Флери. Во имя Единых

«И сойдёт на землю с гор мглою туман,

И заполонит собою мир, снесет с пути живых.

И на восходе звезд, покрытых инеем,

Взойдут на вечную тропу три дюжины Иных»

- Лариса Дениз. Из сборника северных флерских легенд «Чары Тысячи Зим»

Покойников было принято хоронить спиной кверху. Северный край, полный вечной мерзлоты, только к лету, когда ледники начинали таять, а снег медленно сходить с гор, мог позволить мирно упокоить трупы и придать тела земле. Подобное обращение с умершими редко приводило к чему-то хорошему, а суеверный, хоть и не боязливый народ северян, каждую ночь запирали окна и двери на замки.

Мертвецы, говорили они, имеют способность воскресать. Именно поэтому и хоронили их лицом вниз, да сковывали щиколотки медными цепями. Медь, смоченная в вересковом отваре, действовала на покойников, как святая вода на тёмных тварей – не давала возможности подняться тому из могилы, изгоняла и загоняла мертвецов, неся упокоение оскверненной душе.

Но временами подобные меры становятся отчасти бессильными. В такие ночи чей-то дом, на краю деревушки, рано или поздно оказывался разгромлен, а жившие там люди – пропавшими без вести. Куда деваются жители, после нападения покойников – так или иначе остается загадкой по сей день. Ужасно, что властям до подобных происшествий дела нет. Любое убийство и пропажу можно скрыть и подделать. Так уж вышло, что заниматься подобными делами никто не хочет и не горит желанием. На севере люди суеверные, а в столице таких поискать надо, и то – не найдешь. Люди, нынче перестали верить в волшебство. А жаль…

Нынешний герцог северного герцогства Альросса – Эндрю Фильеро, к несчастью северян, имеет дурную славу и нравы. И да людей ему, откровенно говоря, дела нет. Зажиточный нынче герцог оказался жадным и грубым человеком, так еще и пренебрегающий законами и обязанностями вельможей. По прошествию шестидесяти лет после свержения законной власти – герцогов Альросса, север постепенно погрузился в нищету из‑за непосильного обложения налогами. Шахты, славившиеся добычей редких драгоценностей, оказались заброшены, хозяйство ушло в упадок, а нынешней местной власти до простого люда и вовсе не было дел. Люди голодали, брались за любую работу и жили в нищете. За последние двадцать лет от былого величия северян не осталось и следа.

Впрочем, оспаривать волю Короля было бессмысленно и глупо. Его Величество, решивший стереть с лица земли род, славившийся своей честью, славой и богатством, понял ошибку слишком поздно. Королевство, лишившись крепкой военной мощи и главного торгового пути, оказалось на грани войны. Харит – северное королевство, некогда враждующее с соседями, объявило войну. Напав на пограничье между государствами, тем самым устроив самый настоящий мор – половина городов Альросса были сожжены менее чем за месяц. Половина – вырезана харитовскими головорезами. И по сей день большая часть городов так и не была отстроена, а погибшие – не преданы земле. Поговаривают, на их тела можно наткнуться у подножья гор Альбора, где царит вечная мерзлота. Каким образом мертвецы оказались именно там – остается загадкой, да и правда иль вымысел это – не знает никто. Горы Альбора по сей день считаются одним из самых опасных и непроходимых мест Альросса. Царством, куда живым соваться не стоит.

Генри Фильеро – отец нынешнего герцога Фильеро, угодившего Королю, с огромным трудом прогнал вражеские войска с северных границ Флери, заслужив небольшое, но доверие у северян. Жаль, что его сын уничтожил всё, что только можно было. Молодой и глупый. Неумеха – шептались за его спиной люди, плюя ему в спину едва ли не ядом. Впрочем, народ всё же был прав – этот человек был правителем, чьё правление отвращало даже самых терпеливых. Таким образом новая война с Харитом была лишь вопросом времени. Ледники в Тёмных горах Альбора уже начали петь песни…

***

«…Горы кричали, стонали и плакали. Но даже так они продолжали петь о своём – давно забытом и грустном. Люди не слышали их, но боялись. Запирали двери, окна, прятались в домах, гасили свечи и кутались в теплые меха, моля Единых о наступлении завтра. Но горы всё так же продолжали петь, и песня их, полная мольбы и печали тревожила землю. И та отвечала тем же…

