ФЛЕРМОНД. (не) Счастливый вояж

Если вас угораздило отправиться в путешествие вместе с Гиацинтом Ориенталь,

значит, на суше и на море, на земле и под землей, в трущобах и дворцах

у вас единственный шанс вернуться живым - надеяться на верных друзей!

И то - не факт, что получится...

.

МИР ФЛЕРМОНД

июль-август,

Средиземное море, Италия от побережья в Ливорно до Флоренции и снова к морю

2 месяца после Бала Цветов

.

*****

От постамента отделилось несколько смутных фигур и двинулось к нему.

— Граф, куда вы так спешите?

Он остановился и засунул руки в карманы брюк.

"Ага, значит, ждали именно меня. Прелестно!"

Проклиная в душе все придворные приличия и самый дурацкий на свете обычай не ходить в гости при шпаге, граф достал из кармана нож. Не глядя, повернул кольцо на ручке.

Стальное шестидюймовое лезвие вылетело сбоку и распрямилось до упора. Цепь нападавших медленно приближалась.

— Сдавайтесь, граф. У вас нет оружия и нет выбора.

"Да неужели?! Видимо, мы в первый раз встречаемся, синьор. И, возможно, в последний".

Но вслух Гиацинт этого не сказал, только процедил сквозь зубы:

— Ну что ж, сыграем, раз вам так хочется…

Подкинул в ладони нож и ринулся первым.

.

*****

Двумя месяцами ранее...

Ярко светит солнце…

Июльское солнце на Средиземном море не просто светит, оно вливает свой огонь в воздух и в море до самого дна. И в кровь всех, живущих в этих краях.

Малыш "Дельфиниум" — двухмачтовая яхта — просто чудом не плавится в этих лучах. Форштевень судна гордо врезается в волны Средиземного моря. Да какие там волны! Гладкий, колеблющийся под ветром шелк. Синий-синий, как глаза капитана новенькой яхты. На "Дельфиниуме" совершается свадебное путешествие.

Стоя на капитанском мостике, Гиацинт смотрит в небо. Управление судном не требует особого внимания, и команда отдыхает. Рулевого и вахтенных матросов не видно и Гиацинту кажется, будто он один среди моря.

«Порядок. Надежный малыш. На нем можно и в кругосветку. Как вам нравится ваш свадебный подарок, ваше сиятельство?» — граф Гиацинт Ориенталь улыбается воспоминаниям.

Он сейчас стоит босиком на нагретых солнцем досках корабля. Широкие рукава белой матросской блузы и светлые непослушные пряди волос треплет ветер. Руки в карманах клешей. И плевать ему на дворцовый этикет с высоты капитанского мостика! Каждый имеет полное право проводить медовый месяц как ему вздумается! Впрочем, друзья не удивились бы, увидев сейчас блистательного графа. Чему удивляться? Он всегда был таким.

Уроженец Марселя, Гиацинт с детства проводил время в порту. Ходил сначала юнгой, потом младшим матросом на нескольких кораблях, а по обстоятельствам и помощником капитана. Всегда обожал путешествия, море, театр и терпеть не мог лицемерной придворной клумбы. Если бы не Виола — ни дня бы он там не жил!

И никто ему не указ. Ни высокое происхождение, ни косые взгляды светских особ, ни опасность покидать пределы Франции именно сейчас, когда его голова резко подскочила в цене у могущественных злопамятных врагов.

Плевать! Какой враг достанет его здесь, между небом и морем?

Принцессы рискуют не меньше, отправившись на месяц в Англию, по приглашению своей "кузины Лилибэт", в миру - английской королевы. Придворное сопровождение сотни слуг — совершенно не аргумент в пользу их безопасности. Заговоры всегда плетутся под самым носом у придворной охраны, и что-то трудно припомнить случай, когда бы сработала бдительность гвардейцев, а не случайно оброненный заговорщиками кончик нити привел кого-то наблюдательного и предприимчивого к открытию их тайных планов.

