Фобия

Звонок с незнакомого номера застал Олега во время короткого перерыва. Торопливо затушив сигарету, он выразительно глянул на коллег и отошёл в сторонку, чтобы они не слышали разговор. Держа мобильный чуть в стороне, стараясь не смазать уже едва держащийся от пота дешёвый грим, он ответил:

— Да, слушаю вас.

— Это, м-м-м… Олег? — прозвучал мужской голос из динамика. — Я по поводу вашего объявления на «Авито».

— Да-да, секунду…

Олег ещё раз торопливо оглянулся на курящий за его спиной коллег – девчонку в ростовой кукле зайчика, гигантского плюшевого Скуби Ду и как две капли воды похожего на него клоуна, такого же худого и долговязого, с огромным красным ртом, нелепым поролоновым носом и чёрными кругами над глазами. Он отлично знал, что все ребята из их маленького балаганчика временами левачили. Без этих заказов, идущих мимо кассы, было не прожить! Но и скрывать всю «левоту» было негласным правилом. Если вдруг понадобится напарник, он подойдёт к коллеге лично.

— Слушаю вас! — произнёс он, наконец, решив, что отошёл достаточно далеко.

— Да, так… — звонивший собрался с мыслями. — Меня зовут Дмитрий. Я бы хотел заказать клоуна на частное мероприятие. Детское мероприятие.

— Вас понял, сколько будет детей?

— А, э… Один, только один. Мой сын.

— Ясно, — Олег, не очень любивший шумные детские сборища, мысленно выдохнул. — Две с половиной тысячи за час. Если ребёнок один – я готов три сотни уступить. Когда планируется праздник?

— Это не праздник.

Мужчина замолчал, так что Олег успел перебрать в уме несколько вариантов «детских мероприятий», на которых мог понадобиться клоун. Вплоть до похорон, бывало и такое. Наставнику Олега разок довелось побывать на похоронах. В гостиной огромной квартиры стоял гроб, а за стенкой он в смешном гриме развлекал малолетних друзей покойного. Испытать такое самому Олегу не хотелось бы. Но мужчина развеял его сомнения, всё же продолжив:

— Это нечто более деликатное. Понимаете, у моего сына фобия. Он жутко, до истерики боится клоунов. Мы занимались у психолога, но ничего не помогало. Доктор говорит, что нужна встреча с клоуном, якобы случайная, на нейтральной территории. Чтобы ребёнок увидел, что в них нет ничего страшного. Понимаете?

Скоморох не успел ответить. Девушка-зайчиха у него за спиной затушила сигарету о подошву кроссовка и крикнула:

— Олег, пора обратно! Давай, двигай сюда!

Повернувшись к ней, парень показал кулак с оттопыренным большим пальцем. Перерыв был окончен, нужно было возвращаться к детям.

— Простите, э…

— Дмитрий, — подсказал мужчина.

— Да, Дмитрий. Перезвоните мне вечером, хорошо? Нужно идти. И я подумаю над вашим предложением.

Мужчина молча повесил трубку, и Олег подумал, что тот вряд ли перезвонит. Было немного жаль сорвавшегося заработка… но, может, оно и к лучшему.

*

Мужчина перезвонил ровно в девять вечера, когда Олег, успевший пропустить стаканчик в компании коллег, стоял в прихожей. Полосатый кот тёрся о его ноги, приветствуя и выклянчивая еду, когда в кармане джинсов ожил мобильный.

— М? — выдавил парень в трубку.

Кот разразился раздражённым мяуканьем, не понимая, как хозяин может отвлекаться на что-то столь незначительное, как телефонный звонок, когда он, голодный и несчастный, крутится подле. Отпихнув животное, парень поморщился и спросил:

— Да, кто это?

— Это Дмитрий. Я вам звонил сегодня, здравствуйте. Так что, вы обдумали моё предложение?

— А, Дмитрий… Хм, да, помню…

Олег, за день совершенно забывший о дневном звонке, потёр лоб. Странное предложение всплыло в памяти.

— Дмитрий, я, честно говоря…

— Не переживайте, — перебил его мужчина. — В этом нет ничего сложного. Работы буквально на пять минут. Просто встретиться с нами, поздороваться. Сказать что-нибудь дружелюбное. И уйти. Вот и всё!

Олег замолчал, почёсывая питомца между острых ушей и ногами стаскивая кроссовки с уставших ступней. Усталость и алкоголь делали своё дело, отупляя и затормаживая, поэтому у парня никак не получалось сформулировать ответ. Собеседник же истолковал молчание по-своему.

