Фонарик

Нет нужды, наверное, объяснять, что такое обычная перемена в средней школе. Поэтому сразу заходим в кабинет литературы: на полках книги, разные грамоты и бюст писателя с его характерными усиками, на стенах портреты, цветы, на подоконнике лейка, а за партами скучает пятый «Б», который уже задолбался ждать начала урока.

Звенит звонок, и в класс вбегает ученик:

— Училка идёт! — выпаливает он и теряется на задних партах.

Алёна Вячеславовна, приятная женщина со строгим характером, преподаватель русского языка и литературы, входит в класс. Ученики затихают.

— Здравствуйте, ребята. Садитесь. Кто сегодня дежурный? Денис, иди вытри доску. Это нужно делать до начала урока, — напоминает она.

Денис быстро вытирает доску и садится на место. Алёна Вячеславовна осматривает класс и начинает урок.

— Сегодня мы познакомимся с творчеством Николая Васильевича Гоголя. Кто прочитал рассказ, который задали на дом?

Несколько учеников подняли руки.

— Лес рук! Откройте тетради и запишите: Николай Васильевич Гоголь родился в 1809 году. На его творчество большое влияние оказали рассказы бабушки о казаках, ведьмах, вампирах и русалках.

Да, чуть не забыл представить главных героев этой истории. Они лучшие друзья, сидят на предпоследней парте, оба немного конопатые и записывать не торопятся. Худого и немного сутулого мальчика зовут Слава, а полного с кудрявой шевелюрой — Тимур.

Учительница открыла книгу и начала зачитывать отрывок из писем Гоголя к матери: «…если где-либо услышите какой забавный анекдот между мужиками в нашем селе, или в другом каком, или между помещиками. Сделайте милость, описуйте для меня также нравы, обычаи, поверья».

— Да, Лена, что ты хотела сказать?

— Алёна Вячеславовна, а Ефимов меня толкает!

— Денис, встань. Какие произведения Гоголя ты читал? — строго спросила Алёна Вячеславовна.

Денис встал и, потупив взгляд, невнятно пробубнил:

— Смотрел фильм про Вия, … ещё сериал, … но сериал ещё не…

— Денис, я спросила, что ты читал. Садись. На этом уроке мы разберём повесть «Заколдованное место», завершающую первую часть сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки». Её сюжет основан на народном поверье: «Если на кладбище вспыхивает свеча, значит, там спрятан клад».

Наконец Славик открыл тетрадь. Воодушевлённый рассказом Алены Вячеславовны, он начал рисовать могильные холмы, кресты и надгробия с эпитафиями «RIP». В центре он поставил свечу, а по краям разбросал черепа и кости. Подхватив идею друга, Тимур тоже открыл тетрадь и написал: «Гоголь, 1809, Калдовское место».

Преподавательница медленно шла по классу и объясняла:

— Рассказ ведется от имени дьячка местной церкви Фомы Григорьевича. Главный герой — старый казак дед Максим. В произведении переплетаются реальность и фантастика.

Закончив своё произведение, Славик показал его Тимуру. Тимур взял ручку, добавил на рисунок ещё одно надгробие и подписал: «Дед Максим».

— На заколдованном месте дед Максим поминает чёрта и оказывается на поле рядом с кладбищем, — продолжает Алёна Вячеславовна. — Там он видит могилу со свечой. Ему мерещатся призраки, которые смеются над ним.

Тимур едва сдерживает смех и рисует ещё одно надгробие, на котором пишет «Алёна Вечиславна». В этот момент к нему приближается учительница, объясняя урок, и он прячет рисунок под учебник.

— После этих событий дед Максим прекратил ругаться и поминать нечистую силу. Мораль этой истории заключается в том, что не стоит гоняться за кладами, потому что незаработанное богатство окажется лишь мусором.

Учительница прошла мимо. Тимур достал рисунок и показал его Славе, и они оба заржали. Подошла Алёна Вячеславовна и забрала тетрадь.