Когда вечером, после майского бала на дне рождения принцесс, Виола и Гиацинт объявили наконец о грядущей свадьбе, двор взорвался бурей восторга. В тот момент мало кто знал, что над праздником нависала тень готовящегося убийства, и пока другие отплясывали на балу и смаковали именинные яства, Гиацинт и компания распутывали многослойный заговор[1]. Знакомые и малознакомые радовались беззаботно, ведь свадьба влюбленных это всегда весело и так романтично!

Крёстная мать принцесс, знаменитая дама-благотворительница мадемуазель Пассифлора[2] (которая не пережила бы этот бал без помощи Гиацинта и его друзей) подарила молодым к свадьбе небольшой парусник. Пассифлора давно знала семью Гиацинта и его самого. Лучший подарок придумать невозможно.

Маршрут свадебного путешествия не обсуждался. Италия, Флоренция, в гости к семье Георгин. Джордано Георгин не принимал возражений и объявил бы новым друзьям вендетту, а умножать своих врагов сейчас было некстати.

Капитан хотел дать яхте имя своей возлюбленной и стоял за "Виолетту". Но невеста воспротивилась:

— Я буду ревновать! Яхта прекрасна, ты хочешь, чтобы все говорили: "Ах, твоя "Виолетта" такая красавица! С такой куколкой хоть на край света!" И прочее…

Муж засмеялся:

— Ну, считай, что они говорят о тебе. Ты всё равно лучше всех.

— Нет уж, выбирай! Или я, или она! Раз на твой взгляд мы обе заслуживаем комплиментов, то получать их желательно раздельно. Придумай другое имя.

— Назови "Матиола" в честь маркизы, — посоветовал Джордано, имея в виду, что маме Виолы понравится этот ход. Ее отношения с зятем до свадьбы нельзя было назвать теплыми и дружескими. Если бы не заступничество Пассифлоры…

Но давний друг Розанчик, паж королевского двора, высказался вполне определённо:

— Не вздумай! Корабль, названный именем тёщи, потонет, даже не выйдя в море. Пусть лучше будет "Флер-де-Лис".[3] Очень патриотично.

— Оч-чень, — согласился Гиацинт. — Это ведь не океанский крейсер. Тут нужно что-то такое… — он пошевелил пальцами, как бы перебирая клавиши фортепиано.

— "Дельфиниум", — сказала Виола.

Во избежание соперничества, она решила выбрать мужское имя.

— Как ты сказала? — встрепенулся Розанчик.

— Дельфиниум.[4]

Она покачивала название на ладошке, словно кораблик. Друзья с минуту молча смотрели на неё, чувствуя, как имя намертво прирастает к яхте.

— Годится, — Гиацинт в качестве поощрения поцеловал невесту. — Я знал, что ты у меня умница.

— Стараюсь. Надо бы посмотреть на него, вдруг имя не подходит.

— Подумаешь! Не подойдёт, перестроим яхту. Нет проблем!

Малыш "Дельфиниум" по классу оказался двухмачтовой бригантиной на 250 тонн, при хорошем ветре он давал скорость выше пятнадцати узлов.

«Игрушка что надо! — с завистью говорили моряки. — Настоящая гоночная яхта для кругосветной регаты!»

В пробном плавании новые хозяева не присутствовали из-за свадьбы. Весь двор хотел присутствовать на свадьбе "Ромео и Джульетты", принцессы готовы были задержать отъезд в Англию, но Гиацинт прямо сказал, что сыт по горло придворной жизнью. Они с Виолой сбежали на Юг, и там сыграли свадьбу в старинном родовом замке Ориенталь.

Они были абсолютно счастливы. Наслаждались обществом друг друга; катались верхом по долине Гаронны, Гиацинт показал ей любимые места своих детских игр. Они бегали в порт смотреть на корабли…

Съездили в Альби`, где находились родовые земли отца Виолы, маркизет Одората. Увы, сам маркиз давно сбежал из семьи и пропал где-то в Африке. Его красавица-супруга, мать двух сестер Виолетты и Фиалки, могла считать себя соломенной вдовой или снова свободной дамой. Маркиза Матиола предпочитала второе. От мужа ей остался только титул.

