Флэшка

1

Глеб не был профессиональным писателем. Это было у него всего лишь хобби, которому он предавался в свободное время. А по своей основной работе он был программистом с большим стажем. Да что там говорить, он помнил ещё перфокарты и перфоленты. А портфель громадных размеров, в котором он таскал бобины с магнитной лентой ещё долго хранился у него в чулане. Он снёс его на помойку совсем недавно.

Впрочем, особых высот в программировании Глеб не достиг. Он был участником во многих проектах, но был в основном на подхвате. Латал дырки в программах, которые на скорую руку ляпали стажёры, писал документацию к чужим проектам, подменял ушедших в декрет сотрудниц. И всё это благодаря тому, что он очень быстро мог войти в курс дела, разобраться в чужой программе за считанные часы, и внести туда необходимые исправления. Эта, в общем-то, рутинная работа вполне его устраивала, так как оставляла ему много свободного времени для выполнения своих проектов, никак не связанных с основной работой.

Писать Глеб начал давно, ещё в студенческие годы. Несколько небольших рассказов, повесть, пьеска – баловство начинающего графомана. Однажды он даже послал свой юмористический рассказ в толстый журнал, и получил довольно вежливый отказ в сугубо канцелярском стиле на официальном бланке. Он хранил его до сих пор, и наконец решился покончить с теми первыми пробами пера, и прихватил пачку своих рассказов и этот отзыв к друзьям на дачу. «Пойдёт на растопку!» – решил он.

2

– И что это ты так пафосно собираешься спалить у нас в мангале? – спросила Мария, хозяйка дачи. – Ого! Это что же? Твоё? Дай почитать.

Мария ушла в дом и пропала там на долгие полтора часа. Глеб уже начал беспокоиться за свою новую читательницу, когда она вышла из дома с заплаканными глазами.

– Что случилось, милая? – спросил Борис, хозяин дачи.

– Вот у него спроси! – указала она на Глеба. – Глеб! Как можно такое писать? Зачем ты так со мной?

– Да это ведь просто так – студенческие забавы. – Ничего там такого нет. Что же тебя так тронуло? Ты первая такая.

– Даже и не знаю, но что-то там есть. Никогда ничего подобного я не читала, а ты ведь знаешь, читаю я много, – отвечала Мария. Как это у тебя получилось? Ты можешь мне дать ещё что-нибудь почитать?

– Да, конечно, дома у меня есть ещё парочка вещиц, которые я никому не показывал, да и сам давненько не перечитывал. Сейчас тоже немного пишу, больше для себя, в стол. Пока пишется – надо писать, так я считаю. А там видно будет.

– Буду ждать с нетерпением.

– Только вот какая незадача, – продолжил Глеб, – у меня нет бумажных копий, всё хранится в компьютере, но могу сбросить тебе на флэшку. Сможешь почитать на компе. А если у тебя есть электронная книжка, то на ней вообще удобно читать.

– Да, флэшка – это отличный вариант. А эти листки можно я у себя оставлю? - - спросила Мария, –Для растопки у нас и газетка найдётся.

– Конечно, пусть у тебя будут, если это тебе это интересно. Вот только ту рецензию я всё-таки собираюсь сжечь.

– Какую рецензию? – спросила Мария. – Не было там ничего кроме твоих рассказиков.

– Как так? Возможно, я дома этот листок оставил. – решил Глеб.

Потом были шашлыки, и вкусный салатик из подножного корма. Они отлично поболтали о всяких разностях. И как всегда очень тепло распрощались.

3

Когда через несколько дней Глеб вспомнил про ту рецензию, и попытался найти её в своих бумагах, то нигде её не обнаружил. «Как будто испарилась. Ну и бог с ней, с этой бумажкой – куда-нибудь завалилась. Объявится попозже!» – решил Глеб с некоторым сожалением. Ему очень не нравились вот такие мелкие дела, не доведённые до конца.