— Тимур, — спросила она, перелистывая страницы тетради, — какой урок можно извлечь из повести «Заколдованное место»?

Тимур неуверенно поднялся, посмотрел на отличницу, которая показала ему язык, и ответил:

— Не стоит гоняться на кладбище, потому что там бродят призраки.

Класс захихикал.

— Это ты сделал? — строго спросила учительница, показав на могилу с её именем.

— Алёна Вячеславовна, это... это Славик начал первым, — попытался оправдаться Тимур.

— Не лги. Я видела, как ты это рисовал, — строго сказала учительница. — Тебе не хватает мужества признать свои поступки. Вот дед Максим, — она указала на соседнюю могилу с надписью «Дед Максим», — видел чертей и не испугался.

Тимур покраснел.

— Положи дневник на мой стол, — строго сказала Алёна Вячеславовна. — За поведение ты получаешь двойку. А на родительском собрании я покажу, чем ты занимаешься на уроке.

Урок закончился. На перемене одноклассники затеяли игру в салки. Они носились по коридору, размахивая грязной тряпкой, весело кричали и разбегались. Тимур сидел на подоконнике и смотрел на осенний пейзаж за окном. К нему подбежал увлечённый игрой Славик.

— Тимур, из-за тебя русичка забрала мою тетрадь! — негодовал он. — И вообще, это ты нарисовал её могилу, а стрелки на меня перевёл.

— Да пофиг, мне за поведение двойку влепили, — ответил Тимур. — И вообще, это ты мне первый показал рисунок. И вообще, я уже был на кладбище и ничего там не испугался. Честно.

— Да врёшь ты всё! — усмехнулся Славик. — Ты там был с родителями, а один бы точно струсил, как училка сказала.

Вдруг в Славика прилетела тряпка.

— Славик, ты сифа! — завопили одноклассники и разбежались кто куда.

Слава схватил тряпку и бросился за ними.

***

На кухне тихо булькает кастрюля, её крышка слегка позвякивает в унисон с новостями по телевизору. За столом, освещенным настольной лампой, усатый папа ремонтирует светильник. Он делает паузу и достает сигарету. На кухню заходит Тимур и включает чайник.

— Тимур, что такой грустный? — спрашивает папа.

— Да всё норм, — отводит взгляд Тимур.

— Ну-ка, выкладывай, или будем смотреть дневник?

Тимур замялся.

— Да, мне двойку по поведению влепили, а ещё…, а еще Алёна Вячеславовна назвала меня трусом.

В кухню вошла мама Тимура, заглянула в кастрюлю на плите и сказала:

— Алёна Вячеславовна — отличный педагог. На её уроках старайся вести себя прилежно.

— А я не струсил, — возразил Тимур. — Просто случайно перевёл стрелки на Славу, потому что он первым начал рисовать.

— Докатились, вырастили труса, — вздохнул отец. — Ладно, я умру, а кто маму защитит? — затушил сигарету и продолжил чинить лампу. — Не знаю, как дальше жить.

— Ну что ты говоришь, Тимур не трус, — возразила мама, погладила сына по голове. — Он хороший мальчик. И не кури при ребёнке, пожалуйста.

Сделав бутерброд, Тимур пошел к себе в комнату. Там он включил игру, но что-то пошло не так. Он отложил джойстик и начал жевать бутерброд, вспоминая слова учительницы, которые она сказала, поймав его с рисунком, и слова Славы о том, что он струсил бы пойти на кладбище. А еще отец обвинил его в трусости.

«Я не трус!» — подумал Тимур. «Я уже был на кладбище, там ничего страшного. Могу пойти еще раз. Пусть Слава сам попробует, а я посмотрю, как он струсит».

Он взял телефон:

— Славик, привет! Чё делаешь? Давай завтра вечером сгоняем на кладбище, и посмотрим, кто из нас струсит.

— Не-е, Тимур, я завтра не могу, — ответил Слава.