Короче, неделю молодые жили в любви и согласии. Больше им не позволили.

В замок явился Розанчик и потребовал от юных супругов собираться, наконец, в путь. Пора отдавать приказ о переводе "Дельфиниума" в Марсель. Друзья жаждут свадебного путешествия и точка!

Гиацинт мечтал выйти в море, но нарушать волшебное уединение и возвращаться в шумную компанию совсем не хотелось. Может человек раз в жизни отдохнуть?

— Не может! — категорично заявил Розанчик.

Его друг пробовал защищаться:

— В конце концов, ты эгоист если не понимаешь: мы устали от придворной суеты…

— …и удалились в деревню, где на лоне природы предаёмся усладам любви… — ехидно закончил Розанчик. — Ты сам эгоист! Тебе корабль зачем подарили? Вас друзья ждут! Джордано уехал, готовит вам встречу в Ливорно, а вы…

Гиацинт вздохнул.

Положение спасла новоявленная мадам графиня. Идея Виолы состояла в том, чтобы они с мужем шли в Италию на яхте, а остальные ехали по суше. Скрепя сердце, друзья и родня согласились встретиться уже в Ливорно.

«Вот это — настоящий подарок!» — считал Гиацинт.

*****

6-го июля «Дельфиниум» вышел из Гавра. Путешествие началось.

У Виолы возникла ещё одна гениальная идея. Чтобы не смущать команду, которой и так нужно присмотреться к новому капитану, Виола придумала взять себе роль юнги. О цели путешествия и свадьбе молодые не сказали. Главным над матросами и по сути помощником капитана был опытный боцман Адансон-Дигит, прозванный за свою приземистую коренастую фигуру "Баобаб".[5] Сам Гиацинт когда-то начинал у него юнгой.

Баобаб знал графа с детства и не припоминал, чтобы у того была сестренка, даже двоюродная. Но признаться, что это его жена, Гиацинт так сразу тоже не мог. Они хотели, чтобы Виола прошла боевое крещение в команде. Когда ее примут за свою, тогда уж…

Как раз в этот момент Виола появилась на палубе.

Самую элегантную фрейлину принцессы Скарлет было не узнать. Этот сорванец — скромная мадемуазель Виола Одората, то есть, графиня Ориенталь? Ну и ну!

Тельняшка в фиолетовую полоску доходила Виоле почти до колен. Синие морские брючки клёш, лиловый беретик…

Гиацинт вспомнил, как они поругались с Виолой перед отъездом:

— Пойми, дисциплина на корабле — прежде всего! Если моя жена будет болтаться серди матросов, я не смогу управлять судном, и мы потонем. Это я тебе обещаю.

— А ты не говори, что я твоя жена. Пусть относятся ко мне как к юнге, а не как к графине. Я хочу посмотреть, какой была твоя жизнь раньше, без меня. В Ливорно мы им, честное слово, всё расскажем. Вот будет смешно!

Гиацинту и самому идея уже понравилась, но он хмуро предупредил жену:

— Учти, я тебя защищать не стану. Если боцман решит выбросить тебя за` борт, будешь разбираться сама.

— Ага! — весело кивнула Виола. — Что это за дисциплина на корабле, если боцман принимает решения без согласия капитана? — Она лукаво улыбалась, чувствуя, что победила.

— А я ему разрешу, — прищурился Гиацинт.

— Согласна. Значит, я буду юнгой?

Как ни странно, Баобаб не возражал против юнги-девчонки. Боцман давно привык, что Гиацинт всё делает не как нормальные люди, но при этом он знает, что делает!

Команда поначалу особых надежд на плавание не возлагала. Капитан — двадцатилетний мальчишка! Придворный щёголь желающий поразвлечься, самоуверенный настолько, что судно идёт без старшего помощника? Где это видано! Одна надежда на боцмана. Баобаб им знаком давно. Видели вместе не один шторм у берегов Вест-Индии. Этот не подведёт…

Баобаб их не разубеждал, посмеиваясь в свою рыжую бороду. Потом до них наконец-то дошло, что, пальма зёлёная, «капитан Ориенталь» это же Гиацинт! Такого моряка они знали хотя бы по слухам. На судах марсельской торговой компании «Пальмовая ветвь» Гиацинт был легендой. Когда все убедились, что капитан — действительно их земляк, а не "проклятый северянин", всё встало на свои места.

