутить:

— Дедушке сто лет. Мальчику десять… И они не близнецы...

Первым отреагировал старик.

Дед привстал, опёрся руками на стол и придвинул своё лицо ближе к Ивану.

Его волосы были так редки, что можно пересчитать все волоски до единого; всего минута, и подсчёт закончен. А лоб старика был высокий. Такой лоб бывает только у мудрецов или безумцев. Он смотрел куда-то в пустоту, словно сквозь Ивана.

— Зачем ты здесь? — хрипло спросил Дед, и в его глазах мелькнуло безумное озорство. — Ты здесь, чтобы бороться с другими близнецами... Мы сделаем из тебя фильтр, Ванька... А если откажешься, то они тебя убьют.

Алекс положил руку на плечо старика.

Дед присел на место.

Клос пожал плечами.

Пацан в очках оскалился щербатым ртом.

— Мы давно тебя искали, русский Иван. Ты сильный близнец, — сказал мальчишка и прищурился, оценивая нового знакомого. — С тобой, Иван, мы всё исправим, и я снова стану здоров, а ты будешь жить тысячу лет... И ещё... Ты Деда не слушай. Он давно выжил из ума…

***

Москва. Квартира Ивана Смирнова.

Как человек дотошный, Лиза вцепилась в парня, словно весенний клещ.

Она решила добиться правды.

— Ещё раз спрашиваю. Кто такой Иоганн Смирнофф? — настаивала на ответе Лиза.

— Не смогу объяснить. Ты не поверишь, — ответил Иоганн. — Да это и неважно.

Лиза кивнула.

— Допустим. Тогда скажи, кто такой Александр Фогель?

Она не привыкла, что из нее делают дуру. И хватит здесь говорить загадками!

Но главное — ей жуть как понравился этот странный Фогель. Она могла просто собрать вещи и уйти, но её останавливал мистический Фогель... Странный парень, этот Фогель. Казалось, что он может исполнить ее самые заветные желания... А Ваня сегодня разошелся и врал не останавливаясь. И Лиза ему верила, настолько он был убедителен. Ваня клялся в любви и даже пустил слезу. Он будто играл на публику.

Иоганн служил в цирке у известных дрессировщиков Берманов. Братья Артур и Лион поддержали русского, взяв его в свою труппу. Он служил уборщиком, но в Иоганне был замечен удивительный талант. Он будто умел видеть будущее.

Все русские семьи проживали на Урале. Выбраться из резервации почти невозможно. Только у самых изворотливых получалось перехитрить систему и пользоваться благами германской цивилизации.

Родился Иоганн в Парме-Рус. Закончил пять классов. Это стандартное образование для русских детей.

С тринадцати лет он получал дотации, не думая о работе, учебе и других развлечениях, доступных настоящим немцам. Но Иоганн любил учиться и много читал в гебсети. Благодаря потрясающей памяти русский впитал горы информации: полезной, а порой и совсем никчемной — что, впрочем, пошло только на пользу.

***

Урал. Парма-Рус... В карантинном отделе полиции служили исключительно немцы. Они вели запись новорождённых, регистрировали умерших, придирчиво следили за миграцией в другие земли. Работали полицейские по контракту, приезжая по распределению со всего света. Служили на Урале они не более трёх лет, с дальнейшим переводом на вышестоящую должность.

Иоганну было чуть за двадцать, когда он подал первую и последнюю заявку на выезд из русской резервации.

Обычно проверка происходила без бюрократических проволочек. Всего сутки, и заявитель получал ответ от карантинного отдела. Как правило, ответ был отрицательным. И чтобы подать повторное заявление, необходимо ждать целых пять лет. Потому Иоганн разработал филигранный план.

Он готовился к подаче заявления загодя и узнал имена всех инспекторов, принимающих решение о выезде из резервации, и был осведомлён о семейном положении всех карантинных полицейских.

Иоганну повезло, как бы цинично это ни звучало — он нашёл свою жертву и ступил на опасный путь.

У одного из полицейских, капитана Готфрида Рогге — болела дочь. Дочку мучила жуткая хворь. Двенадцатилетняя девочка страдала детской шизофренией.

Герда Рогге не спала по ночам, плохо разговаривала, беспричинно плакала и почти не посещала немецкую школу. Переезжая в далёкую Парму, Готфрид мечтал изменить жизнь семьи в надежде, что переезд, смена климата и новые знакомства помогут дочери избавиться от страшной болезни. Но не помогло. Замедленная моторика, вялость и апатия преследовали Герду, отравляя жизнь себе и родителям.

Иоганн нацелился на эту семью, точнее, на девочку.

Он прошерстил все доступные сайты в гебсети, выискивая медицинские статьи. Его интересовали исключительно душевные недуги... Иоганн выучил названия болезней, их симптомы, период критических обострений психических заболеваний, способы лечения и профилактику. Знал медицинскую терминологию — и даже неглупый господин Готфрид Рогге был пойман на крючок, как жирный сазан в Каме... В итоге именно Готфрид помог сбежать русскому парню в Адольфштадт.

Подавая заявление о переезде, Иоганн действовал с выдумкой, подготовившись к главному этапу, как к последнему и решающему сражению.

Заполняя анкету, он признался в любви к немецкому народу и безграничной преданности Великой Германии. Возможно, это был единственный шанс обратить на себя внимание.

Неприкрытая ложь не могла не остаться не замеченной. После Большой войны прошли долгие года, но до сих пор память о геноциде над советским народом жила в сердцах русских людей. И ни один выживший русский не признавал немцев своими хозяевами.

Этим, казалось бы, примитивным признанием в любви, Иоганн выдернул капитана Рогге из привычного равновесия.