— А, чё, сдрейфил? — усмехнулся Тимур.

— Да нет. Просто завтра у меня тренировка и домашку надо доделать, в понедельник контрольная по математике…

Слава замолчал и продолжил:

— Ладно, пошли. Без фонариков и телефонов. И посмотрим, кто первый сдрейфит.

— Окей, — согласился Тимур. — Завтра в шесть на остановке 741-го, который идет на кладбище.

***

В октябре сумерки наступают рано, уже в семь вечера темнеет, но пока еще было светло. И как договорились, друзья встретились на остановке в шесть часов. Они оделись по-походному и напоминали грибников. Их автобус задерживался, и этот хмурый вечер не обещал ничего хорошего.

— Ты оставил телефон с фонариком? — спросил Слава.

— Да. А ты?

— А если мы там заблудимся? — спросил Слава, уже пожалев о своём условии.

— Тогда не иди, — коротко отрезал Тимур.

Наконец, 741-й автобус прибыл, и ребята отправились навстречу приключениям. За городом автобус свернул в густую лесную чащу и остановился у ворот кладбища.

Местные киоски уже закрывались: продавцы убирали венки и опускали жалюзи. У ворот лежали новые полированные камни, а за ними, мозаикой надгробий и крестов, простирался бескрайний город мертвых.

Наши герои невозмутимо вошли на территорию кладбища. Из сторожки вышел пожилой охранник с серебристыми усами на недельной щетине. Он выплеснул воду в кусты, а затем с интересом посмотрел на прибывших.

— Гляньте, Фома Григорьевич, к нам грибники наведались, — сказал он, обращаясь в сторожку. — А где же вы, друзья, корзинки забыли?

Из сторожки вышел, одетый в светло-серую форму, Фома Григорьевич. Его бородатое лицо озарилось улыбкой.

— Не, это не грибники, а готы, — произнес бородач. — Они пришли провести ритуал искупления у могилы колдуна. Дед Максим, — обратился он к напарнику, — покажешь им это колдовское место?

Дед Максим хмыкнул, махнул рукой и зашел в сторожку.

— Ребята, вы туда не ходите, — предупредил Фома Григорьевич, указывая на густую чащу кладбища. — Там бродят призраки. Лучше идите на ту опушку. И ходите только по дорожкам. С могил ничего не берите, кроме конфет. Иначе здешние мертвецы рассердятся и утащат вас под землю.

Школьники решительно шагали по аллее кладбища, демонстрируя друг другу свою смелость. Они углублялись всё дальше в лес, где, по словам охранника, бродили призраки.

— Ты слышал, что сторож сказал? — забеспокоился Славик. — Он же предупредил, что здесь водятся привидения.

— Какие привидения? — отмахнулся Тимур. — Приведений не бывает. Если страшно, иди домой.

— Мне не страшно! — огрызнулся Славик.

Вечерело, и лес окутывался сумраком. Ребята шли по алее, углубляясь в мрачную обитель гробовища. Время будто остановилось, и их шаги, размывая грань между мирами, звучали всё отчетливее.

Слава не выдержал:

— Тимур, мы же уже сходили на кладбище. Давай вернемся.

Тимур возразил с довольной улыбкой:

— Это не считается. Нужно пройти через могилы, где обитают призраки.

Слава вспылил:

— Да ну тебя! Тогда пойдем по отдельности. Ты иди, где стоит ангел, а я пойду там, где куст с красными ягодами, — сказал он и вдруг содрогнулся, представив, как идёт один в темноте среди могил, где бродят призраки.

— Ну чего застрял? Двигай! — поторопил Тимур, и Славик, проворчав что-то себе под нос, скрылся за кустом калины.

Кудрявый толстячок Тимур из 5-го «Б» остался один на аллее огромного кладбища. Собравшись с духом, он шагнул в мир мёртвых и побрёл среди могил, не помня себя. Его рука случайно коснулась холодной статуи ангела, и он понял, что со всех сторон под землёй окружён мертвецами.