Виола легко прижилась в команде. "Сестра капитана и нам сестра" — считали моряки. Только спала Виола не в кубрике, а в отдельной каюте. Но эта непозволительная роскошь ей легко прощалась.

Весь день «юнга» носилась вверх-вниз по вантам фок-мачты, помогала ставить паруса. Приносила вахтенным освежающий холодный нектар (жарко ведь!) Иногда ей даже давали подержать штурвал, (конечно, не вблизи берегов), и время от времени ей почти удавалось удержать корабль на нужном курсе.

"Секунды две, не больше", — уверял Гиацинт, с тайной гордостью глядя на «сестричку».

Три дня назад, ночью "Дельфиниум" вошёл в Гибралтарский пролив. Виола спала. Гиацинт не хотел будить её, но добрейший боцман Адансон-Дигит заорал таким громовым голосом: "Вставайте, бездельники, Гибралтар!" — что, наверное, его слышали и в Испании, и в Африке.

"Ну, Баобаб, я тебе вспомню "Гибралтар!" — сквозь зубы процедил Гиацинт, вставая с узкого дивана в капитанской каюте. — Чтоб мне потонуть в первой же луже, если я ещё хоть раз попрошу вас, боцман, "предупредить" меня о чём-либо!"

Он злился зря. Виола с радостным визгом вылетела на палубу. Она никогда не простила бы себе, что проспала такое событие. В темноте даже виднелись огни в форте Гибралтар на левом берегу и маяк в Сеуте — на правом.

— Ура! Мы в Средиземном море!..

Когда яхта вошла в самые синие на свете воды Средиземного моря, ветер наконец стал попутным. Уже вот-вот покажутся берега Италии.

Виола ласточкой взлетела на мостик и встала рядом с мужем.

— Привет!

Он обнял её за плечи:

— Как дела, солнышко?

— Отлично. — Она дёрнула мужа за рукав: — Слышишь, ветер вроде переменился. Какой это теперь?

— Вест-зюйд-вест. Он только чуть перешёл к югу.

— Странный ветер…

— Ничего. Так и должно быть…

Виола почувствовала неуловимую тревогу, но промолчала.

Из рубки выглянула рыжая борода боцмана. Задержалась, "принюхиваясь" к ветру. Через мгновение появился и сам Адансон-Дигит.

— Капитан, барометр падает… Похоже, будет шторм!

— Вот и прекрасно. Нам как раз не помешает маленькая встряска. Проверим малыша в деле.

— Оно, конечно, так, — Баобаб с сомнением почесал бороду. — Но буря в этих широтах летом большая редкость.

— Значит, нам повезло!

К вечеру ветер усилился. Гиацинт обошёл весь корабль, перекинулся несколькими словами с вахтенными матросами, задержался на носу яхты, поднявшись на основание бушприта. Держась за штаг, он минуты две напряжённо всматривался вдаль.

Море оставалось пустынным. Встречные суда уже больше суток не попадались им на глаза. Гиацинт спустился в кают-компанию ужинать.

Кок — мэтр Оранж, оказался настоящим знатоком своего дела. Маленькая команда "Дельфиниума" не могла остаться равнодушной к его кулинарным шедеврам, чем Оранж очень гордился. В этот день он порадовал экипаж огромной лозаньей,[6] посыпанной зеленью; фаршированными баклажанами, а на десерт — яблочный пудинг.

У Виолы от свежего морского ветра разыгрался аппетит. Проглотив немалый кусок лозаньи, она покончила с едой раньше всех и с нетерпением ожидала десерта. Устремив прицельный взгляд на блюдо с пудингом, она так явно облизывалась, что лицо добряка Оранжа расплылось в улыбке.

— Ого! Юнга чувствует бурю, — засмеялся кок. — Если у мальчишек появляется волчий аппетит, это предвещает шторм точнее любого барометра.