Лавина, сошедшая с вершин, неустанно неслась вниз по склону. Горы ликовали, пели и кричали, что так правильно. Так надо. Снег должен поглотить. Снега должны пробудиться. Они должны пробудиться…

Ночь, поющая о тревоге, вдруг затихла. Мир, поглощенный белой мглою, замер, расслабил выпушенные когти, словно кот, получивший желаемую добычу, -восторжествовал. Холодные костлявые руки высвободились из снежного плена, синяя кожа, покрытая чёрными пятнами, засияла на лунном свете, будоража разум мира. Тьма, пришедшая с вершин гор, наконец-то явила себя. Мертвецы восстали, требую утолить жажду крови.

Деревушка, стоявшая неподалеку от гор, утонула под снежной лавиной, похоронив под собой десятки невинных душ…»

Хотелось убиться от одной лишь мысли о прошлом вечере. Гул не желал уходить, напоминая о грандиозной попойке звоном в ушах и неприятным ворчанием желудка. Вчерашний ужин так и норовил вылезти наружу и поскорее. А еще эти сны, не дающие хоть капли покоя, начинали раздражать похуже пресвятого отца Ланса. А того она и так терпит через силу.

Амели тихо фыркнула, поправляя шнуровку белоснежной рубахи. Помятый вид в зеркале никак не хотел преображаться в более-менее опрятный, да и синяки под глазами от пары бессонных ночей давали о себе знать – девчушка выглядела похуже мертвеца, восставшего из могилы. Умывшись ещё раз, она уперлась руками в тумбу у зеркала, хмурым взглядом рассматривая взлохмаченные черные волосы. Кудри спутались, а местами и вовсе образовали комки. Надо бы расчесать…

- Выглядишь похуже старика Ланса в его лучшие годы, - раздалось сбоку вопиющее безобразие, бодрое и радостное. Она скосила на юношу взгляд, после чего ей добродушно было протянуто полотенце. – Скоро обед. Нам надо поспешить найти попутчиков до столицы и выдвигаться к вечеру.

Приняв приятно пахнущее полотенце, девушка с головой зарылась в него, пытаясь избавиться от неприятного похмелья, кое даже не собиралось отступать. В этот раз с ромом они действительно переборщили. Уж лучше пить вино. Желательно красное. Но вот ром… Чёртовы моряки, Амели больше никогда не согласится пьянствовать в компании подобных.

- Спасибо, Перси. – поблагодарила друга девушка, рассматривая пузырек, протянутый с той же легкой ухмылкой, - Единые, ты просто восхитителен!

- Я знаю, - самодовольно ответил он, - Думала я тебя в таком состоянии оставлю? – хмыкнул паренек, ловким движением руки откинув непослушные рыжие волосы назад, - Попойка – дело хорошее, но вот похмелье – жуткая дребедень.

- Где ты отвар достал-то? – быстро откупоривая крышку, Амели тут же расправляется с горьким настоем, слегка морщась. Невкусно, но сейчас – то, что надо, - Мы только вчера сюда добрались. Я из таверны толком не выходила, не говоря уже о пьянке.

Персиваль странно улыбнулся, однако Амели быстро поняла, что к чему. Привычно закатив глаза, девушка хмыкнула, принимаясь за расческу.

- Ну и кто эта прекрасная дама, что удостоилась чести составить тебе компанию этой ночью? – полюбопытствовала Мели, пальцами проходясь по спутанным узлам, - Надеюсь у нее нет богатого супруга, готового бороться за честь его дамы увесистым кошелем золота? Или тебя снова придется спасать с эшафота, как в прошлый раз? – поглядев на друга сквозь зеркало, девушка лукаво улыбнулась, о чем тут же пожалела. Головная боль дала о себе знать.

Пока она хмурилась, пытаясь унять очередную волну боли, молодой человек тем временем подошел поближе, пальцем разглаживая хмурый лоб Амели. От прикосновения горячих пальцев, девушка поморщилась еще сильнее, и приоткрыв глаза, уставилась на друга усталым взглядом серых глаз.

- Тебе следует отдохнуть, - заявил Персиваль, слегка взлохмачивая и так спутанные волосы подруги, - Думаю, по прибытию в столицу мы сможем себе это позволить. – он на мгновение замолчал, после чего уперся о стену рядом, пристально рассматривая бледную девушку с ног до головы, - Опять сны мучают? Может всё же вернемся обратно?..

