Форт поднимает флаг

Дышать было тяжело из-за дыма, глаза слезились и болели. Сэмми все время кашлял. Оглянулся -- сзади сарай какой-то, особо пятиться некуда.

-- Извините, доктор Сэмми, -- вежливо сказал Майки, -- не думал, конечно, что дойдет до такого, но мне придется убить вас, Сэмми… Вы знаете то, что знать нельзя.

Вот, блин! Обычно на таком моменте Сэмми просыпается -- снился часто подобный кошмар... А тут нет, по прежнему Карпинтери смотрит на него своими холодными и очень злыми глазами.

...Но такого же не бывает, не может быть никогда. Лучше кто-нибудь другой, чем он. Не думал Сэмми, что дойдет до такого.

ПО СОВМЕСТИТЕЛЬСТВУ

-- Пожалуйте вы первый, -- с поклоном говорил начальник Сэмми своему заместителю.

-- Нет уж, пожалуйте первый вы. Вы -- начальник -- кланялся ему заместитель.

Они уже некоторое время так упражнялись в своем джентльменстве, уступая друг другу право первым войти в Форт. Это было очень смешно. Манчини снимал на телефон все с самого начала, старался, чтобы лицо “бати” не попало в кадр -- иначе проверит и все сотрет.

Несколько машин остановилось перед воротами. Ворота были открыты. Внутри стояли Пигги и Твигги и, посмеиваясь, ждали пока соревнование в вежливости закончится

-- Старший должен первый заходить, -- с наигранной угодливостью сказал заместитель, -- это вы, доктор Сэмми.

-- Не надо набиваться на комплименты, уважаемый Карпинтери, все мы знаем, что, на самом деле, старший -- вы. ...По возрасту, -- добавлял Сэмми ядовито.

Вся команда утомилась. Долго ехали по плохой дороге, а тут такой цирк…

-- Тут это, -- вмешался Пигги, -- по обычаю… кто последний из форта уходил, тот должен первый заходить.

-- Это точно, -- подтвердил Твигги, хотя ни о каком таком обычае не слыхал. Тяжело было ворота придерживать, еще не полностью их починили, -- Пусть медсестра зайдет, так будет по правилам.

Медсестра уже была готова, вылезла из машины. Держала в руках переноску с котом и кактус. На одной ноге доскакала до ворот, чтобы не хромать...

-- Я могу… Ну, если такой обычай.

Из вежливости сказала. Причем тут какие-то дурацкие обычаи! Это по справедливости. Она -- мадам Комендант!

-- Пожалуйста, медсестра Перейра! -- поклонился Сэмми, -- заходите вы первой.

Как вообще это в голову не пришло! И этому тоже, считает себя самым умным… Конечно сеньора Роза должна первой идти!

Пусть Розочка, малышка, первая заходит, а не этот мальчишка. Он жив, потому, что тогда она последней ушла.

Заместитель отдал ей честь, тоже самое сделали Пигги и Твигги, а Сэмми просто поклонился. Медсестра Перейра, со своим котом и кактусом Эммануилом-2, зашла в ворота, задрав нос. Оператор Манчини чуть не плакал от такого пафосного зрелища.

Медсестра Перейра установила свой кактус на месте, где раньше стоял Эммануил-1, открыла переноску, выпустила своего кота.

-- Мы вернулись! -- сказала довольно. Вспомнила страшное, как осталась она тут одна, вспомнила, как выбирались они с командиром… Как кричала она, что это ее форт, и что она сюда еще вернется.

Они вернулись. Как только стало хоть чуть стабильно и безопасно, они вернулись. Специально вернулись, не смотря на другие дела и другие планы. Чтобы было понятно, что их не остановить и не испугать. “Молодой доктор” и почти вся его команда. Не стали дожидаться окончания ремонта -- одно крыло здания было разрушено.

Пигги с Твигги, как могли, восстановили забор и кое-как починили ворота, навели порядок. Они сразу появились тут, как утихло все, начали сами все разгребать, не дожидаясь команды.

-- Командир любит, когда проявляют инициативу, -- сказал Пигги. Ему очень надоело жить на ферме сварливой третьей жены Твигги, она все время командовала и заставляла работать. Но не так, как командир, а без души. Твигги согласился, что надо ехать. Сварливая Халида ему тоже надоела -- они договаривались, что он будет формальным мужем, а заставляла все обязанности по настоящему выполнять.