— Примета верная, — серьёзно кивнул Баобаб, жуя второй баклажан. Правда, Виола не была мальчишкой, но вся команда согласно закивала:

— Да… Точно так… Конечно.

"Юнга" смущённо улыбалась. Гиацинт сделал знак Оранжу подавать десерт.

После ужина матросы собрались на баке, обсуждая, откуда взялся непонятный циклон.

— Мда, погодка, конечно, не июльская, — качал головой Баобаб.

Веснушчатый матрос Люцерна[7] беспечно заявил:

— А может, в Африке снег выпал? Вот давление и поменялось.

— Ага, — кивнул Базиль,[8] — Может, ещё и землетрясение где-то рядом случилось?

— Почему бы и нет?

— Комета, — солидно изрёк Фенхель,[9] штурман "Дельфиниума".

Все живо заинтересовались новой гипотезой.

— Точно! Наверняка, её проделки.

— Интересно, что думает по этому поводу капитан? — рулевой Клевер обращался к боцману.

Баобаб внимательно изучал свою трубку, почерневшую от дыма, с видом гадалки, которая ищет ответ в разводах кофейной гущи. После паузы он сказал:

— Капитан считает, что это… подарок лично для нас. Команде не мешает слегка встряхнуться перед прибытием в порт.

— Отлично, — подхватил Люцерна. — Если наш капитан так дружен с повелителями стихий, нам повезло.

Пожилой матрос Вереск[10] покачал головой:

— Главное, чтобы он умел и усмирять шторма`, а не только вызывать их.

— Ты, старичок, требуешь слишком многого! — в один голос весело воскликнули Клевер и Люцерна. Баобаб поддержал их:

— Наше дело не командовать ветрами, как мы хотим, а обращать себе на пользу, какие есть!

Мысль боцмана была столь глубока, что все некоторое время молчали. Ветер усиливался…

*****

Ночью бушевала гроза. Без дождя, но с громом и вспышками молний. Скорость ветра достигла двадцати метров в секунду. "Дельфиниум" нырял и взлетал на гребни волн, как настоящий дельфин. Виола восхищённо смотрела, как парус, подтянутый риф-сезнями, уменьшается, словно по волшебству. Она стояла на палубе рядом с Гиацинтом.

"Слава Богу, хоть наверх не полезла, — думал он, поглядывая на светящееся лицо жены. — Её, попробуй, удержи!"

— Поживее, ребята! Люпин, осторожней, не свались оттуда! — Послышался сердитый бас Адансона: — Торопитесь! Чертополох вам в зубы, бездельники! — Боцман повернулся и заметил Виолу: — Ты чего прохлаждаешься?! Ступай в рулевую рубку, тридцать акул тебе вдогонку! Живо!!

Капитан лишь молча проводил «юнгу» взглядом и снова обратился к управлению яхтой.

— Какой сейчас ход судна?

— Девятнадцать, — откликнулся боцман. — Лаг бросали десять минут назад.

— Девятнадцать, а скоро все двадцать узлов[11]… К утру, если повезёт, будем в Ливорно.

Гроза не прекращалась. Яхта летела вперёд, едва касаясь килем поверхности воды. Чтобы не перевернуться под ветром, убрали лишние паруса.

Ничего… Кроме бушующего моря и ветвистых молний. Через час наблюдатель доложил, что вдали по правому борту мелькнул огонёк.

Капитан спокойно кивнул.

— Фок на гитовы. Убрать марсель.

«Не то врежемся», — мысленно добавил Гиацинт.

Через полчаса капитан сам встал к штурвалу. "Дельфиниум" почувствовал руку хозяина. Вздрогнул и пошёл круче к волне. Огонь с правой стороны вырос и виделся вполне ясно. Молнии рвались с лёгким треском, распарывая ночное небо. Гром откликался совсем отдельно, как салют пушек с далёкого берега. В рулевой рубке бесшумно возникла Виола.

— Что это там светится?

— Маяк. Проходим мыс Капо-Бьянко.

— Это Корсика? Уже так близко?