- Нет! Всё в порядке. – от слишком поспешного и резкого ответа она вновь поморщилась, пальцами проходя по переносице, - Это пройдет. Просто нужно время. Мы проделали слишком долгий пути, не хотелось бы вернуться с ничем. Вильяма надо найти в любом случае.

Персиваль на заявление подруги раздраженно щелкнул языком. Уставший вид девушки вызывал одно лишь волнение. Мысли о том, что он скоро поседеет вместе с ней, не давала покоя и перерастала в жуткую волну тревоги. Их небольшое путешествие в Ливену - столицу Флери, грозило обернуться катастрофой. И что-то подсказывало Персивалю, что Амели будет в самом центре событий. Не к добру это. Не к добру…

- Закругляйся давай. Жду тебя внизу через десять минут. - подцепив висевший на стуле дублет, Перси с ухмылкой бросил его в девушку, и, подмигнув, тут же вышел из комнаты, прихватив с собой две шпаги – свою и Амели.

Провинциальный городок, куда занесло двух путешественников, жил своей обыденной жизнью, отдаленной от столицы. Здесь не было богатого убранства, не было громких ярмарок и таких же громких скандалов. Здесь, в небольшом городке на берегу моря жили обычные люди, занятые своей размеренной жизнью. Местные власти отвечали за город и явно заботились о нём: к местному герцогу относились с должным уважением и восхищением. Впрочем, Амели понимала почему. Место приковывало взгляд, а люди – сердца. Добродушные и веселые, готовые помочь любому. Совсем не такие, как дома.

Дом… При одних только мыслях Амели становилось дурно. Всё, что так долго строилось на доверии и любви, сломалось в один миг. А пропажа младшего брата и вовсе уничтожила последние крупинки надежды.

Персиваль Лувьер – её лучший и, пожалуй, единственный друг детства, увязался следом. Как бы Амели не пыталась его остановить, юноша, торжественно положа руку на сердце, заявил, что не намерен бросать единственного друга в беде. Именно поэтому его ответ останется прежним – они идут вместе и это не обсуждается. Впрочем, против такой компании Амели не была вовсе. Уж слишком хорошо они знали друг друга, и понимали без слов. Так что нахождение рядом близкого человека можно было посчитать благословением Единых, не иначе!

Свежий запах прибоя вывел Амели из раздумий. Девушка подняла взгляд на потемневшее море, чьи волны с сокрушительной силой бились о скалы прибоя, выбрасывая на берег густую белую пену. Вдалеке над морем, где низко летали чайки, виднелись густые тёмные тучи. Приближалась буря и она вот-вот обрушится на берег неукротимой стихией. Пора бы и уйти…

- Так и знал, что найду тебя здесь, - едва ли не мурлыча, заулыбался Персиваль, накидывая на голову Амели широкополую шляпу с тёмно-зелёным пером. У самого же на голову была такая же, но с золотым. – Я нашел людей, думаю, им можно доверять.

- Надеюсь не разбойники? – не решаясь вспоминать гнусную историю, Амели принимает из рук Перси поводья Жемчужинки. Лошадь радостно фыркнула, встречая хозяйку приветливо и воодушевленно. Здешние стойла видимо не особо пришлись ей по душе.

Прекрасная белоснежная лошадь, с серебристыми пятнышками на ногах, была подарком отца на совершеннолетие. За все семь лет верной дружбы, добрая и понятливая лошадь ни разу не позволила себе вольность скинуть хозяйку с седла. Хотя очевидно, что такая перспектива когда-нибудь да свершится.

- Что ты! – махнул рукой Персиваль, ловко забираясь в седло вслед за Мели, - Я постарался и отыскал прекрасную компанию в лице, скажем так, купцов. Они направляются прямиком в столицу и были не против взять двух скромных спутников в свою небольшую компанию.

Амели с подозрением и легким недоверием покосилась на друга, ожидая подвоха. Обмануть его, к слову, было не трудно – Персиваль на удивление человеком был доверчивым, а временами – слишком. И сейчас, разглядывая донельзя довольное выражение лица, что-то подсказывало ей, что подвох все же в чем-то да был.

И не прогадала же.

- Воистину, столь доверчивых идиотов не иначе как подкидывает судьба людям, провинившихся во всех грехах Единых.