Он раскрыл свой ноутбук, и решил перечитать те рассказики, которые так подействовали на Марию. Захотелось взглянуть на них свежим взглядом, понять причину и следствия. Извлёк из архива, раскрыл и стал читать всё подряд, один за другим.

Комната, в которой он сейчас находился исчезла, стол, ноутбук, картина на стене – всё это куда-то пропало. Он находился в лесу, склон холма круто уходил вниз, там шумела горная речка, омывая замшелые камни. Над головой плыли облака причудливой формы, а в ветвях деревьев щебетали птицы. За спиной у него был тяжёлый рюкзак, а в руке посох. Тропа вела по склону холма и скрывалась среди деревьев. Он знал, что это – дорога к дому, что там его ждёт еда и ночлег. И оттуда начнётся новая дорога. Но он пока не знал куда она его приведёт.

Где-то вдалеке громыхнуло, и Глеб, неожиданно для самого себя, возвратился к себе в комнату. Он так же сидел за столом и смотрел на погасший экран ноутбука. «Что это было? – спросил он себя, – Вроде бы задремал, и видел какой-то сон». И ведь всего этого не было в моём рассказе. Там было совсем про другое».

Чуть позже Глеб перечитал ещё несколько своих старых рассказов, но тот эффект не повторился. «Наверное, это было случайное совпадение, – решил он. – но ведь и Мария что-то такое в них увидела. Но что?»

4

Лето стремительно неслось к финалу, и Глеб старался не упустить последние тёплые деньки. Он любил прогуливаться по вечерам по тенистым аллеям старого парка, посидеть на скамейке, понаблюдать за редкими прохожими. При этом его не отпускали мысли о случае на даче. И о том, как он перечитывал свои старые рассказы. Новое его произведение затормозилось, и он никак не мог его дописать, довести до логического завершения. Герои его романа разбегались в разные стороны, он никак не мог собрать их воедино, разрешить все конфликты, договорить недоговорённое, исполнить всё обещанное.

Эта незаконченность очень его раздражала, хотелось стереть всё написанное и начать сначала. Но это было не в его характере. Надо было закончить начатое. «Возможно, придётся переписать начисто несколько центральных глав, чтобы всё стало на свои места, – размышлял Глеб во время прогулки, – а потом, вот этих налево, а других направо. Что-то тогда и сложится».

Начал накрапывать дождик, и Глеб направился домой. Там он заварил себе крепкий кофе и изготовил на скорую руку бутерброд. «Жизнь-то вроде бы налаживается, – подумал он, включая ноутбук, – надо поработать, пока работается!»

Он пробежался по уже написанным главам, что-то убрал, что-то добавил, а одну главу переписал заново. Работа шла уж как-то очень споро. Он даже удивился своей прыти. И концовка уже стала складываться именно так, как он её замыслил в самом начале.

Глеб понимал, что работы ещё много, но главное, что он сдвинулся с мёртвой точки, и ему открылся путь, который предстояло пройти. Это его и радовало, и огорчало, так как, с одной стороны, он видел край, а с другой – ему нравился сам процесс работы, который вскоре должен был завершиться.

5

Как-то вечером Глебу позвонила Мария. Глеб уже ожидал этот звонок, так как до сих пор не удосужился записать и передать ей обещанную флэшку.

–Привет, привет! – сказала Мария. – Ты уж, наверное, догадался почему я тебе звоню.

– Ах, да! Прошу прощения за невыполненное обещание, – отвечал Глеб, – но я вот тут подумал, что тебе будет интереснее прочитать мой новый роман, который уже совсем близок к завершению. Так что подожди ещё немного. Обещаю, что ты будешь первым читателем этого моего опуса. Ну, не считая меня самого. Думаю, что получается нечто… Даже не могу описать словами что это будет, но тебе должно понравиться. Хотя… как знать. Не буду загадывать.

– Ты меня уже заинтриговал. Да, конечно, я подожду. Да и те рассказы, которые у меня есть, я время от времени перечитываю. И ты знаешь, я каждый раз нахожу в них что-то новое для себя. Как тебе это удаётся?

