Формула притяжения. Хроники случайных совпадений

Он всегда называл ее мисс Кендал.

Он называл ее мисс Кендал, когда ему нужно было передать ей какую-то информацию от их общих преподавателей.

Он называл ее мисс Кендал, когда они спорили о чем-то на семинаре, и их мнения привычно сталкивались, как волны противоположных течений в штормовую погоду.

Он называл ее мисс Кендал, когда высмеивал ее давнюю влюбленность в их общего одногруппника — чувство, которое на самом деле давно уже прошло из-за парня, который называл ее мисс Кендал.

Но с того самого дня, как это произошло, он больше никогда не называл ее мисс Кендал…

Терри шла домой из колледжа, погруженная в мысли о том, как она вообще могла влюбиться в такого упрямого наглеца. И хуже всего было то, что дело было вовсе не в его внешности, этих безупречных чертах, словно отточенных ей назло такими складными, а в этом отчетливом ощущении притяжения, которое пронизывало все ее тело, когда он оказывался рядом.

Казалось, вся ее кожа просыпалась и покалывала в предвкушении чего-то особенно ощутимого, как бывает, когда ты прилетаешь из холодной страны в теплую и еще даже не выходишь под солнце, но все твое тело уже ощущает эту перемену.

Поначалу эти ощущения были ей непонятны и здорово путали ее, пока однажды она не осознала, что ее тело просто очень хотело, жаждало прикоснуться к нему.

Откуда она могла знать, что именно его прикосновений, а не чьих-то еще, или чего-то совсем иного она так отчаянно жаждала, спросите вы?

Очень просто.

Однажды, когда она раздавала бланки для занятия по просьбе одного из преподавателей, она протянула ему лист с заданиями, и их пальцы соприкоснулись. Приятное покалывание словно взорвалось по всей ее коже, расползаясь от места этого прикосновения, расширяясь и нарастая. Казалось, на короткий миг ее тело получило удовлетворение той навязчивой потребности, которую она прежде не могла опредметить…

Терри отдернула руку и отвернулась, чтобы не выдать свою странную реакцию, на какое-то мгновение даже позабыв, что она должна была делать дальше.

Что с ней не так, — думала она, смутно вспоминая что ей нужно было раздать листы остальным студентам, — ведь это только с ней что-то не так, верно? Он никак не отреагировал, и наверное даже не заметил ни их соприкосновения, ни ее странной реакции.

Хотя трудно было поверить что такие яркие ощущения могли принадлежать ей одной и никак не отражаться на нем тоже. Разве он мог ничего не чувствовать, когда все ее тело теперь пронзала приятная дрожь от одного только воспоминания о том моменте? А именно так и происходило с тех пор каждый раз, когда она поглядывала на него украдкой в периоды затишья между их привычными спорами.

Но он продолжал звать ее мисс Кендал и подшучивать над ее давно забытыми чувствами к другому парню, не снимая холодной маски надменности, из-за которой она не могла понять, есть ли у нее хоть какой-то шанс или все происходило только в ее голове и не имело к нему никакого отношения…

— Терри! — Девушка услышала привычный голос, зовущий ее непривычным образом. Эта комбинация моментально вырвала ее из раздумий. А в следующее мгновение она почувствовала сильный толчок, сбивший ее с ног, и мир полетел вверх дном.

Она рефлекторно закрыла глаза, сжалась в предчувствии падения и ощутила, как они перекатываются друг через друга по асфальту, лишь через щели приоткрытых глаз бегло заметив, что там, где она только что переходила дорогу, стремительно промчалась машина, громко сигналя.

Наконец движение остановилось, и она ощутила под своей спиной твердую поверхность. Ее глаза рефлекторно открылись шире, чтобы сориентироваться в происходящем.

Прямо перед ее изумленным взглядом нависло лицо Алана Нельсона, отражающее бурлящую смесь решимости и ужаса. Его руки все еще крепко сжимали ее плечи, и только теперь она задним числом осознала, что именно с ним, своим безжалостным оппонентом в спорах и вечным критиком ее давних нежных чувств, она только что кувыркалась по асфальту.

— Терри… — тихо повторил он на выдохе, словно пытаясь доказать самому себе, что она действительно находилась здесь, в его объятиях, а не сбита той машиной, которая только что мимо них пронеслась.

Его лицо не было похоже на ту непроницаемую маску, с которой он обычно общался с ней в колледже, губы не были изогнуты в привычной усмешке, а его глаза… они осматривали ее лицо так тщательно и торопливо, словно желая поскорее убедиться, что каждый кусочек ее кожи оставался целым и невредимым.

Она смотрела в его лицо, такое эмоциональное, такое живое, мгновенно позабыв об опасности, которая так близко подобралась к ней, оставшись почти незамеченной.