Заявила Амели, разглядывая компанию купцов, в которую её затянул Персиваль. Молодой человек же виновато глядел на тропу, не решаясь поднимать глаз. Будь её воля – убила бы этого добряка, да только сил уже не осталось. Попутчиками и сопровождающими на деле оказались далеко не купцы. Среди четырех дюжин людей она успела разглядеть священника, бурно рассуждающего о могуществе Единых, в компании двух мужчин, один из которых то и дело поглядывал в их с Персивалем сторону. Оно и неудивительно - чужеземцев было легко распознать, особенно учитывая одеяния, кои довольно сильно отличались от здешних. Остальные в основном были воинами или просто сопровождаемыми. И как Персиваль не заметил на их поясе шпаги? Или попросту не придал этому значения?

Впрочем, уже не так и важно.

- Я как лучше хотел, - искренне отозвался Персиваль, подгоняя коня ближе.

- А получилось, как всегда, - так же искренне ответила Амели, устало потирая переносицу. Головная боль снова намеревалась вернуться, но в этот раз уже в двойном размере. – Я даже не хочу спрашивать, как так вышло.

Они тихо перешептывались на своём языке. Люди вокруг не обращали на них внимания, продолжая идти ровным строем вперед. Лишь телега, рядом с которой медленно плелись Амели с Персивалем, шла туго. Не смотря на теплое время года, люди, сидевшие в ней, были укутаны едва ли не с головой в темные ткани, скрывающие лица, как поняла Амели, женщин и детей. Нехорошее предчувствие не покидало ее ни на минуту, да только пока было тихо и удивительно гладко.

- Нам идти три дня, - тихо продолжил Персиваль, понадеявшийся отстоять свою точку зрения, - Думаешь, им есть до нас дело? Кто вообще обратит внимание на двух непримечательных путешественников? Это глупо.

- Глупо быть настолько доверчивым тупицей, - не сдержалась от язвительного ответа Амели. Её взгляд стал темнее, а губы сжались в тонкую линию, - Нельзя доверять первым встречным. Я уверенна, что кто-нибудь, да решится под покровом ночи перерезать нам глотки. Если так и будет – на том свете от меня не отделаешься. Понял?

Взгляд скользнул к темной фигуре, наблюдавшей за ними все это время. Холодок пробежался по коже и Амели сильнее сжала поводья, осаживая лошадь к месту.

- Понял я, понял. – буркнул Перси, останавливая лошадь рядом, - Мели?

- Давай вернемся в конец каравана, - тихо пролепетала девушка, желая скрыться от неприятного липкого взгляда, - Что-то мне не спокойно.

Персиваль лишь молча согласился, вместе с Амели отдаляясь от остальных. Телега проехала вперед, и девушка краем глаза зацепила любопытный взгляд мальчишки, выглядываемого из-под темных одеяний. В свете заходящего солнца темные глаза мальчика словно засияли пламенем, искорками распаляя карий цвет радужки. Заприметив, что его поймали с поличным, мальчишка странно дернулся и тут же накрылся обратно, спрятавшись уже от взгляда девчушки. Интересно, куда их везут и зачем? Впрочем, не ее это дело.

Ветер дул с севера. Амели почувствовала это сразу же, как только солнце ушло за горизонт, и холод опустился на землю тихой изморозью. Начало весны в здешних землях было неоднозначным. С одной стороны - теплые дни и холодные, местами морозные ночи. С другой стороны - было что-то странное. Вершины далеких гор, скрытых мрачными низкими тучами, навевали тоску. И если раньше она не придавала сему большого значения, то сейчас, разглядывая мрачный пейзаж, ей почему-то было не по себе. Уж не на север ли отправился Вильям?

Желание искать непутёвого братца в горах Альбора отсутствовало напрочь. Северный край Флери - место, куда ни она, ни отец никогда не решились бы ступить по доброй воле. Но кто станет ее спрашивать? Взгляд Амели застыл на снежных шапках гор, и сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний. Когда‑то, ещё до рождения младших братьев, отец часто возил её в горы. Там, среди скал и ветров, он обучал её искусству меча и всему, что она теперь знала и умела.

В Аравэне горы были иными: не столь величественными, но и не вселяющими леденящий ужас одним своим видом. Там камни помнили её детский смех, а тропы хранили следы их совместных странствий. Теплые и счастливые воспоминания, полные радости и любви.

