Форт за Северным Узлом

ГЛАВА 1

Элизабет Моро шла по бесконечному коридору Центрального Архива Норриса, и её каблуки отбивали четкий ритм по каменным плитам.

Ее догнала Долорес, запыхавшись.

— …ну вот, когда я опаздываю, — говорила Долорес, размахивая папкой, — такое ощущение, будто в этот день все опаздывают. Как специально.

Элизабет не поворачивая головы, бросила:

— Ты постоянно опаздываешь, Дол.

— А вот и не постоянно!.. — фыркнула Долорес, подстраиваясь под ее уверенный шаг. — Как думаешь, долго ли мы еще будем лицезреть «противного» Фрэнка? Не пора ли ему на пенсию? Ну или….

— Зря ты так, Дол, — ответила Элизабет, замедляясь у тяжелой двери в аудиторию. — Он опытный «Нумен», у него есть чему поучиться.

— Чему? Как правильно выбирать в «Альбас» раствор для мытья вставной челюсти? — Долорес скривила губы в гримасе. — Мне кажется, он нас уже не узнает. В прошлый раз он меня Ирмой назвал. Кто такая Ирма ?

Они вошли.

В аудитории пахло пылью старых фолиантов, озоном от магических светильников и сладковатым ароматом дешевых леденцов от кашля. За кафедрой, похожий на дремлющего филина, сидел Фрэнк — Франклин Холл, начальник отдела регистрации. Ему было далеко за семьдесят. Его голова медленно клонилась к стопке бумаг, а очки съехали на самый кончик носа.

— Ты видишь? — прошептала Долорес, тыча локтем в бок Элизабет. — Он спит! Я б на его месте уже дома спала. В тепле. С кошкой.

Элизабет не ответила. Она заняла свое привычное место в середине ряда, положила папку, поправила рукав сюртука.

Смотреть на дремлющего Фрэнка ей действительно было немного… неловко. Не из-за него. Из-за того, что система позволяет этой дряхлости существовать на таком посту. Это было неэффективно. А всё неэффективное подрывало Баланс.

Франклин Холл вдруг вздрогнул, фыркнул и поднял голову. Его мутные глаза медленно проплыли по аудитории.

— А… собрались, — прохрипел он. — Отлично. Начнём…распределение.

Он взял первую папку, поднес её к самым очкам, потом отодвинул подальше, пытаясь поймать фокус.

— Корт… форт «Стойкий». Так… Вильямс… фактория «Скоба»…

Он бормотал, перебирая бумаги. Пауза затянулась. В задних рядах кто-то тихо засмеялся.

— Моро! — вдруг рявкнул старик.

Элизабет вздрогнула.

— Я здесь, господин Холл.

— Вам… — он снова вгляделся в бумагу. — Вам… форт Родниковый.

— Беннингтон, так, тебя просили никуда не отправлять, Лоуэс… Люси, ты поедешь, Бастион Северный узел.

Несколько имен прозвучало следом, без пауз и интонаций. Холл шлёпнул папкой по столу, давая понять, что вопрос исчерпан.

— Всем спасибо. То есть… свободны. Назначенные - ко мне за документами. Остальные по кабинетам, работать.

В коридоре Долорес закатила глаза:

— Меня опять никуда не отправляют. Сиди здесь и глотай пыль. А ты кстати как? Портал?

— Дилижанс, — коротко ответила Элизабет, поправляя папку под мышкой.

— Портал все еще не выучила?

— Он стоит как моя пятилетняя зарплата. Не в этой жизни.

— Папа не поможет?

Элизабет резко остановилась и повернулась к ней. Голос стал низким и ровным.

— Для моего отца работа регистратора — недостойное занятие для Моро. Эта тема закрыта.

Она развернулась и пошла к кабинету Холла, оставив Долорес с приоткрытым ртом.

Франклин Холл сидел за своим столом, похожим на бумажный архипелаг. Он протянул ей папку, даже не поднимая глаз.

— Всё там. Смета, карты, предписание. Не теряй. И… — он наконец посмотрел на нее, и его взгляд на мгновение стал острым, — Я отправлю с тобой пару людей из "Агмен", будь там внимательна. Поняла?

— Поняла.

Холл кивнул, уже не слушая. Его внимание снова растворилось в бумагах. Разговор был закончен.

Элизабет вышла и плотно прикрыла за собой дверь. На секунду прислонилась к прохладной каменной стене и сделала глубокий вдох.

В груди что-то ёкнуло. Не страх - трезвое, холодное осознание.

Дело «Форт Родниковый» пахло не пылью.

Она пошла по коридору, сжимая папку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Шаг оставался ровным, лицо - бесстрастным, как и полагалось регистратору Центрального Архива.

Но внутри уже началась другая работа.

Не планирование маршрута.

Анализ угроз.

Зачем «Агмен»?

Что именно требует присутствия стражей?

И чего нет в этих аккуратно подшитых документах?

Ветер в коридоре теперь казался предупреждающим. Каждый звук ее каблуков отдавался в ушах уже не ритмом привычной рутины, а отсчетом до неизвестного.