— Слишком близко.

— Капитан, впереди полоса рифов! — раздался голос вахтенного.

— Спасибо… Вижу, — вполголоса ответил Гиацинт.

Штурвал завертелся. Яхта плавно вильнула, огибая подводную ловушку. Виола на миг разглядела белые гребешки мелькнувшие в нескольких десятках метров от досок штирборта.

— Всё? Прошли благополучно? — оглянулась она.

Гиацинт кивнул:

— Зови рулевого. Дальше — его дело.

Гиацинт вернулся на мостик. Вахту у штурвала принял Клевер. Баобаб довольно пыхтя трубкой, подошёл к своему морскому «крестнику»:

— Красивый манёвр, малыш. Я всегда верил, что доживу до того дня, когда ты станешь моим капитаном. Вот, дожил.

Гиацинт усмехнулся:

— Приятно слышать, крёстный. Как думаешь, сколько до итальянского берега?

— Миль пятьдесят, не больше.

— Опасно подходить ночью. В Ливорно нам надо войти в гавань при полном параде, при свете дня.

— Прикажете лечь в дрейф, капитан?

— Чуть позже. А то, чего доброго, кувыркнёмся как раз на Тосканском рейде.

— Нам это некстати! — засмеялся Баобаб.

— Точно, совсем некстати. — (Гиацинт улыбнулся, представляя, какой сюрприз ждёт команду по прибытии в порт).

— Месье Адансон! — раздался у них над головами звонкий голос.

Капитан мысленно чертыхнулся, увидев юнгу на салинге грот-мачты.

"Слезь только, сестричка! Я тебе устрою!"

— Месье Адансон, а зелёные звёзды бывают?

— Я не видел пока. Что за чушь, юнга?

Виола указала рукой прямо по курсу:

— Тогда это — что?

Гиацинт схватил подзорную трубу. Действительно, в ночи невысоко над водой мерцала зелёная звёздочка.

— Топ-огонь корабля, — бросил он, не отрываясь от окуляра трубы. — Лечь в дрейф!!

Голос боцмана загремел, повторяя команду:

— Лечь в дрейф! Тысяча акул и хвост медузы! Немедленно! О чём думает рулевой, помесь лианы с гиеной! Заснул, что ли?! К повороту!.. Паруса долой! Отдать якоря!

Матросы спешно убирали последние паруса.

Виола ловко соскользнула на палубу.

— Я же тебя просил, — тихо сказал муж. Она упрямо тряхнула чёлкой:

— Если бы я никуда не лазила (как ты просил), мы бы врезались! Кстати, во что?

— В морское чудовище. Пошли, посмотрим.

Гиацинт дал жене трубу.

— Что это, берег?

— Нет. Зелёный фонарь на мачте чужого корабля. Не маленького, судя по высоте!

— Ещё слишком темно. Ничего, кроме огня, не видно. А почему мы не могли обойти его?

— Если он стоит на рейде близко от берега, можно напороться на скалы. Кроме того, кто его знает, кто он, этот сосед? Почему без огней? Обойти его мы, конечно, смогли бы. А уйти, если понадобится?.. В любом случае, подождём до утра.

— Тут есть пираты? — Виола прятала беспокойство за легкомысленным тоном.

— Вполне могут быть. Страшно?

Она встала рядом и прижалась к мужу:

— С тобой — нет.

— А я опасаюсь, — признался Гиацинт. — Не я, всё-таки, снаряжал "Дельфиниум" в плавание. У нас меньше оружия и пушек, чем мне хотелось бы. Лучше проявить излишнюю осторожность. Это море. Здесь всё может быть.

— Но я же с тобой, — Виола успокоительно обняла его за плечи.

Капитан засмеялся, поцеловал жену и ближе притянул к себе, пока никто не видел.

*****

Часам к четырём утра рассвело. Волнение на море совершенно улеглось. Чужой корабль смутно чернел в миле от них.