А здесь… Амели поморщилась.

Здешние вершины нависали над землёй, словно застывшие исполины, чуждые всякой святости. Их острые гребни резали небо, а снежные плащи казались не белоснежными, а серовато‑мёртвыми. От одного взгляда на эти неприступные громады по спине пробегал холодок, а в груди разрасталось тревожное предчувствие.

- Жутковатый вид, - выйдя из-за спины, сделал вывод Перси. Он стал по правую руку Мели, с толикой любопытства разглядывая далекие горы. Взгляд его был таким же уставшим, как и у нее самой, - Проголодалась? У меня есть запах яблок и немного вяленого мяса.

Караван остановился на ночевку в удобном для обзора лугу. До ближайшего поселения ещё было далеко, так что о теплом и сухом месте они могли лишь мечтать. Последующие три дня им придётся ночевать на холодной промерзлой земле. Да и могла Амели жаловаться? Она уже не помнила, сколько ночей они с Персивалем провели в пути, ночуя где попало.

- От яблока не откажусь.

- Так и знал, - широко улыбнулся тот, протягивая ей красное спелое яблоко, - Выбирал самые красивые. Должно быть, они ещё и вкусные.

- Спасибо, - поблагодарила Амели, принимая угощение из рук друга.

Сближаться с попутчиками желания особо не было. Поэтому удобно устроившись неподалеку у старого дуба, чьи размашистые ветви укрывали их своими корявыми ветками с набухающими почками, оба принялись раскладывать вещи. Спать особо не хотелось, да и вряд ли тут уснешь с такой-то обстановкой.

Люди, уставшие с дальней дороги, всё ещё не обращали на внезапных спутников внимания, чему Амели была крайне рада. Они развели костер, установили спальные места и спокойно общались между собой. Некоторые, особо смелые, распивали алкоголь и смеялись, рассказывая друг другу нелепые шутки из жизни. Краем глаза Амели заприметила того самого священника, который, приложившись к фляге, вышел из палатки. Вид у него был спокойным и слегка подвыпившим, что и неудивительно – мужчина, не смотря на почтенный возраст, с самого утра успел приложиться к фляге, постоянно подливая туда янтарную жидкость.

В следующий миг похожая фляга оказалась протянута Мели.

- Ты всё ещё думаешь, что он в столице? – разрушил тишину Персиваль, протягивая девушке слабый алкоголь, - Прошел месяц, а мы так и не получили ответа.

Приняв флягу, она неспеша прильнула к ней губами.

- Не знаю, но я надеюсь на это, - от собственных слов стало невыносимо горько.

И на что же она надеется? На то, что брат в порядке? Жив и здоров? Да! Она надеется на это больше всего. Брат должен жить, он должен вернуться домой. Через пять дней они доберутся до столицы. И тогда, возможно, она сможет увидеть его.

Вильям жив. И она знает это как никто другой.

Персиваль мрачно хмыкнул, но промолчал. К сожалению, Вильяма они знали оба слишком хорошо. И знали, что у этого дурака напрочь отсутствовали какие-либо мозги.

- Неплохой дуэт у нас выходит, - вдруг усмехнулся Перси, поудобнее устроившись на их скромном месте, - Доверчивый дуралей и самоотверженная дура, - приподняв в воздухе флягу, заявил он, - Так выпьем же за это!

Обижаться на грубое высказывание Амели не собиралась и вовсе. Отчасти Персиваль был прав: она действительно самоотверженная дура, которая ради спасения брата готова на всё. А что ей в итоге остаётся делать? Ждать в безопасности, когда ей придёт известие о смерти брата и всё пойдёт коту под хвост? Упаси Единые!

- Ты просто невыносим, - улыбнулась Амели, но с улыбкой приподняла сжатый кулак к фляге, - И мне это нравится.

- Тебе это нравится, потому что я – это я, - гордо заявил он, - А мне нравится то, что ты – это ты. И это прекрасно, Мели. Даже тяготы этой бренной жизни сходят на «нет», коль рядом нужный человек. И не прогневаются Единые, но их вера в пресвятые идеалы – полная чушь. Мы с тобой – яркое тому доказательство.

Амели тихо фыркнула, не успев подавить желание маленького протеста.