Руки его ослабели, земля исчезла из-под ног, и мир вокруг медленно поплыл: тёмные силуэты деревьев, решётки оград и мрачные кресты. Как в кошмарном сне, перед ним возникали жуткие обелиски, в которых в ожидании застыли бледные образы покойников.

Среди деревьев и густой травы, среди заброшенных могил, где увяли цветы и выцвели ритуальные венки, сияло белизной надгробие девочки, ровесницы Тимура. А рядом, как молчаливый страж, возвышался железный обелиск морского офицера с алой звездой на вершине.

Холодная капля ударила по голове Тимуру. Он вздрогнул, вспомнив тот злополучный рисунок, с которого ему улыбались девочка Алёна и морской офицер Максим Вячеславович, вздымаясь из мрака могил. Отшатнувшись, не разбирая дороги, он бросился в темноту зарослей.

Тьма схватила его за руки, вырвалась из земли, обвила ногу и неумолимо тянула вниз. Тимур яростно пытался вырваться, но всё было тщетно. «Покойники схватили меня и тащат под землю!» — пронеслось в его сознании и в панике он вцепился в старую ограду.

За спиной Тимура пробежал лёгкий ветерок, и зловещим шёпотом голос призрака тьмы раздался в его голове: «Плати, или останешься здесь навсегда». У Тимура задрожали колени и он ощутил, как неведомая рука легла ему на плечо.

— Тимур, пойдём вместе, — раздался взволнованный голос Славы.

Тимур молчал, охваченный потоком теплого чувства. Наконец, он вырвал ногу, опутанную сухой травой и медленно обернувшись к Славе произнес:

— Пойдём...

Школьники пробрались через густые заросли и очутились посреди бесконечных силуэтов надгробий. В бездонной темноте растворился обратный путь, и лишь тревожные скрипы деревьев нарушали тишину.

— Слава, смотри? — прошептал Тимур, указывая в темноту, где мерцал огонек. — Пойдем туда...

Слава схватил его за рукав и прошептал:

— Что, если... там...

Ребята подкрались к огоньку и спрятались за могильной плитой. Свеча освещало белоснежный букет лилий и портрет молодой девушки с удивительно красивым лицом. Её глаза сияли нежностью, а добрая улыбка источала тепло.

Слава почувствовал, как что-то с шорохом задело его руку. Он резко обернулся и застыл в ужасе. Из мрака, источающая кошмар смерти, возникла сущность. В панике он закричал: «А-а-а-а!» — и его крик эхом разнёсся по кладбищу.

Треск разорвал тишину, из земли поднялся пробудившийся призрак. Тьма наполнилась запахом серы, и к ребятам потянулось жуткое щупальце. Оно вспыхнуло, и яркий свет ударил по испуганным лицам школьников.

— Блин! Пацаны, что вы тут забыли? — провозгласил призрак, выключая фонарь и опускаясь на землю. — Испугали меня!

Слава, возвращаясь из тёплого течения к реальности, наконец, вымолвил:

— Мы… потерялись…

Призрак молчал.

— А вы? — тихо спросил Тимур, чувствуя, как бешено стучит его сердце.

Настала бесконечная тишина.

— Я прихожу сюда поговорить с моей покойной женой, — произнес призрак, и ужас от молчания стал невыносимым.

— Вы... некромант? — с дрожью спросил Тимур, уже готовясь дать деру.

— Некромант? — усмехнулся призрак. — Нет, я менеджер.

Внезапно голова призрака исчезла. Повеяло могильным холодом. Затем, словно пробуждаясь из смертельной агонии, он продолжил:

— У меня была отличная работа, уютный дом и любящая жена. Но счастье не вечно. Мне сказали, что Алёна тяжело больна. Она не говорила мне об этом, боясь операции. С каждым днём она слабела, угасала на моих глазах и, в конце концов, ушла.

— У вас тоже Алёна? — вырвалось у Тимура.