ГЛАВА 2

Сентябрь в Поясе Вечных Сумерек был тёплым и влажным. Свет, вечно рассеянный и мягкий, казался чуть золотистее обычного, но тени на мостовой лежали точно там же, где и всегда. Время на Энарисе не текло — оно застыло, как образец в архиве.

Элизабет стояла на дворе станции. В шерстяном пальто было душно, влажное тепло подступало к горлу, но она не расстегнула ни одной пуговицы. Снять пальто здесь, на людях? Ни за что. Пальто, перчатки, твёрдая шляпа были не одеждой, а порядком. Пока она на виду, порядок должен сохраняться.

Дилижансы выстроились вдоль дороги — тёмные, тяжёлые, с запыленными бортами. Кучера переговаривались вполголоса, проверяли упряжь. Двое из «Агмен» уже ждали у ее экипажа. Они стояли чуть в стороне, словно были частью инвентаря станции.

Рядом, прислонившись к фонарному столбу, курила Люси Лоуэс.

Она затянулась, выпустила тонкую струйку дыма, которая тут же растворилась в неподвижном влажном воздухе, и кивнула в сторону дороги.

— Ты тоже с сопровождением? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да. Старик Фрэнк настоял, — ответила Элизабет, подходя к дилижансу.

Ее пальцы на мгновение коснулись кожаных ремней саквояжа, проверяя затяжки. Всё было туго. Надежно.

Люси затушила окурок каблуком и подняла свою дорожную сумку.

— Родниковый ведь за Северным Узлом, — сказала она. — Поедем вместе до Бастиона?

— Конечно, — ответила Элизабет.

На мгновение между ними повисла пауза.

— Теплая осень, — заметила Элизабет, глядя на золотистое небо над станцией.

— В Северном Узле будет холоднее, — ответила Люси.

Больше говорить было не о чем.

Они поднялись в дилижанс. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отсекая станцию, людей и влажный воздух. Внутри было тесно и темно. Скамьи жёсткие, окна мутные.

Дилижанс дернулся, тронулся, и станция медленно поплыла назад, уступая место открытой дороге.

Стражи «Агмена» ехали верхом по бокам от экипажа. Их силуэты отбрасывали на дорогу те же неподвижные, растянутые тени. Они не разговаривали, не смотрели по сторонам. Они были частью системы — как дилижанс, дорога и застывшее время Пояса Вечных Сумерек.

Через несколько часов, отмеренных лишь усталостью в костях, на горизонте вырос Северный Узел. Не форт, а суровый бастион на самой границе цитаделей Норрис и Солвейн. Его стены из темного камня впитывали рассеянный свет, не отражая его.

Дилижанс остановился у тяжёлых ворот.

Стражи Люси уже спешились, ожидая. Сама Люси вышла первой. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный узел, казались единственным ярким пятном на фоне всеобщей серости — как вспышка неподконтрольного, живого огня посреди унылого порядка.

— Ну, я тут, — сказала она, поправляя сумку. Голос прозвучал неожиданно плоско. — Удачи тебе в Родниковом, Моро. Найди там свои призраки.

— И тебе удачи, — ответила Элизабет.

Между ними повисло то самое молчание.

Элизабет знала, что Люси когда-то служила в «Терминусе». Это не было секретом. Она внезапно запросила перевод в простые регистраторы. Без объяснений. И на любой намёк — даже от начальства — реагировала ледяной, отточенной грубостью, после которой вопросы замирали на губах.

Долорес бы спросила. Сразу и в лоб.

Элизабет — нет. Она соблюдала этику. Не лезла в личное.

Люси, будто почувствовав этот невысказанный вопрос, на мгновение встретилась с ней взглядом. В её глазах не было ни вызова, ни благодарности. Только усталая, замкнутая глубина.

«Не спрашивай».

«Не надо».

— Ладно, — бросила Люси, разворачиваясь к воротам. — Береги себя. И своих стражей. Увидимся в архиве.

Она ушла, не оборачиваясь, и ее рыжие волосы исчезли в тени бастионных стен.

Путь до Родникового теперь лежал в полном одиночестве, если не считать двух безмолвных стражей за окном. Одиночество это было иного качества — тяжелого, звенящего. Как будто вместе с Люси ушла последняя частичка понятного, человеческого мира.

Осталась дорога. Долг. И Тишина.

Элизабет откинулась на жесткую спинку сиденья и закрыла глаза.

До Форта Родникового оставался час пути.

ГЛАВА 3

Дилижанс остановился у каменного столба со стертым гербом. Дорога впереди распалась на несколько тропинок, теряясь между низкими домами.

Из самого большого дома вышел мужчина. Толстый, лысый, в грязном фартуке.

— Староста Томас, — сказал он, вытирая руки о бока. — Приятно познакомиться. Мы вас ждали. Разместим.

— Элизабет Моро. Регистратор Гильдии «Ордо», братство «Нумен». Работаю на Центральный Архив Норриса.

— А я Томас, староста. Мы вас ждали. Разместим, — повторил он тем же тоном, словно заученную строку.

Он повёл её к дому.

— Дом я освободил. Поживу пока у Марты. С Мартой хорошо. Вы уж понимаете.