- С момента погребения Единых прошло почти три тысячи лет. Они стали божествами, - тихо рассмеялась Мели, - Да и Хранители существуют до сих пор. Так что так названые «пресвятые идеалы» неустанно спасают мир от бедствий, пока мы с тобой ищем непутевого дурака по всей Флери. Дружба, к сожалению, всего лишь часть жизни смертных вроде нас с тобой. Правда до того гниющая и отвратительная.

- Но не в нашем случае.

- Конечно.

- Вот и славно.

- Выпьем?

- За нас?

- Да.

- Давай.

Они снова встретились кулачком и флягой, тихо рассмеявшись.

Громкий гул, накрывший поляну, заглушил звук подходящих шагов. Мели и Перси всё так же тихо перешептывались, вспоминая события давних лет. Разговор отвлекал, и не давал задумываться о дальнейшем. Будущее всегда размыто, даже те, кто его видят, не могут точно знать его наперед. Оно зависит от людей и порой события могут кардинально измениться, если тот или иной человек поступит иначе, чем было предначертано свыше. В любом случае, как любит твердить Амели: «Будущее человека всегда зависит только от него самого и никого другого. Единые властны над миром, но не над человеческой судьбой», - и отчасти она была права.

- Извольте предложить чего покрепче, - священник, наблюдавший за ними уже некоторое время, подошел с приветливой улыбкой и открытой флягой. Терпкий запах крепкого алкоголя сразу же ударил по носу куда сильнее разбавленного вина, коим друзья согревались в морозную ночь. Раскрасневшийся нос и щеки старика придавали строгому и, удивительно трезвому, взгляду некое очарование. С виду Амели легко могла бы принять его за мудреца, молящегося Единым в старых, укрытых от взора смертных, храмах. – Ваше вино не согреет. Ночи у нас холодные, а вы, - он скользнул взглядом по Персивалю и почему-то усмехнулся. Совсем не зло. – Вижу, южане.

Персиваль с благодарностью принял протянутое угощение, в то время как Амели лишь улыбнулась, отказываясь. Фляга с разбавленным вином тут же оказалась в ее руках, и девушка неспеша принялась растягивать напиток.

- Благодарствую, отец…

- Климент, - представился старик, усаживаясь рядом с ними на бревно, - А вы, господа?..

- Персиваль Лувьер, но для друзей – просто Перси, - дружелюбно представился юноша, приподнимая с голову широкополую шляпу, на которую медленно начинал падать снег, - А это моя подруга – Амели. Мы ищем нашего друга, сбежавшего из дома несколько месяцев назад.

Священник, кажется, вовсе не удивился их скромному знакомству. Он задумчиво кивнул. Амели, воспользовавшись тем, что Персиваль перевел всё внимание старика на себя, принялась краем глаза изучать незнакомца. Для своего почтенного возраста, выглядел он очень бодро, да и удивительно это – как человек, пьющий явно не первые сутки, мог выглядеть куда свежее большинства присутствующих здесь? Удивительно, ничего не скажешь.

Снег всё же решил порадовать путников своим присутствием, усилившись до крупных пушистых хлопьев. Персиваль, под веселый взгляд Мели, заворчал, и отвлекшись от беседы, устроился удобнее, закутываясь в походный плащ. В отличии от Амели Персиваль действительно был южанином и снег в его понимании – жуткое и холодное варево природы. Сама же девушка пригубила вина, и стянула свой плащ, протягивая его другу. Тот принял его с благодарностью, вновь пытаясь усесться так, чтобы было тепло не только ему, но и самой Амели.

Священник, глядя на них, по-доброму улыбнулся, что-то решив про себя. Амели, на плечи которой легли теплые меха горностая, позволила себе немного расслабиться и опустить голову на заботливо подставленное плечо друга.

- Мы не разбойники, господин Священник. И уж тем более не варвары, - тихо подала голос Мели, ловя задумчивый взгляд отца Климонта, - И если вы думаете, что мы шпионы, то вы сильно ошибаетесь – до вашей Флери дела нам нет. И передайте тому, кто вас к нам отправил, что прятаться за спиной святых – низшая трусость. Будь у нас выбор, мы бы выбрали другую компанию, но, как вы сами заметили – его у нас особо и не было.