— Я, разумеется, оплачу полный час, две с половиной тысячи. Не сомневайтесь.

— Дмитрий… — Олег вздохнул. — Послушайте, я не уверен, что…

— Пожалуйста! — потенциальный заказчик снова перебил парня. — Пожалуйста, Олег! Нам с сыном очень нужна помощь! Я готов даже заплатить больше, чтобы вы…

— Дмитрий! — усталый аниматор решил перехватить инициативу. — Дело совсем не в деньгах. Просто ваш заказ – это несколько… Несколько странное предложение.

В трубке повисла тишина. Слышно было, как Дмитрий тяжело дышит, слушая слова клоуна. Он словно ждал когда Олег скажет ещё что-то, но тот молчал, силясь сформулировать продолжение своей мысли. Как на зло, в этот самый момент раздосадованный кот решил запустить когти в ногу своего хозяина, окончательно сбивая того с толку. Поэтому Дмитрий успел сказать:

— Вы поймите, за эту работу никто не хочет браться! Я понимаю, что звучит странно, понимаю, что это, ну… Что это не совсем то, что вы обычно делаете. Но и вы поймите! Мне уже отказала куча народу! А я всего лишь хочу помочь моему сыну. Этот его страх… это только звучит просто. Его травят в школе из-за фобии, дразнят, пугают клоунскими масками. Если хотите, я вам втрое заплачу! Вчетверо! Мне просто нужна помощь. Я один его рощу, без матери. И так сложно всё неимоверно, а тут ещё…

В голове Олега всё смешалось. Терзающий ступню кот, ноющий в трубке Дмитрий, мальчик с фобией, бесконечная усталость от криков липнущих к весёлому клоуну детей… Поэтому он произнёс прежде, чем даже сам понял, что говорит:

— Да, хорошо. Хорошо.

— Вы согласны? — тут же радостно выпалил мужчина на другом конце провода.

И Олегу ничего не оставалось, кроме как подтвердить:

— Да. Ладно. Да… Где и когда нужна встреча?

*

Наносить грим в лесопарке, глядя в маленькое дамское зеркальце, было неудобно. Олег, тихо шипя сквозь зубы, успел последними словами обругать и Дмитрия, и его глупого сына с банальной фобией, и даже самого себя, слишком слабовольного, чтобы отвечать людям решительным отказом. Дмитрий, к счастью, согласился, что полный клоунский костюм не понадобится, и переодеваться где-нибудь под деревом парню не пришлось. И это несказанно его радовало – иначе просто неприятная процедура превратилась бы в настоящий ад.

Сказать, что Олег чувствовал себя идиотом, стоя среди деревьев и намазывая на лицо белую, чёрную и красную краски – означало очень сильно преуменьшить. Он чувствовал себя одновременно идиотом, жертвой глупого розыгрыша и, следуя модным тенденциям, маньяком-убийцей. Мимо него, правда, на изрядном расстоянии, несколько раз проходили люди, занятые то разговорами, то играми с собаками. И, хотя расстояние до них было велико, парень каждый раз приседал, от греха подальше прячась за высокой сочной травой. Здоровенные мужики, в лесу спускавшие с поводков овчарок и доберманов, пугливыми не выглядели, но это и беспокоило в первую очередь.

Наконец, Олег в последний раз оглядел своё отражение и остался доволен результатом. Грим лёг достаточно ровно, повседневную одежду разбавили элементы рабочего костюма: яркий пиджак с огромными пуговицами и шляпа-котелок с жёлтым цветком, заткнутым за ленту. Вполне достаточно для того, чтобы безошибочно узнать в нём клоуна.

Достав из кармана мобильник, парень отправил Дмитрию сообщение, о котором они условились заранее. Получив подтверждение, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и направился к старому пруду – в условленное место встречи. У пруда, к счастью, риск встретиться с собачниками был значительно меньше, а уж об остальных любителях прогулок на природе и речи не шло.

Шагая между деревьями, парень размышлял о том, как среагирует ребёнок, встретив главный свой страх в глухом безлюдном месте. Хорошо, если вцепится в руку отца и расплачется – тогда он попросту развернётся и скроется в густом кустарнике. А если бросится бежать? Тогда, наверное, Дмитрий сам будет виноват. В конце концов, он и выбрал, где должна была состояться терапия.

Приближаясь к пруду, Олег перешёл на прогулочный шаг и изо всех сил постарался изобразить беззаботность. Вести себя естественно. Он засунул руки глубоко в карманы и принялся вертеть головой, изображая человека, любующегося пейзажами. Человека в клоунском гриме, любующегося пейзажами. Что может быть естественнее?