Мачты незнакомца постепенно проявлялись на светлеющем фоне неба. Это оказался крупный черный бриг. Сразу не поймешь по постройке — торговый или военный. Ясно, частник, строили по спецзаказу. Разглядывать его пока, кроме чаек, некому. "Дельфиниум" спал. Лишь двое матросов стояли вахту, лениво играя в карты на баке.

В семь часов Гиацинт приказал сниматься с якоря. При свете дня стало ясно, как им повезло. Помедли они ещё час, слишком быстроходная яхта неминуемо бы врезалась в черного соседа. Зелёная звёздочка корабельного огня спасла их.

"Дельфиниум" лёг на курс. Силуэт судна-соседа рос по мере того, как яхта приближалась к нему. Стоя на якоре, бриг водоизмещением больше двух тысяч тонн мягко перекатывался с боку на бок, высоко сидя в воде. Гарцевал, словно сытый вороной конь. Видно, что его вместительные трюмы сейчас пусты.

Обе мачты брига снисходительно кивали малышу, проплывавшему мимо. Корабль казался необитаемым; на нём не было ни малейшего движения. Флага нет. Вероятно, спустили перед началом шторма. На чёрной корме с роскошной позолоченной резьбой заметно белела надпись: "Эдельвейс. Порт Кадис".

Матросы разглядели, что оснащён бриг как для военного похода. Люцерна насчитал двенадцать пушек по борту и две торчали на носу. Значит, всего их двадцать шесть. Ничего себе!

Виола с интересом смотрела на оставшийся за кормой корабль. Ей вспоминался ночной разговор о пиратах. Вот если б эта чёрная громадина погналась за ними, удалось бы удрать? Ясно, никто за ними не погонится, порт слишком близко. И на чужаке, кажется, нет команды. Куда она делась? Вся на берегу? А вахтенные? Впрочем, неважно. Вот "Эдельвейс" и совсем уменьшился. Теперь даже если захочет догнать, не удастся. Прощай!

Виола удивилась собственным мыслям: она совсем не чувствует благодарности чёрному бригу за ночное вмешательство. Будто и не на нём горел зелёный огонь.

"Почему же он мне не нравится? Он ведь такой элегантный, красивый и… страшный. А! Поняла. Этот корабль похож на…"

От размышлений Виолу отвлёк голос капитана. Гиацинт приказал матросам спуститься в трюм и достать три больших сундука.

"Ой, правда, мы уже почти в порту. Пора наряжать "Дельфиниум"… и себя!"

Неясная полудогадка, полувоспоминание — на кого похож "Эдельвейс", растаяла, как тень под лучами солнца. Ах, если бы сейчас Виола знала, как важно правильно прочесть этот знак судьбы! Ведь интуиция ее не обманула…

____________________________

[1] Об этом роман “Бал Цветов”.

[2] Великая Мадемуазель, герцогиня Пассифлора Страстоцвет — страстоцвет голубой или кавалерская звезда (Passiflora coerulea). Вьющееся растение, происходит из Южной Америки, лекарственное. Цветы — прекрасны, плоды — съедобны. Пассифлора входит в состав сердечных лекарств, оказывает успокаивающее действие.

[3] Флер-де-Лис — цветок Лилии (фр.) (старинный герб французского королевского дома)

[4] Дельфиниум — (Delphinium) растение семейства лютиковых. Множество дикорастущих и культурных видов с крупными синими цветками. Закрытый бутон формой напоминает дельфина, за что и получил в Греции своё название. (Народные названия живокость, шпорник, царь-зелье). Цветёт с июня по июль.

[5] Баобаб пальчатый, Адансония пальчатая (Adansonia Digitata)

[6] лозанья — итальянское блюдо похожее на толстый слоёный пирог из блинов с разнообразным (мясным, рыбным или овощным) фаршем. Блины делаются из макаронного теста, запекается всё вместе с фаршем.

[7] Люцерна — люцерна посевная (Medicado sativa)

[8] Базиль — Basill (Василий) — василёк синий (Centaurea cyanus)

[9] Фенхель — фенхель обыкновенный (Foeniculum vulgaris)

[10] Вереск — вереск обыкновенный (Calluna vulgaris)

[11] 20 узлов — приблизительно 40 км/час