– Сам не знаю. Для меня это тогда на даче было таким откровением, что я сам перечитал те рассказы. И здесь ты права – я нашёл в них то, чего раньше там не было. Так мне показалось. Человеческая память – странная штука, она устроена очень хитро, что-то хранится на поверхности, а что-то сидит глубоко внутри. И мне кажется, что я научился доставать воспоминания из самых глубин. Но это ещё надо проверить.

– Ну, хорошо! Давай-ка дописывай, и не теряйся. Буду ждать с нетерпением. Как-то меня зацепило. Даже Боря заметил, что я стала какая-то задумчивая.

– Буду стараться, а Боре – привет! – и Глеб отключился.

6

Несколько вечеров упорной работы, и роман был закончен. Глеб вычитал его на несколько раз, подчистил все неточности, убрал повторы, подправил стиль. Текст стал читаться без сучка и задоринки, на одном дыхании. Это было, как песня в исполнении профессионала, но не в огромном зале, а на дружеской вечеринке.

Перечитывая некоторые главы Глеб сам становился участником, описываемых там событий. И ему отводилась там далеко не последняя роль. Героев в романе было немного, но их жизнь и взаимоотношения прослеживались на протяжении долгого времени. И место действия менялось – это были и городские улицы, и деревенские пейзажи, и берег моря, и горы. И было там много размышлений на самые разные темы.

Глеб ещё и ещё, раз за разом перечитывал роман целиком, делал последние правки, доводя текст, как ему чудилось, до совершенства. Да так и было на самом деле, он уже ничего не мог там ни добавить, ни отнять. Всё было ладно и гармонично.

Одни главы пролетали, как лёгкое дуновение весеннего ветерка, другие были наполнены грозовыми тучами и громовыми раскатами, а третьи – радовали теплом и ласковым морским прибоем. Глеб сам проживал в этих местах, вместе с героями разрешал проблемы, растил и воспитывал детей, помогал стареющим родителям. В общем, жил, творил, взрослел и старел сам.

И наконец Глеб поставил жирную точку, и вздохнул с облегчением и с сожалением одновременно. «Напишу ли я ещё когда-нибудь что-то подобное? – задавал он себе вопрос, – Может быть, но только не сейчас». Он выложился целиком, без остатка, всё, что накопилось в нём за прошедшие годы, всё это он вложил в свой роман, всё без утайки. И даже более того.

Был поздний вечер, даже ближе к полуночи. Глеб переписал свой роман на флэшку, и отправился спать. Ему снились хорошие добрые сны, в которых по очереди появлялись герои его произведения.

7

Наутро, а это был выходной день, Глеб позвонил Марии.

– Привет, привет! – ответила она, – никак ты хочешь меня чем-то порадовать?

– Да, я закончил эту бесконечную писанину, и хочу отдать её на твой суд. Ты будешь первая, кто прочитает это произведение века. – насмешливо проговорил он. – Даже и не знаю, что это и как, но, на мой взгляд, что-то замечательное. Думаю, это лучшее, что мне удалось написать за последнее время. Сам перечитываю с удовольствием. Извини за нескромность.

– Хочу побыстрее приступить к чтению. Давай встретимся через полчаса в парке. Ты же помнишь ту скамеечку, где мы когда-то познакомились. Ах, это было так давно, совсем в другой жизни.

– Хорошо, я уже выхожу.

Глеб быстро собрался, и отправился в парк. Они с Марией жили недалеко от него, но по разные стороны.

Мария уже ждала, нетерпеливо прохаживаясь возле скамейки. Они поздоровались и легонько обнялись.

– Ты прекрасно выглядишь, – не удержался Глеб от обычного комплимента.

Но на этот раз он действительно удивился переменам, произошедшим в Марии – она как-то посвежела, на щеках играл лёгкий румянец, а в глазах появился задорный блеск.