Последняя мысль развеселила Олега, и, когда впереди послышались голоса, он даже слегка улыбнулся. Дмитрий, судя по долетавшим из-за кустов обрывкам фраз, рассказывал сыну что-то о его матери. Выглядела беседующая парочка, должно быть, идиллически.

— Ну, придётся подпортить атмосферу… — пробормотал Олег и шагнул из густого кустарника на берег пруда.

И замер, забыв произнести приветствие. Сыну, о котором так трогательно пёкся Дмитрий, было далеко не так мало лет, как представлял себе нанятый скоморох. Выйдя из густой листвы, он оказался нос к носу с рослым детиной, которому на вид было никак не меньше шестнадцати лет. Фобия, конечно – это вещь, на возраст внимания не обращающая, но всё же Олегу подумалось, что о таких подробностях ему стоило знать заранее.

Паренёк, боящийся клоунов, остолбенел. Олег видел, как напряглись мышцы его рук, а на лбу вздулись вены. Кровь прилила к лицу подростка. Клоун непроизвольно отшатнулся, сделав шаг назад. В повисшей над прудом тишине явственно чувствовалось напряжение.

Спас всех Дмитрий, картинно кивнув Олегу и громко произнеся:

— Добрый день!

— Д… — Олег кашлянул. — Добрый!

Вспомнив о своей роли, парень громко сглотнул и продолжил:

— Любуетесь прудом? Очень красиво тут!

— Точно! — с готовностью отозвался Дмитрий.

Повернувшись к сыну, он проговорил:

— Ты чего застыл, Санёк? Поздоровайся с человеком, а то невежливо.

Подросток кивнул, с трудом заставив мышцы шеи повиноваться. На лбу у него выступили крупные капли пота, блестящие в ярком солнечном свете. И тогда Дмитрий пошёл, что называется «в лоб». Размашисто шагнув в сторону Олега, он повернулся к мальчишке и произнёс:

— Ты что, испугался? Смотри, он такой же человек, как и мы, только выглядит иначе!

Ухватив руку скомороха, мужчина изо всех сил потряс её, сжав так, что Олег скривился. Он попытался вырвать свою пятерню из крепкой хватки, но заказчик держал цепко и отпускать вовсе не собирался. Продолжая потряхивать руку парня, тот продолжал:

— Он же не чудовище какое-то, честное слово! Чего тут бояться? Смотри, я вот не боюсь ни капельки!

Олег через плечо мужчины бросил взгляд на подростка. По лицу паренька ручьём текли слёзы, которые он даже не пытался вытирать. Его взгляд был прикован к размалёванному лицу Олега. И меньше всего происходящее напоминало терапию.

— Отпустите руку! — прошипел клоун в ухо мужчине.

Тот вдруг поднял глаза на скомороха, и Олег отшатнулся. В зрачках мужика плескалось безумие и отчаяние.

— Нет! — в полный голос ответил он.

Клоун попытался возразить, сказать, что Санёк напуган ещё больше из-за неадекватного поведения отца. Но подросток перебил его, выкрикнув:

— Он маму съел! Клоун!

— Да, да! — горячо согласился отец парнишки. — Но ты посмотри, какой он слабый на самом деле!

Ряженый понял, что окончательно утратил контроль над ситуацией. Какими бы ни были настоящие намерения заказчика и его сыночка, участвовать во всём этом он не хотел. Поэтому, скачком увеличив дистанцию, насколько позволяла медвежья хватка, он метко пнул мужика между ног. То есть, ему показалось, что он сделал это метко. На деле носок его кроссовка лишь ткнулся в бедро мужчины, едва заставив того поморщиться.

— Папа, он тебя тоже съест!.. — взвыл Саша.

Он кричал ещё что-то, но Олег уже не мог различить, что именно. Потому что мужик ловким движением извлёк из кармана брюк кастет и свободной рукой изо всех сил саданул его по голове, едва не проломив висок. Он, похоже, стесал кожу с черепа, потому что красная кровь моментально потекла из раны, марая аляповатый пиджак и размывая грим. Краска на лице, впрочем, уже и без того текла от холодного пота, постепенно делая из весёлого клоуна грустного.

— Сейчас мы его, сынок… — хрипел Дмитрий, нанося удары оседающему на землю Олегу. — Сейчас… Смотри! Смотри! Слабенький совсем! Иди посмотри!

Через кровавую пелену, затуманившую зрение, клоун увидел, как паренёк неуверенно пошёл в его направлении. Он всё ещё боялся, это было видно по плохо сгибающимся, будто деревянным, ногам и тому, как безвольно свисали его руки. Но всё же он приближался.