Амели бросила взгляд за спину священника, высматривая темную фигуру, уже некоторое время следившую за ними из приподнятой шторы палатки. Незнакомец всё так же скрывал лицо, однако от Амели не скрылось, что тот явно в чем-то их подозревал и темный пристальный взгляд был тому подтверждением. Заприметив, что его раскрыли, мужчина отвел в сторону взгляд, но на месте остался.

- Что вы, - священник пригубил алкоголь, - И в мыслях не было. Желание познакомиться с вами было искренним и своевольным.

- Сомневаюсь - возразила Амели, но ее тут же одернул Перси.

В искренность слов святого отца верилось с трудом. Поморщившись под пристальным взглядом незнакомца, она сильнее укуталась в протянутые меха, пытаясь скрыться от любопытных глаз. Имей тот человек хоть каплю благородства – он бы не прислал святого отца прощупывать почву в виде двух непутевых путешественников. Однако пыл погасить удалось практически сразу, а вот раздражение так и осталось

- Если вы считаете, что таким образом я хотел вас оскорбить… - внезапно заговорил старик, но Амели его перебила:

- Не считаю, господин священник. Но ваш друг, - слово вырвалось с неприятным скрежетом зубов. Слово «друг» в сторону того незнакомца неприятно резало по слуху. Хотелось прикусить язык и просто уйти от разговора, а ещё лучше – от сюда лично, - Не стоит быть великим прорицателем, чтобы заметить очевидное.

Священник с минуту промолчал, а после задорно рассмеялся, чем ввел в ступор не только собеседников, но и находящихся неподалеку воинов. Те оглянулись, но быстро потеряли интерес, продолжая заниматься каждый своим делом. Гул у костра стал ощутимей.

- Он не так плох, как кажется на первый взгляд, - зачем-то сказал старик, - Но признаю, юная леди, вы меня подловили. Не скажу, что расстроен, отнюдь – мне нравится ваша манера говорить то, что вы думаете. Но позволю себе дерзость дать вам совет: порой стоит несколько раз подумать, прежде чем сказать нечто важное. Слова зачастую имеют вес, а иногда – стоят жизни.

Амели промолчала, не найдя, что сказать. А вот Перси внезапно встрепенулся, и широкая улыбка расцвела на его лице.

- Поверить не могу, вы говорите в точности, как наш отче Ланс! Правда, - юноша смущенно сморщил нос, припоминая что-то, - Обычно подобные речи излагаются из его уст под действием убойной дозы алкоголя… Но это не так важно! Все вы, святые отцы, одинаковые!

Последнее заявление явно было лишним, и Амели чувственно пнула друга по ноге, отчего тот заныл, пожаловавшись на тяжелый удар. Отец Климент же ни капельки не расстроился и, уж, тем более не рассердился на странное сравнение и вывод Персиваля. Старик добродушно похлопал того по плечу, и поделившись с ребятами алкоголем и пожеланиями доброй ночи, скрылся в той же палатке, откуда изначально и пришел.

- Ты была слишком резкой и грубой, - внезапно заявил Персиваль, когда они оба устроились в теплом гнезде из теплых одежд, в надежде не замерзнуть ночью насмерть.

Лежать, прижавшись друг к другу, было уже делом привычным. Снег больше не шел и Амели, сквозь тонкие ветви деревьев, разглядывала далекие звезды, усыпающие небесное покрывало алмазной крошкой.

- Знаю. – кратко ответила Мели, - Не суди меня за моё недоверие к людям. Ты прекрасно знаешь, что я не могу так же, как ты.

- В этом то и печаль, - устало ответил юноша, закидывая руки за голову, - Ложись спать, я покараулю до утра.

Мели хмыкнула, но послушно повернулась к нему лицом, натягивая плащ до носа.

- Ты тоже устал.

Персиваль в ответ ласково щелкнул ее по лбу.

- Высплюсь в столице, - беззаботно ответил он, - А теперь – спи. До рассвета осталось не так много времени. Доброй ночи, Мели.

Девушка в ответ заворчала, и натянув плащ сильнее, укрыла их обоих. Поглядев на друга с минуту, Амели всё же сдалась, и послушно прикрыв глаза, тихо прошептала:

- Доброй ночи, Перси.

Треск костра и запах горящих дров убаюкивал и давал ложные надежды на крепкий сон. Луна, ласково присыпая снег серебром, убаюкивала воинов и их путников старыми песнями, известными лишь ей одной.