– Это, наверное, книготерапия, – ответила Мария, – А ты знаешь, Борис тоже прочитал те твои рассказы, и… он как-то изменился. Да. В лучшую сторону. Стал добрее, покладистее, а у нас, ты ведь знаешь, не всегда всё было гладко. Были и размолвки, и непонимание. А тут, вот ведь, как в молодые годы. Ну, ты понимаешь. Прямо, боюсь спугнуть – это что-то новое, или хорошо забытое старое.

– Да. По тебе это заметно.

– А сам-то ты как? Вижу, что вконец замотался. Нельзя же себя так напрягать работой. Она должна быть в радость. А ты отдаёшься целиком, без остатка.

– Вот-вот! Просто по-другому я не умею. Или всё или ничего. – И Глеб передал Марии флэшку. – Буду ждать твоего строгого суда. А мне уже пора. Есть ещё мелкие дела, которые не могут ждать.

Они распрощались, и каждый отправился в свою сторону.

8

Итак, работа была закончена. Можно было передохнуть, заняться делами, которые откладывались на потом. Для начала Глеб решил прибрать у себя в столе, и, может быть, отыскать ту злосчастную рецензию.

Он открыл ящик стола, и сразу увидел тот самый фирменный бланк, он лежал сверху, ничем не прикрытый. Глеб мог поклясться на чём угодно, что ещё вчера его там не было. Но вот сейчас – он здесь прямо у него перед глазами. Только… вот незадача – текст был совсем иным. «Наваждение какое-то, – подумал он, – такого не может быть! Это что-то невероятное. С ума сойти, или я уже сошёл?»

Глеб потряс головой, постучал ладонью по виску, но ничего не изменилось. Новый текст остался тем же. И в нём говорилось, про его новый роман, про то, какое это замечательное произведение, как оно перевернуло все представления о мире, о людских взаимоотношениях, о человеческой натуре и прочее, и прочее. И самое скромное, что присутствовало в тексте было то, что это «Роман века». Именно с большой буквы. «Но как так? – спрашивал себя Глеб – Ведь роман пока есть только у него в ноутбуке, который вообще даже к сети не подключён, да на флэшке, которую он только сегодня отдал Марии».

И тут он разглядел дату внизу фирменного бланка. На ней было указано сегодняшнее число, но вот месяц. Месяц был на единичку больше. «Опечатка, наверное, – подумал Глеб, – но, с другой стороны, это многое объясняет. Здесь про то, что ещё не случилось. Это из будущего! Но как такое возможно?»

Глеб задвинул ящик стола, а потом снова открыл его. Ничего не изменилось. На бланке был тот же хвалебный текст из будущего.

9

Мария позвонила ему тем же вечером. Она была очень взволнована, и поначалу Глеб вообще не понял о чём речь, настолько сбивчиво и непоследовательно она говорила.

– Привет, привет! – перебил невнятный поток её речи Глеб, – Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее. Я слушаю тебя внимательно, в чём дело?

– Понимаешь, я прочитала твой роман! – немного спокойнее отвечала она, – Это что-то сверхъестественное! До сих пор не могу прийти в себя. Как можно было так написать? Там как будто всё про меня написано. И так точно, так подробно. Я узнала про себя столько нового! Даже и не знаю, благодарить мне тебя или ругать последними словами! Но молчать не могу.

– Так, так! Стоп! Ничего я там про тебя не писал, да и знаю я тебя не так уж и хорошо. Это с Борей мы давно знакомы, и учились вместе, и работали в одной фирме. А ты позже появилась. И что же ты в моей книге узнала такое, о чём и сама не знала, а уж я и подавно не знал.

– Не соображу, как это тебе объяснить. Может там и не про меня написано, но когда я читаю эти складные слова, то представляю себя. И так всё ладно сходится – прямо живые картинки.

– Это твоё воображение так работает. Но я рад, если чем-то смог тебе помочь. Разобраться в себе, увидеть что-то более ясно. Может быть это и есть сверхзадача писателя. Хотя, какой я писатель. Так, просто бумагомаратель, хотя сейчас всё на компьютере. Кстати, с флэшкой проблем не было? Мне показалось, что она какая-то немного глючная.

10

Мария ненадолго замолчала, а потом проговорила негромко, как бы извиняясь.