— Давай, давай! — подначивал мужчина, перехватив руки Олега поудобнее. — Видишь? Он ничего не может сделать! Ну-ка! Врежь ему! Врежь этой твари!

Подросток замер перед побитым клоуном, не глядя на него. В душе парня, извивающегося в руках мучителя, возникла слабая надежда на то, что Санёк окажется благоразумнее отца, но…

— Это тебе за маму!

Громкий крик разрезал тишину вечернего лесопарка. Носок кроссовка с силой вонзился осевшему на землю Олегу под дых. Клоун издал громкий стон, изо рта у него потекла желчь.

— Ну, что? — издевательски выдохнул в ухо своей жертве Дмитрий. — Это тебе не женщину на глазах у пятилетнего паренька мучать, да?

— Я… ни… ничего не делал… — промычал Олег. — Я никого… не мучал!..

Дмитрий заткнул его, коротко стукнув кастетом по макушке.

— Давай, сынок. Давай!

И сынок дал. Удары посыпались на обездвиженного скомороха. Первым же ударом парнишка разорвал ему губы. Передние зубы вылетели от следующего мощного пинка. Из сломанного носа заструилась постепенно усиливающимся потоком кровь.

— Хватит, стоп! — скомандовал Дмитрий, заметив, что жертва теряет сознание.

Он выпустил Олега, позволив ему упасть на спину. Клоун тяжело кашлял, пытаясь очистить носоглотку от натёкшей крови. Единственной мыслью в голове почему-то было смутное беспокойство о коте. Кто его накормит, если два психопата прикончат хозяина?..

Мучители стояли так, что Олегу не было их видно. Он надеялся, что они бросят его, уйдут, но в то же время понимал, что это глупая надежда. Был ли Дмитрий сумасшедшим – это, конечно, вопрос. Но дураком он не был точно. Сумел же он заманить его в эту проклятую глушь.

— А теперь… — долетел до ушей слегка пришедшего в себя Олега горячий шёпот мужчины. — Чтобы мама спокойно в рай отправилась! Ты же хочешь, чтобы мама попала в рай? Чтобы спокойно ждала нас там?

Подросток ответил что-то едва различимое. Согласился, наверное. Наверняка согласился. Что-то сухо щёлкнуло, и Санёк заскулил.

— Не бойся! — подбодрил его отец. — Ты же видишь, ничего он не может нам сделать!

— Но ведь… — промямлил мальчишка. — Это другой клоун…

— А какая разница?

Повисла тишина. Где-то далеко пели птицы, гавкали собаки, шуршала опоясывающая лесопарк дорога. Люди были так близко… но в то же время так далеко. Слишком далеко. Сознание Олега раздвоилось. Одна его половина продолжала лежать на поляне, страдая от побоев. Вторая же, куда более счастливая, провалилась куда-то глубоко в детские воспоминания. Куда-то туда, где пахло сухой травой, молоком и терпким коровьем навозом, где мурлыкал у него под боком бабушкин кот, стрекотали цикады и шкворчали на сковороде пышные блины…

Вторая половина была счастлива. Она игнорировала первую, страдающую, глядящую обречённо, как к ней подбирается подросток лет шестнадцати, обливающийся слезами страха и злобы. В руке подростка был крепко и неумело стиснут выкидной нож. Первая половина должна была вот-вот умереть, это было ясно… вот только Олег плевать хотел на это. Всё равно не было в жизни этой первой, убогой, кое-как повзрослевшей половины ничего хорошего. Переезд, отчисление, выматывающая работа на детских праздниках. Такого не жалко.

Подросток тяжело рухнул на колени, перехватил нож поудобнее. Клоун почему-то думал, что сейчас парнишка занесёт оружие над головой, чтобы обрушить сверху вниз. Санёк же решил иначе. Почти без замаха он ткнул Олега в бок. Лезвие не смогло сразу проткнуть эластичную кожу, пришлось поворачивать клинок, ввинчивая его в тело…

Олег заорал. Резкая боль перемешала половинки его сознания, искалечила воспоминания, скрыла рябью помех настоящее. Откуда-то из самых тёмных уголков черепной коробки всплыли совершенно другие картины. Что-то белое шевелилось в темноте. Редкие лучи солнца достигали его, но не слишком беспокоили. Побеспокоило что-то иное… Что-то…

Кровь. Олег всё понял. Всё увидел. Услышал, с каким шумом его кровь впитывается в землю. Увидел прошлое этой земли. Не так далеко, чтобы понять вообще всё, но заглянуть на десять лет назад он смог. Картинки замелькали перед его широко распахнутыми глазами, словно кадры плохо смонтированного фильма.