Сэмми тоже не стал дожидаться окончания ремонта -- наладить работу можно, не открывая стационар внутри здания. Агнес с ним поехала. Тут сложно было -- Сэмми думал, что она так испугалась в тот раз, не захочет ехать.

И Сэмми готов был сдаться -- пора ему выбрать свою женщину, а не абстрактное улучшение мира. Но Агнес сама захотела. Еще и заявила, что она ничуть не трусливей его сеньоры Розы. Долго пришлось объяснять Агнес, что ревновать его к сеньоре Розе -- совершенно глупо, никаких оснований для ревности, сеньора Роза просто его лучший друг. Женского пола. Не ревнует же она к Карпинтери? ...Ну, конечно, она, Агнес, его лучший друг, а сеньора Роза его старый друг. Старый! Во всех смыслах! ...Да не говорит он так неуважительно про женщину! Это он ей так говорит, чтобы поняла. Нет, старую Агнес он тоже будет любить. А старая сеньора Роза слишком для него старая… А если бы была молодая? ...Ну, что она его путает! Специально путает!

Сеньора Роза -- замужняя женщина намного старше его, которую он очень уважает и которая очень дорога ему. Как друг. И все. И больше он на эту тему разговаривать не будет.

Война формально закончилась, но жизнь еще не стала безопасной, поэтому меры безопасности в госпитале стали еще серьезней, чем до этой войны. Начальник Сэмми разрешил своему заместителю принимать те меры, которые тот считает нужным. Больница снова прекратилась в форт -- ощетинилась рядами колючей проволоки, засверкала ослепляющими прожекторами, а гранатомет, который находился на наблюдательной вышке, был теперь оформлен вполне официально -- “для защиты жизни сотрудников и имущества госпиталя”.

Достали спрятанное оборудование. Почти все работало, отлично сохранилось. Кое-что нуждалось в починке, но это лучше, чем вообще ничего не иметь. Заместитель достал свой телескоп, снял упаковку, с нежностью погладил:

-- Такая хорошая оптика!

Персонал госпиталя, из соображений безопасности, во всех местных документах проходил под вымышленными фамилиями, только границу пересекли под настоящими паспортами. Настоящие имена не знали даже координаторы в столице, только в головном офисе гуманитарной организации за океаном знали, кто такой доктор Сэмми, чей он брат, а также настоящие фамилии всех других сотрудников. Теперь медсестра Перейра тут называлась медсестрой Аль-Адиль, а заместитель по безопасности -- М. Карпинтери.

-- М.? -- с некоторым сарказмом спросил начальник Сэмми.

-- М. -- подтвердил заместитель, -- Иногда тайное лежит на поверхности для лучшей сохранности.

Сэмми, конечно, подумал кое-что по поводу этого заявления, но озвучивать не стал.

Те приятные и доброжелательные ребята из местной охраны, которые работали с ними до войны, превратились в страшных головорезов. Но Карпинтери все равно их нанял. Тех, кто уцелел. Сказал, что других нет, что война ожесточает людей. Но надо видеть плюсы -- теперь они стали отчаянные и вообще ничего не боятся, убить врага для них не проблема.

Сэмми нехорошо стало от этих слов, но он опять промолчал. Пусть лучше все это делают эти ребята. А не он сам. Он не стрелок, он -- доктор!

Неподалеку находился лагерь беженцев и перемещенных лиц. Тысячи человек, лишившихся жилья или бежавших от войны, жили в палатках, в условиях суровых и антисанитарных. Сейчас это был основной объект работы госпиталя. Ну, еще и ближайшие поселки. В связи с отсутствием транспорта, издалека сейчас к ним приезжали редко.

С этим лагерем беженцев было все очень сложно. Начиная с отношений с властями. Не хотели медиков туда пускать. Не слишком отличался от тюрьмы, этот лагерь беженцев и порядки там были тюремные. Там находились женщины и дети побежденной стороны. Им было запрещено покидать территорию лагеря, а посторонним контактировать с ними. Большинство женщин были иностранные гражданки, много с европейскими паспортами, некоторые дети родились уже во время войны… Считалось, что новые власти разбираются, что с этими людьми делать дальше, но во всем этом бардаке было не до них. Страны происхождения женщин, тоже не торопились их забирать.

