Формула любви

Колледж «Сигма» встречал новеньких так, будто они поступали не на учёбу, а в армию. Или в секту. В место, где слово «будущее» пишется с большой буквы, а слово «счастье» вообще не пишется.

Миронова Анна Павловна стояла у окна административного корпуса и смотрела на площадь перед главным входом. Сентябрьское солнце золотило стриженые газоны, мраморные статуи учёных, ряды первокурсников в одинаковых тёмно-синих блейзерах с серебряной эмблемой «Σ» на нагрудном кармане. Они стояли ровными шеренгами, слушая речь ректора. Никто не шевелился. Никто даже шёпотом не переговаривался. И ветер, казалось, замирал из уважения к месту.

Анна перевела взгляд на здание. Колоннада главного входа, высеченная из итальянского мрамора, стоила больше, чем её родной университет целиком. Внутри — хрустальные люстры, паркет из векового дуба, картины в золочёных рамах. Библиотека с витражами работы учеников Густава Климата. Лаборатории, оборудованные по последнему слову техники, — каждая стоила как небольшой самолёт.

«Сигма» была не просто колледжем. Это был храм. Храм науки, денег и власти.

— Первое впечатление? — спросил кто-то за спиной.

Анна обернулась. Профессор Соболев стоял в дверях, держа в руке папку с документами. Его лицо — гладко выбритое, с глубокими морщинами вокруг губ — не выражало ничего, кроме вежливого интереса. Как у хирурга перед операцией. Костюм от Brioni, запонки с золотым вензелем «Σ», туфли ручной работы. Здесь даже профессора одевались так, будто каждый день — приём у короля.

— Впечатляет, — ответила Анна осторожно.

Она сама надела свой лучший костюм — тёмно-синий, купленный на распродаже, — и чувствовала себя Золушкой на балу.

— Здесь всё впечатляет. — Соболев подошёл к окну, встал рядом. — Эти дети — будущее. Не в переносном смысле. Буквально. Технологии, открытия, прорывы. Всё, что вы увидите в новостях через десять лет, начнётся здесь. Сейчас. Дети премьер-министров, наследники крупнейших состояний, вундеркинды, которых выкупили у других школ за гранты. Каждый из них стоит миллионы. Каждый — инвестиция.

Анна кивнула. Она уже знала это. «Сигма» — не просто колледж. Это закрытая экосистема, где растили будущих нобелевских лауреатов, глав корпораций, архитекторов нового мира. Попасть сюда было сложнее, чем на орбиту. Остаться — сложнее, чем выжить в открытом космосе.

— А вон тот, — Соболев указал пальцем на дальний ряд, — второй справа. Видите?

Анна прищурилась. Среди одинаковых блейзеров, стрижек и одинаково выпрямленных спин один силуэт выделялся. Не формой — позой. Плечи чуть сутулые, голова слегка набок, будто он слышал что-то, чего не слышали остальные. Или просто не считал нужным стоять смирно. Его блейзер сидел чуть хуже, чем у других, — будто он надел его нехотя, лишь бы отстали. И эмблема на кармане была не серебряной, как у всех, а платиновой — особый значок для студентов, чьи семьи входят в попечительский совет.

— Северцев-младший, — сказал Соболев. — Первый курс. Внук нашего крупнейшего спонсора. Состояние семьи — под три миллиарда. И сын… ну, вы знаете.

— Знала его отца, — поправила Анна. — По работам.

— По работам, да. — Соболев усмехнулся, но усмешка не коснулась глаз. — Говорят, мальчик гений. Когда он прибыл в колледж на тестирование перед учебным годом, то на второй день взломал нашу систему безопасности. Мы сделали вид, что не заметили. Таланты нужно поощрять.

— Или контролировать, — не удержалась Анна.

Соболев посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул, будто что-то решил.

— Именно поэтому вы здесь, Анна Павловна. Нам нужны люди, которые умеют… наблюдать. Понимать. Находить подход.

Он протянул ей папку из тиснёной кожи с золотым вензелем «Σ».

— Личное дело. Изучите. Северцев — интересный случай. Возможно, самый интересный за последние двадцать лет.

Она взяла папку, чувствуя вес дорогой кожи под пальцами. Не открывая, посмотрела в окно. Церемония подходила к концу. Ректор объявил минуту молчания. Площадь затихла. Студенты опустили головы — кто-то в знак уважения, кто-то, возможно, чтобы скрыть зевоту.

Северцев не опустил. Он смотрел прямо перед собой, и Анне показалось — на секунду, — что его взгляд направлен не на ректора, не на трибуну, а сюда, в окно административного корпуса. Прямо на неё.

— Зачем вы меня позвали? — спросила она, не оборачиваясь. — Я нейробиолог, а не куратор.

— Вы та, кто читала Северцева-старшего. — Соболев говорил спокойно, будто объяснял очевидное. — Вы знаете его работы. Возможно, поймёте сына. А он… ему нужен кто-то, кто поймёт.

— Поймёт или проконтролирует?

Соболев улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась глаз, но не стала от этого теплее.

— Анна Павловна, в «Сигме» это одно и то же.

Он вышел. Анна осталась у окна.

Церемония закончилась. Студенты разошлись, площадь опустела. Только один человек задержался — тот самый, второй справа. Он стоял посреди мраморных плит, засунув руки в карманы блейзера, и смотрел вверх. На облака. На небо. На что-то, чего не видели остальные.

Анна открыла папку. Первая страница — фотография. Мальчик с тёмными волосами, светлыми глазами и лицом, на котором уже застыло выражение человека, слишком много знающего о мире. В графе «статус» значилось: «Особые условия (попечительский совет)». В графе «успеваемость» — сплошные «высший балл». В графе «примечания» — сухое, отстранённое: «Неконтактный. Высокомерный. Одарённый на грани савантного синдрома. Требует особого педагогического подхода».

— Неконтактный, — прошептала Анна, глядя, как он медленно идёт через площадь, не сливаясь с толпой и не оглядываясь на однокурсников. — Требует подхода.

Она захлопнула папку.

В тот момент она ещё не знала, что этот «особый подход» станет самой большой ошибкой в её жизни. Или самым правильным решением.

Но это будет потом.

А пока она просто смотрела, как Лев Северцев исчезает в арке главного входа, и чувствовала странное, необъяснимое предчувствие. Будто только что увидела не просто студента, а вопрос. Вопрос, на который у неё не было ответа.

И который будет преследовать её до самого конца.

Колледж «Сигма». Система «Периметр». Запись № 001.

Зафиксировано: первый зрительный контакт между объектом «Северцев Л.А.» и сотрудником «Миронова А.П.» в 11:43. Длительность — 1.2 секунды.

Категория объекта: «Особый» (попечительский совет). Уровень допуска Мироновой А.П. — «Базовый» (младший научный сотрудник).

Примечание службы безопасности: несоответствие уровней допуска. Рекомендуется пересмотреть статус Мироновой А.П. в связи с поручением Соболева.

Протокол «Эйдос». Запись № 001. Начало наблюдения.