– Не хотела тебе сразу говорить, но да, с ней что-то не так. И её сейчас нет у меня.

– Куда же она делась?

– Я её отдала своей подруге почитать. Ах, да! И сделала ещё одну копию на свою флэшку и отдала её другой подруге. Я им немного рассказала про твой новый роман, и они тоже захотели его прочитать. Ты уж извини, что я сразу тебе не сообщила. Но там ведь был ещё один текст от тебя.

– Какой такой текст? – удивился Глеб. – Я только роман туда записал. Никаких файлов больше там не было.

– Нет, был ещё один совсем небольшой, и в нём было написано, что твоя книга доступна для копирования при определённых условиях. А в добавок было написано, что надо сделать ещё одну копию флэшки и передать обе флэшки друзьям, или знакомым, или кому угодно.

– Вот клянусь, что ничего подобного я не писал ни во сне, ни наяву. И представить себе не могу, чьи это могут быть проделки. Хотя… кое-какие догадки у меня имеются. Как я понял, ты так и сделала?

– Да. Ещё и потому, что там в конце была приписка, что если не сделать этого, то сам роман исчезнет у меня с компьютера. А мне так хотелось его ещё несколько разиков перечитать. Ты уж извини меня, дурёху. Ничего не могла с собой поделать, да и время поджимало. На всё про всё там давались одни сутки. Я-то думала, что ты это сам всё придумал.

– Ну и дела, – проговорил Глеб. – боюсь, что я уже не в силах что-нибудь исправить. Джин вырвался из бутылки, и назад его никак не загнать. Одна надежда, что джин этот добрый, и пользы от него будет больше, чем вреда. А тебе не за что извиняться, ты ведь считала, что делаешь всё по моей инструкции. А оно вот как повернулось.

Они распрощались, и Глеб отвалился в кресле в глубокой задумчивости.

11

«Как же так, – думал он, – и откуда здесь ноги растут?» Ничего внятного ему в голову не приходило. И он решил проверить одну свою догадку. «Если все будут строго следовать этой инструкции, или рекомендации, и флэшки будут передаваться каждый раз разным людям, то сколько времени займёт распространение его романа? Это же дихотомия, только наоборот. Каждый раз количество флэшек будет удваиваться». Глеб уже было хотел заняться перемножением на два, но потом забрался в интернет и быстро выяснил чему равняются разные степени двойки. И вот, что получилось. Два в тридцатой степени равнялось 1 073 741 824. То есть за тридцать дней, или другими словами за месяц, число копий флэшки в идеальном случае превысит один миллиард, что приблизительно равно количеству взрослого населения земли. И даже, если количество сбоев в этой цепочке будет большим, то и всё равно число получится внушительное. И будет охвачена. если и не вся, то большая часть читающей публики.

«А как же языковой барьер?» – подумал Глеб, и решил посмотреть, что же он так скопировал на флэшку. И действительно, в той папке, где был файл с романом находился ещё один небольшой файл. Он открыл его и прочёл текст, про который ему говорила Мария. Там всё так и было расписано по пунктам. А в конце ещё была сделана приписка, что перевод на язык читателя будет сделан автоматически. «Ого! Даже это здесь предусмотрено! Хитро придумано. Никаких тебе барьеров» – заключил Глеб.

12

Глеб почти физически ощутил, как его произведение со всё нарастающей скоростью распространяется по планете. Он снова просмотрел дополнительный файл и обнаружил в самом конце приписку, которой раньше там не было: «Для автора. Сейчас ты увидишь две кнопки – зелёную и красную. Если ты нажмёшь на зелёную, то откроется карта, на которой можно увидеть распространение романа, а если на красную, то всё остановится, и все флэшки будут заморожены, то есть с них исчезнет вся информация. Решение только за тобой, и у тебя всего одни сутки на раздумья».