— Почему тоже? — печально спросил призрак. — Теперь и на работе тоска, и дома как в склепе. А здесь… Здесь словно заколдованное место: прихожу и уйти уже не могу.

У призрака снова появилась голова, и он продолжил:

— Я здесь не один такой. Недалеко, у могилы мужа и сына, часто сидит старушка. А ближе к выходу вечно пьяная баба ночует с покойной матерью.

— Дяденька, как нам отсюда выбраться? — спросил Тимур.

— Вон там дорожка, — указал призрак в темноту. — Идите до забора, затем поверните направо и увидите ворота. Держите...

Призрачный менеджер протянул фонарик Тимуру, и ребята бросились к дорожке. Слава обернулся, но менеджера уже не было и только свеча едва освещала фотографию Алёны.

— Спасибо, — тихо произнес он в пустоту и поспешил за Тимуром.

Небо, окрашенное вечерней зарей, постепенно темнело. В глубине кладбищенского леса плясал луч фонарика. Друзья спешили к выходу. Вдруг из кустов донеслось пьяное шипение:

— Детишки, вашу мать…

Слава рванул вперёд. За ним помчался Тимур. И в свете фонарика мелькали ограды, кресты, кеды Славы и забор кладбища.

— Сворачиваем, когда забор! — заорал Тимур.

— Не туда? Где свет! — заорал Слава.

И друзья побежали к свету. Показались ворота кладбища, на крыльце сторожки с кружкой в руках стоял Фома Григорьевич. Увидев ребят, его борода озарилась улыбкой.

— Боже мой! Наши готы вернулись! Вы пришли как раз вовремя, сейчас подъедет автобус. Дед Максим переживал, думал, что вас утащили покойники.

Из сторожки вышел дед Максим.

— О как! Удачная вылазка, казачки? Вижу, один насквозь промок, и… второй тоже. Это нормально, такое бывает с не привычки.

— Автобус уже едет, — вмешался Фома Григорьевич. — Бегом к остановке, иначе останетесь здесь навсегда.

Юные путешественники сели в автобус и расположились напротив пожилого мужчины. Так они и ехали. Старичок с интересом рассматривал ребят, Слава изучал свои джинсы с кедами, а Тимур, вылупившись на старичка, думал о чем-то своем. У Славы зазвонил телефон.

— Да, мам, еду домой. Тимур со мной. Хорошо, передам, — ответил он. — Твоя мама позвонила моей. Тебя ищут, просили позвонить.

— Я же телефон дома оставил, как договаривались, — сказал Тимур, протягивая Славе фонарик. — Держи, пригодится.

— Не...

На этом история завершилась. Друзья вышли на остановке, и автобус продолжил путь. В салоне тихо гудел мотор. На сиденье напротив старика мирно покачивался оставленный Тимуром фонарик, а за окном мелькали огни большого города.

Старик вытащил платок, снял очки. Его прищуренные карие глаза внимательно посмотрели на фонарик. Он поднес платок к длинному птичьему носу, высморкался и заодно протер характерные усики. Фонарик ярко вспыхнул, осветив весь салон, замигал и пропал вместе с дедушкой.

Слёзы октября
(зарисовка к рассказу «Фонарик»)

Прощальным золотом окрасились аллеи кладбища. Элегантная дама в черном, учительница русского языка Алёна Вячеславовна, приблизилась к сидевшему за школьной партой ученику пятого «Б» класса. Она открыла его тетрадь и грациозно выбросила вложенный кленовый листок.

Кудрявый толстячок Тимур, задумчиво смотрел в кладбищенскую даль. Учительница листала его тетрадь и с каждой страницей её лицо становилось всё мрачнее. Мимо проходила старая вдова. Она бросила на них встревоженный взгляд и поспешила удалиться.