Форт, как обычно, оказывал помощь всем. Сначала, с большим трудом, начальник добился разрешения новых властей посещать этих несчастных. Потом, осознав масштаб проблемы, с которой он столкнулся, превратился в писаку, кляузника и крючкотвора -- он писал во все компетентные органы, местные службы, международные организации, комиссии по делам беженцев и в прочие места: Форт не справится -- нет ни материальных ресурсов, ни людей, да и проблемы там не ограничиваются болезнями, полно всего, что вне компетенции госпиталя и начальника лично.

Так, к примеру, в каждый врачебный визит, больничный джип тащил за собой цистерну с водой, потому, что там даже воды не было достаточно. А доктор Сэмми не мог оставить умирать людей, палатки которых он видел из окна своего кабинета. Это было нехорошо. А доктор Сэмми всегда хорошо поступал. Даже если...

Конечно, Сэмми надеялся, что медсестра Перейра, то есть, медсестра Аль-Адиль, поможет ему в бюрократической борьбе, ведь она, как и раньше, выполняла административные функции, да и всегда кичилась своим феминизмом и защитой местных женщин. И все это в ее духе -- гневные или жалостливые послания, призывы к общественности и обличение негодяев.

Но она почему-то отказалась. Конечно, отказалась с, свойственной ей, деликатностью, но увильнула. Сказала, что у нее полно бумажной работы по госпиталю, а пока не набрали полный персонал, и медицинские задачи имеются… В том лагере беженцев она будет выполнять свои прямые обязанности -- работу медсестры… Помогла бы с радостью, но доктор Сэмми ведь знает -- у нее хрупкое здоровье. Сеньора Роза жалостливо заковыляла к двери.

Что-то тут было не так. С чего бы ей так ковылять?

Сам доктор Сэмми в этом лагере бывал редко. Он был завален вопросами по возобновлению работы стационара, установкой оборудования и набором персонала, да все эти чрезмерно религиозные женщины боялись доктора-мужчину. Кроме того, заместитель по безопасности был недоволен, если начальник туда направлялся.

Там небезопасно. Для доктора Сэмми больше, чем для других. Он знает почему. Ну, и что с того, что там одни женщины. Никто не знает, где они были и чем занимались до того, как туда попасть... Доктор Сэмми, сейчас не модно быть сексистом! Карпинтери видел достаточно женщин, которые могут нанести вреда не меньше мужчин. Ну, возьмите хоть Айшу… в смысле, Розочку… А ведь кажется такой спокойной и культурной…

-- Да к тому же… Вот вам Агнес наверняка рассказывала про удивительный случай, раз в пару тысяч лет случается: у одной дамы из радикальной, религиозной части лагеря родился младенец, а она в этом лагере уже почти год, без разрешенных контактов с внешним миром. Дама редкостно рьяная в молитве, подружки ее такие же -- да разорвали бы на части, если был бы какой-то… эээ… блуд. Значит, очевидно, что ее навещал тут супруг -- думаю, все возможно, если хорошо заплатить… Безопасный ли человек, этот супруг? Вот, не думаю.

И без доктора Сэмми там справятся. Его место тут. Да, заместитель лучше знает, где место начальника. Начальник знает почему.

А вот сам заместитель в лагерь зачастил. Что было странно для Карпинтери, так не любившего покидать пределы Форта, где чужие люди будут знать, как он выглядит, а еще, чего доброго, и сфотографируют его. Поэтому обычно врачебную бригаду сопровождали Пигги и кто-то из местных охранников. Теперь же, нарядившись в широкополую военную панаму, М. Карпинтери сопровождал медсестру Аль-Адиль лично.

-- Ну, чтобы с моей малышкой ничего не случилось, -- объяснил, -- у нее же хрупкое здоровье.

Что-то тут было не так. Если они так синхронно торгуют ее хрупким здоровьем направо и налево…

Оборудовали операционную наконец. Появились пациенты из ближайших поселков. Из лагеря никого не выпускали, поэтому, если там у кого случался аппендицит или травма, то должны были везти полевую операционную палатку, тратить ценное время на ее установку. Думали, оставить уже ее там, но охрана лагеря заявила, что наверняка палатка будет разграблена и сломана, а охранять имущество госпиталя они не нанимались. О плановых операциях не могло быть и речи, только экстренные случаи. Хирург Манчини был очень недоволен -- ждут до последнего, запускают болезнь, от того и результат не очень -- расстраивает.