Женщина и ребёнок. У ребёнка распорота нога. Маленький глупый мальчик напоролся на валявшееся в траве битое стекло. Женщина стоит перед мальчиком на коленях, торопливо ищет салфетки в сумочке, а кровь тоненькой струйкой стекает на землю. Всасывается землёй. Жадно пьётся подземными ручьями, несущими свои воды в маленький, но холодный даже в самую сильную жару прудик. Женщина шепчет что-то утешительное, даже не замечая, что её сын больше не плачет. Вытаращив округлившиеся от ужаса глаза, он смотрит матери за спину. На берег прудика. На что-то белое, мёртвое, стоящее на берегу...

Видение покинуло Олега так же быстро, как и появилось. Боль в боку утихла, превратилась в тупую ноющую пульсацию. Приятного мало, но с таким вполне можно было жить. Хотя бы какое-то время. Скоморох, помогая себе непослушной рукой, приподнял голову.

Дмитрий и Санёк стояли поотдаль, вцепившись друг в друга побелевшими от напряжения руками. В этот миг они были особенно похожи друг на друга: одинаково распахнутые глаза, одинаково застывшие в форме буквы «О» губы. Казалось, что даже их стеснённые смертельным испугом грудные клетки синхронно сжимаются и расправляются. А на берегу…

Это действительно напоминало клоуна. Очень-очень отдалённо. Впрочем, Олег понял, почему шестилетний ребёнок описал тварь именно так. Истлевшие губы чёрного цвета не скрывали уродливых, слишком больших для его рта зубов. Нежная кожа вокруг глаз также истлела до черноты и сочилась чем-то липким. Остальное же тело была белоснежным, как у пролежавших несколько дней под водой утопленников. Гнилостные выделения и слизь, скопившиеся в его теле, под действием силы тяжести сползли вниз, образовав большой колыхающийся пузырь вокруг талии. Оно стояло, потирая свои мёртвые глаза руками, как проснувшийся после долгого сна ребёнок.

— А… — коротко выдохнул Олег.

Но монстр не обратил на него внимания. Он был полностью сосредоточен на отце и сыне. Тяжело и будто нехотя, чудовище сделало шаг. Складки кожи заколыхались, распространяя отвратительный смрад. Трупная вонь, смешанная с ароматом донной тины.

Из последних сил удерживая голову на весу, Олег смотрел, как вылезшее из пруда нечто приближается к остолбеневшим от ужаса людям. Его шаги были обманчиво медленными. Как у вышедшего из долгой спячки медведя. Влажное, насквозь пропитавшееся водой тело колыхалось, сочилось слизью… и всё это в полной тишине. Птицы и звери замолкли, отравленные смрадом. Казалось, что даже дорога опустела с появлением монстра. Только сухой валежник трещал под его поступью.

Олег уже готов был уронить голову на землю, когда чудище приблизилось к мужчине и подростку. Теряя силы от кровотечения, он всё же испытывал смутный интерес – сумеют ли отец и сын отбиться от вылезшей на поверхность твари? Вдвоём у них, вероятно…

Крик Дмитрия прозвучал резко. Словно кто-то провёл гвоздём по стеклу. Он встряхнулся, как мокрая собака, стряхивая с себя оцепенение, присел, напружиниваясь… и толкнул своего сына в спину. Подросток, не ожидавший такой подлости, сделал широкий шаг в сторону твари, затем ринулся назад, но не успел. Гнилые объятия сомкнулись на его теле. Студенистая плоть закрыла лицо, лишая возможности дышать. Всё так же молча, тварь повернулась и неторопливо, вразвалочку, отправилась назад, к пруду.

Дмитрий стоял на прежнем месте, хватая ртом воздух, не в состоянии ни вдохнуть, ни выдохнуть. Похоже было, что он так и не понял до конца, что натворил. Мужчина взглянул на Олега полным безумия взглядом и, не дождавшись даже, пока монстр скроется под водой, бросился прочь.

Истекающий кровью клоун уронил голову. Мир кружился вокруг, раздавшийся неподалёку плеск долетел словно сквозь толстое пуховое одеяло. Чудовище вернулось в своё логово. Лес начал снова наполняться звуками. Запели птицы, неуверенно и робко. Загавкала гоняющаяся за палкой собака. По дороге пронеслась, шурша резиной покрышек, машина.

— Хрен мне кто поверит… — прошептал Олег немеющими губами, обращаясь к медленно темнеющему небу над головой.

И спустя всего секунду небо померкло. Для клоуна наступила ночь длиною в вечность.