Она впервые ощущала его близость так остро, что ей было трудно дышать — и вовсе не потому, что он все еще лежал на ней так же, как они остановились после нескольких переворотов на асфальте, а из-за этого звука, который она только что услышала из его уст и который оживил уже ставшее привычным покалывание на ее коже и, кажется усилил его теплом в груди.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени, — пробормотала она раньше, чем осознала, что заговорила, кажется, все еще погруженная в легкий шок происходящего.

Его глаза расширились. И ее глаза расширились тоже, и она вдруг осознала, насколько близки сейчас их лица. А еще — какие у него глубокие серо-голубые глаза и какими мягкими кажутся на вид его губы...

Вероятно, Алан тоже осознал что-то подобное, потому что его взгляд тоже упал на ее губы, и его тревожное дыхание на мгновение замерло. Когда оно возобновилось, то, казалось, стало еще более глубоким и рваным, но уже не из-за страха за ее жизнь, а по совершенно другой причине.

— Тогда решено, — проговорил он медленно и снова поднял на нее глубокий, полный невысказанных эмоций взгляд, какой ей еще никогда не доводилось видеть. — Теперь я буду называть тебя только так. Терри.

При звуке ее имени, так легко сорвавшемся с его губ, горячая дрожь побежала по ее телу, и предвкушение его прикосновения начало набирать непривычно сильные обороты. Она чувствовала, как ее щеки загорелись от смущения, так что ей пришлось опустить глаза, чтобы хоть как-то скрыть тот откровенный восторг, с которым она так очевидно реагировала на его близость.

Алан наклонился еще ближе и прижался лбом к ее лбу. Их губы оказались совсем близко, и когда он снова заговорил, она мгновенно опьянела, вдохнув выдыхаемый им воздух.

— Терри… — проговорил он мягко, словно точно зная, что делает с ней, произнося ее имя вслух. — Терри… — повторил он, поднеся свои губы так близко к ее губам, что казалось, что воздух между ними стал одним на двоих.

Ее глаза окончательно закрылись, а губы распахнулись, словно повинуясь его непроизнесенному приказу.

Казалось, она уже почти чувствовала прикосновение его кожи к своей, готовой взорваться миллионом сладких, покалывающих ощущений, когда совершенно не замеченные ею прежде голоса столпившихся вокруг людей, обеспокоенно причитавших о безопасности лежащей на тротуаре пары, прорвались в ее сознания.

Алан резко отстранился от нее, словно опомнившись. Вероятно он тоже только теперь впустил в свое восприятие окружавший их шум, точно прорвался невидимый пузырь, спасавший их уединение еще секунду назад. Вокруг собралась небольшая толпа знакомых и незнакомцев, и, кажется, кто-то из соседей позвал ее родителей, потому что они тоже вышли из дома и с тревогой бросились к ней.

Кажется, Алан помог ей подняться, — она не была уверена, потому что все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы убедить родителей, что с ней ничего не случилось. А когда она наконец немного пришла в себя и огляделась, его уже нигде не было, а все, что только что произошло, казалось настолько нереальным, что она даже не была уверена, был ли он здесь вообще…

Когда она проснулась следующим утром, воспоминания о вчерашнем дне казались еще менее реалистичными, потому что главным ее воспоминанием было то, что Алан Нельсон назвал ее по имени и что, кажется, он собирался поцеловать ее.

Ощущение близости их губ снова и снова вспыхивало в ее памяти, пока она приводила себя в порядок и готовилась к учебному дню. Казалось, Терри и сейчас чувствовала его горячее дыхание на своей коже, тонула в его запахе, захлебывалась от его манящего дыхания…

Она тряхнула головой, стараясь отогнать сладкое наваждение, чтобы не терзать себя тщетными надеждами, накинула джемпер и потянулась за сумкой, но прежде чем она успела выйти из комнаты, в дверь постучали.

Терри нахмурилась, но пошла открывать дверь, гадая о том, почему родители не дождались ее внизу.

Алан Нельсон смело вошел в ее комнату, закрыл за собой дверь и едва успел пробормотать ее имя, — ее тело мгновенно бросило в жар от такого знакомого, такого желанного звука, — как он уже снова держал ее в своих объятиях, а его губы оказались так близко, дышали прямо в ее губы.

А через мгновение он уже целовал ее, с таким жаром и страстью, которых никогда не ожидаешь отыскать в своем обычно надменном, строгом оппоненте.

Ей больше не нужно было никаких дополнительных подтверждений того, что вчерашний вечер действительно произошел, кроме звука ее имени на его губах и самих этих губ, терзающих ее губы горячими поцелуями, чтобы так же отчаянно отвечать ему, забывая обо всем на свете…

Он больше никогда не называл ее мисс Кендал.

Он называл ее Терри.

Даже когда годы спустя люди по праву стали называть ее миссис Нельсон, Алан всегда называл ее Терри, как и обещал.