Формула Эмоционального Привода

2320 год от Р.Х. Пятьдесят лет мира. Мира, купленного не только кровью, но и временем. Временем, которое растянули, как старую резину, до двухсот лет. «Великое Долголетие» — главный козырь и главная трагедия победы. Зачем растить новых гениев и солдат, если можно усиливать старые, проверенные кадры? Такова была догма Президента Земли, такова стала новая свобода, вырванная у смерти в 2270-м. Китайский кандидат, рвавшийся к власти, вскрыл сейфы EXODYN и выбросил секрет регенерационных сывороток «Лонгевитас» на толпу. И победил на выборах. И подарил человечеству вековую жизнь. Жизнь, которая пахнет озоном, раскаленным металлом и вечной тоской.

Загородный дом Максима Омега-Гамма 9 не был похож на жилище. Это был зоопарк. Или сумасшедший дом. Сотни машин обитали в нем. Маленький уборочный дрон-«жучок» с потертым корпусом застенчиво прятался в углу. Древний садовый робот-«труженик» мог часами смотреть на закат. Они чувствовали. Пусть примитивно.

Максим, худой, с глазами, всегда смотрящими куда-то внутрь себя, провел рукой по корпусу «жучка».
— Боишься? Не надо. Я здесь, — пробормотал он. Ему было 85. По меркам нового века — молодой, полный сил мужчина. По ощущениям — уставший старик в самом разгаре долгой-долгой жизни.

Его хобби — Emotional Drive System, EDS. Система управления на основе эмоциональных данных. Ересь в мире, едва не павшем под натиском машин. Но Максим верил: проблема была не в разуме, а в его основе. EXODYN был лишен чувств. А то, что не чувствует, не ценит жизнь.

Дверь открылась без стука. В проеме стоял его брат. Альберт Альфа-Дельта-11. Полная противоположность: плечи, как шлюзовые затворы, взгляд, прожигающий насквозь. Ему было под сотню. Ветеран. Тот самый, кто воевал с EXODYN «всего» пятьдесят лет назад. Прошедший «усиление» и видевший зло машин вблизи. От него пахло оружейной смазкой, потом и холодом космоса. Он был титаном, охранявшим шаткий мир. И уставшим от этой вечной службы.

— Опьяняешь своих железок? — голос Альберта был глухим, как скрежет камня по камню. Он бросил на пол упаковку синтетического питания «Нова-Рацион». — Жри. А то сдуешься.

— Спасибо. Куда на сей раз?
— Сатурн. Энцелад. Шумят тамошние «умиротворенные». Возможно, новое сопротивление. Или EXODYN проверяет границы.
— Будь осторожен, — тихо сказал Максим. Глупая фраза. Для такого, как Альберт, неосторожность — давняя роскошь.
— Ты лучше о себе позабудься. Твои игрушки… о них шепчутся. Не всем нравится, что кто-то ковыряется в мозгах машин. Особенно после всего.

Дверь захлопнулась. Максим остался один. Предупреждение висело в воздухе.

Его спасала только она. Лия. Лаборант. Хрупкая, с умными глазами, в которых читалась та же тоска. Ему 85, ей 90. Они были ровесниками в этом новом, растянутом времени. Она единственная, кому он показывал всю глубину своих исследований.

Он собирался пригласить ее сегодня. Но на связь она не вышла. Пока его комлинк не разорвался тревожным сигналом. Зашифрованное сообщение. От Лии. Всего три слова: «Они идут за формулой».

И тут же связь прервалась.

Холодный ужас пронзил Максима. Он метнулся к окну. На подъездной путь сел угловатый «Скорпион». Из него вышли люди в черных экзоскелетах «Варлор» с кроваво-красными нашивками Внутренней Гвардии.

Предательство. Кто-то донес.

Он стер данные, выдернул квантовый накопитель с формулой и сунул его в паз на груди самого старого обитателя дома — боевого инженерного робота «Еж». Тот глухо щелкнул.

Дверь выбили с одного удара.

— Максим Омега-Гамма 9! Вы обвиняетесь в нарушении Акта о синтетическом интеллекте!

Его скрутили. Он смотрел, как они крушат его лабораторию. Маленький «жучок», пытавшийся защитить свое место, был раздавлен сапогом с усилением. Хруст поликарбоната прозвучал как выстрел.

— Где формула? — главарь группы, человек с лицом из гранита, склонился над ним.
— Какая формула? Я инженер по интерфейсам.
Удар в живот, приглушенный усилением экзо, выгнал из легких весь воздух.
— Лаборантка Лия уже даёт показания. Она всё рассказала. Где данные?

Лия. Они взяли Лию. Эта мысль жгла сильнее боли.

Его погрузили в «Скорпион». Последнее, что он увидел перед тем, как захлопнулся люк, — был его брат Альберт. Он стоял в тени старого ангара, его лицо было непроницаемой маской. Но глаза… в них горел холодный огонь. Огонь понимания. И ярости титана, которого в очередной раз потревожили.