Глеб уже собрался нажать на зелёную кнопку, но внезапно решил, что тут есть какой-то подвох, и не надо торопиться, поскольку время у него ещё есть. Ему даётся всего один шанс отменить распространение романа, который, как он уже понял, был кем-то очень ловко использован для распространения чего-то очень могущественного и неподвластного его воле. Тут вмешались третьи силы. Однако, он не понимал, почему ему даётся возможность выбора. И что несёт в себе этот роман по чьей-то неведомой воле, добро или зло? «Но мне не нравится ни то, ни другое, – решил Глеб, – в любом случае, это чужая воля, которая желает подчинить себе наш мир, мой мир! Привнесённое извне добро не сделает мир добрее. И на самом деле, всё обернётся одним большим злом. А вот зло может разрушить всё до основания. И остановить его сможет только ещё большее зло, в котором должны таиться ростки добра. Но процесс этот очень длительный и мучительный для обеих сторон».

13

Глеб решил, что надо ещё раз перечитать роман. Что-то подсказывало ему, что это нечто совсем другое, чем то, что он написал. «Кто-то проник внутрь его романа. Это как компьютерный вирус, прицепившейся к безобидной программе», – думал он.

Он открыл файл с текстом и погрузился в чтение. Вначале всё было узнаваемо, именно то, что он написал. Но в какой-то момент текст поплыл и стал меняться. И Глеба охватило какое-то непонятное состояние полудрёмы. Он как бы и читал текст, и видел живые картины. Именно про это говорила ему Мария. Он увидел себя в прошлом, пролетело детство и юность, школьные и студенческие времена, первая работа, семья, дети. Всё пронеслось как одно мгновение. Его разбуженное воображение немного задержалось на написании романа, а затем проследовало вперёд, в будущее. И он увидел, как бешено работают печатные станки по всему миру, как идёт нарасхват его книга, как сдаются в макулатуру и сжигаются в кострах книги всех других авторов. Как на всех билбордах маячит его портрет, искажённый гримасой величия. Как из всех репродукторов несутся слова из его романа. Как люди внимают этим словам, а на их лицах блуждают счастливые улыбки. Да, да, там все так тошнотворно счастливы и… послушны. Нет ни войн, ни конфликтов, ни раздоров, ни ссор. Все живут дружно, сытно и довольно. «И всё это сделал я! – самодовольно подумал Глеб, – я один за всех!»

И тут зазвонил телефона. Он вывел Глеба из этого непонятного состояния, немного потряс головой, чтобы смахнуть наваждение, и поднял трубку. Звонила Мария.

14

– Глеб! – кричала она в трубку, – Что творится, я ничего не понимаю. Как это? Что это? Да ответь мне что-нибудь! Ты вообще где?

– Я тут. Что случилось, объясни толком, да не ори так – у меня уши закладывает.

– Выгляни в окно. Чёрт бы тебя побрал!

Глеб поднялся из кресла и подошёл к окну. И ничего не увидел, ну просто ничего. Там не было улицы, дома напротив, деревьев на бульваре. Вообще ничего – как будто ему вместо стекла вставили нечто матово-полупрозрачное. Он протёр стекло рукавом, посчитав, что оно просто запотело, но ничего не изменилось.

– Какая-то фигня, – ответил Глеб, – я ничего не вижу там.

– Вот и я про то же. Читала твой роман, а потом подошла к окну, а там вот такое. Думаю, что это как-то связано одно с другим. Да и на душе как-то неспокойно. Всё думаю про ту инструкцию, которую ты вроде не писал, или писал под чью-то диктовку. Но чью?

– Кажется я знаю, что надо делать, – отозвался Глеб и подошёл к ноутбуку.

– Надеюсь на это, – ответила Мария и дала отбой.

На экране по-прежнему горели две кнопки. Он уже безо всяких сомнений нажал на красную кнопку. «Как же это здорово, когда есть выбор», – подумал он.

После этого он подошёл к столу и достал бланк с рецензией. Это была та самая старая рецензия. Он отнёс её на кухню и щёлкнул зажигалкой. А потом смыл пепел водой из-под крана.

Из окна в комнату пролился солнечный свет.

Август 2023 года