Эти тетки боялись хирурга-мужчину, хоть погружай их в наркоз еще до того, как он придет. И без этого все дерганые, нервные, невозможно работать.

Сэмми был ассистентом у Манчини, другого пока не было. Даже хирургической сестры нужной квалификации пока не нашлось, слишком опасное было место, поэтому Сэмми всех замещал -- заместитель ныл, но выбора не было.

Сэмми уже принял то, что доктор он средний. Обыкновенный доктор. Не выдающийся, как его папа. Не писатель-популяризатор и медицинский чиновник, как его средний брат. И даже не такой виртуоз, как Манчини. Но Сэмми был прекрасным начальником -- хитрым и изворотливым, который со всеми мог поладить. Он также отличный ассистент во всем -- ну, кто лучше Сэмми мог помочь Карпинтери в бою, а хирургу Манчини на операции?

Когда Сэмми убрал все планки перед собой и отказался от сравнения с другими, жизнь его стала гораздо легче. Агнес очень помогла ему. Принимала таким, каким он есть -- невыдающимся. Приняла с теми его -- а точнее не его! -- тайнами, про которые он ей говорил только: “не могу сказать”.

...Сэмми с Манчини вышли из операционной палатки. Ждали, пока пациентка отойдет от наркоза, вроде бы все прошло удачно. Забирать ее не разрешали, но тут у них было что-то вроде медицинского изолятора, переместили больную туда.

Манчини закурил. Начальник Сэмми вытащил сигарету у того изо рта, аккуратно затушил ее и выбросил в мусор. Нельзя курить в общественных местах. Тем более, где очевидно не соблюдаются правила противопожарной безопасности. Потому, что Манчини доктор, должен подавать пример. Нет, Сэмми не зануда, он должностное лицо… А где вообще Карпинтери, это по его части -- читать проповеди о здоровом образе жизни?

Возле операционной палатки, в самодельном кресле, сидел Пигги и трещал с местным охранником -- рассказывал ему непристойные анекдоты -- тот ржал, как конь... Сэмми хотел, было, спросить, где заместитель по безопасности, но Пигги, оглянувшись, так на посмотрел, что Сэмми сразу понял -- спрашивать не следует. И анекдоты эти Пигги травит, чтобы охранник ржал и за живот держался, а не смотрел, куда это делся еще один сотрудник госпиталя, почему разгуливает по лагерю без разрешения… Вот, Сэмми тоже было интересно -- почему?

Наконец между палатками показалась широкополая панама, Пигги тут же спохватился, сообщил охраннику, что заболтался он тут -- операционную надо обратно собирать.

-- Да сколько можно, анекдоты уже по второму разу пошли! -- недовольно сказал командиру.

-- Спасибо, Пигги, -- ответил командир. Спросил у Сэмми, закончили ли уже, получив утвердительный ответ, начал собирать операционную палатку. На обратном пути Сэмми внимательно смотрел на своего заместителя, который вел машину. Конечно, неуместно было при всех спрашивать, где это он шастал, но пусть знает, что начальник взял это шастанье на заметку.

-- Что вы на меня так уставились, доктор Сэмми? -- спросил заместитель, -- На ухо мое опять смотрите? Из зависти? -- не скрывал насмешки. Пигги, который почему-то был в курсе истории про откушенное ухо, заржал. Манчини, который был не в курсе, засмеялся за компанию.

Не надо делать из него дурачка, уважаемый заместитель! Пусть не думает, что вот этими своими грубыми, солдатскими шутками сможет отвлечь начальника от наблюдения.

-- На ухо смотрю, -- подтвердил доктор Сэмми, -- не очень красивый шрам. Манчини бы справился лучше…

Манчини тут же начал переваливаться через сиденье, глядеть на злосчастное ухо, щупать его, бормотать, как он бы красиво сделал, а тут коновал какой поработал, неграмотный… Все это очень раздражало водителя. Пигги потешался. Сэмми торжествовал -- неграмотным коновалом был сам заместитель, который гордился, как чудно он пришил ухо сам себе. Потому, что он все лучше всех делает, чем тычет всем вокруг и очень достает…