Алёна Вячеславовна с грустью посмотрела на Тимура, положила тетрадь на парту. С нежностью запустила руку в его густые кудри. Сжала её и со всей силы стала бить его головой о парту и наставлять:

— Сколько раз нужно говорить, что «жи» и «ши» пиши через «и», «чу» и «щу» — с «у», а «ча» и «ща» — с «а». В корне слова под ударением пишется «ё», а не «о», кроме исключений: крыжовник, шомпол, шорох, шов и капюшон.

С неистовой грациозностью она продолжала учить его голову партой.

— Запомни: если существительное третьего склонения заканчивается на шипящую, то после неё всегда ставится мягкий знак, как ночь и глушь.

На тетради по русскому языку оставалось все больше кровавых отпечатков знаний.

— Твёрдый знак следует ставить после приставок, которые заканчиваются на согласную, перед гласными е, ё, ю, я. Съездить, взъерошить, съёжиться!

— Мама! Папа! Помогите! — кричал среди могил Тимур.

— Чтобы определить безударную гласную в корне, нужно найти однокоренное слово, где эта гласная будет под ударением. — продолжала объяснять Алёна Вячеславовна и кладбищенским эхом разносились ударные звуки. — Если слово невозможно проверить, оно словарное, и его нужно запомнить. Запомнить! Слышишь меня?

— Ва-ва! — отзывался Тимур.

— Что, да-да? Чтобы проверить написание непроизносимого согласного, нужно подобрать однокоренное слово, в котором этот согласный звучит чётко. Понимаешь?! Грустный ты мой, от слова «грусть»! Как слышу, так и пишу! И выучи, наконец, мое отчество Вя-че-сла-вов-на! Повтори!

— Фаф-сав-на!

Тимур схватился за карающую руку, выгнулся и с прилипшей к лицу кровавой тетрадью неистово возопил:

— Алёна Вячеславовна, я больше не буду!

— Что ты не будешь! — прошипела учительница. — Тебя учить, что покойников лечить!

— Алёна Вячеславовна, я обещаю! Обещаю, я исправлюсь! — молил Тимур.

Учительница устало отпустила голову ученика, и на её лице заблестели слезы. Она медленно пошла прочь по аллее, утирая глаза платком. Поправив прядь волос, она изящно высморкалась и, словно призрак, растворилась в дымке октябрьского гробовища.

Монолог призрака
(зарисовка к рассказу «Фонарик»)
Тук-тук-тук. Заведение закрыто? Окно горит, ворота заперты. Тук-тук. В окне появилась усатая физиономия, её сменила бородатая. Я, как вы меня зовете, «призрак менеджера». Что вы говорите? Сами вы призраки больного сознания. Если тени охранников, значит, всё можно? Сегодня у меня заказан разговор с моей покойной супругой. Когда ваша организация стала работать по расписанию? Не слышу через стекло, и, кажется, вы тоже. У вас замечательная борода, прямо как у священника. Да, интересный разговор. Я не умею читать по движению бороды. Так вы меня пропустите? Мне нужно только поговорить с женой, больше никаких просьб. Ничего не слышу. У меня есть всё для разговора: свеча связи, огниво подключения и фонарь «Верный путь». Чему вы улыбаетесь? Я могу сам активировать портал и поговорить. Ваша задача — меня пропустить. Что показываете? Я пытался, там закрыто. Можно пройти? А, да, открыто. Прошу прощения за беспокойство. Вот так бы сразу. Погружаюсь в систему телекоммуникационного мемориала. Следует быть предельно внимательным. Активирую транскоммуникативный маяк «Верный путь». Следую за лучом. О, знакомая тень старушки. Уже беседует с двумя у своего мемориала. Скоро и я достигну портала связи. Лечу по главному каналу, аллея 3, ответвление 84-86, сворачиваю. Вижу мой портал. Подлетаю. Отключаю транскоммуникативный маяк. Подключаю свечу связи под надписью «Алена». Оператор сообщает, что соединение устанавливается. Говорите: «Привет, дорогая! Рад тебя слышать. Как дела? Как жизнь?..»

© Роман Иванищев, 2025