Он подмигнул, но как-то сухо и неуверенно, будто давно забыл, как это делается.

— Она вам поесть принесет. Устраивайтесь. А я... я у Марты, через два дома. Если что - она знает где я.

— Благодарю, но не беспокойтесь, — чётко, почти автоматически ответила Элизабет. — Я устала с дороги и лягу пораньше.

Томас на секунду замер, будто получил не тот ответ, который ожидал. Потом просто кивнул.

— Ну... как скажете. Сладких снов, значит.

Он ушел.

На улице стражи Элизабет уже слились с местными «Агменами» и направились к низкому зданию казармы.

Элизабет осталась одна в чужом доме.

Внутри было чисто и просто. Слишком чисто.

Она поставила саквояж на лавку. Тишина была, деревенской, привычной. Ничего тревожного.

Просто форт.

Просто работа.

Элизабет села на край жёсткой кровати. Мысли липли одна к другой не давая покоя.

Что не так с этим фортом?

Слишком тихо?

Зачем дали двух «Агменов»? Для защиты? Или чтобы следить за ней?

А может, это не форт опасен.

Может, это она — опасна.

И её прислали не разбираться, а подставить.

Или, что ещё хуже, Фрэнк просто проверяет, справится ли она.

Мысли цеплялись за любой пустяк — за сухой подмиг Томаса, за вычищенные стены, за его «если что» — и тут же путались. Элизабет сидела, сжав кулаки, и слушала, как внутри нарастает эта бестолковая тревога.

Она достала из саквояжа маленький пузырек, без надписи. Отмерила на глаз, капнула в кружку с водой, размешала и выпила залпом.

Сначала — горечь.

Потом — знакомое, быстрое облегчение.

Будто кто-то внутри выключил шум.

Мысли перестали метаться, голова стала легкой и ясной. Когда то она могла просто взять себя в руки и без этой химии. Теперь не могла. Теперь это был такой же обязательный пункт, как проверка чернильницы.

Элизабет поставила пузырек на стол и легла, не раздеваясь.

Сон пришел почти мгновенно. Густой. Без сновидений.

Нужно быть готовой к работе.

К завтрашнему дню.

Который обещал быть долгим.

ГЛАВА 4

Элизабет проснулась от щемящего чувства пустоты, что и заснула. Сон не принёс отдыха, лишь накопил в мышцах дорожную окаменелость.

Она быстро привела себя в порядок.

Во дворе мелькнула фигура в грязном фартуке.

Томас шёл через двор, неся глиняный кувшин и узелок из чистой, поношенной ткани. Элизабет вышла к нему.

— Доброе утро.

Томас вздрогнул, словно забыл о гостье. Лицо расплылось в заторможенной улыбке.

— А, вы уже. Молоко свежее. И Марта лепешек напекла, с утра тепленькие. Вечером, кстати, кролика обещала. Специально для вас.

Он протянул еду осторожно, движениями человека, боящегося уронить хрупкую вещь

— Благодарю. Очень любезно.

— Да чего уж… — Он замялся, глаза на секунду стали пустыми. — Если что — я у Марты. Через два дома. Она знает.

Он подмигнул. Сухо. Неумело.

— Поняла.

Ему будто стало легче. Томас кивнул и засеменил прочь, по-прежнему вытирая руки о фартук.

Элизабет завтракала быстро, у окна.

Первым пунктом был местный алхимик.

Улица была пустынна. Тишина стояла густая, даже приторная.

Не успела она пройти и десяти шагов, как из-за угла выскочила девочка лет восьми. Темные косички, веснушки.

— Здравствуйте! Вы новенькая?

— Да. Меня зовут Элизабет.

Девочка смотрела слишком внимательно для своего возраста.

— У вас красивые синие глаза.

Она сунула руку в карман передника и протянула гладкий камешек с ровными полосками.

— Это вам. На удачу. У меня таких много.

— Спасибо, — автоматически сказала Элизабет, принимая камешек. Он был тёплым от детской ладони.

— А тебя как зовут?

— Лея. Я живу там. Папа говорит, вам нельзя мешать. Вы важная.

Она резко развернулась и убежала, не попрощавшись.

На улице снова стало тихо.

Алхимик Лоренс оказался худым, нервным мужчиной лет сорока. Его мастерская — крошечная, до блеска выскобленная хижина с густым запахом трав и спирта.

При виде Элизабет он вскочил так резко, что опрокинул склянку. Мутная жидкость растеклась по полу, но он не обратил внимания.

— Госпожа регистратор! Всё в порядке! Всё по лицензии! Я свой! Я из «Альбас»! — Он затараторил, лихорадочно роясь в бумагах на столе. — Вот, смотрите, диплом, лицензия, патенты! Всё оплачено! Я свой!

Его руки мелко дрожали. В глазах стоял не просто страх проверки - паника загнанного зверя, забывшего выход из клетки.

Элизабет неспешно закрыла дверь.

— Неучтенная магия — это не преступление, сказала она ровно. — Я хочу, чтобы вы это поняли сразу.

Лоренс замер, стиснув в руках пергаменты.

— Она опасна не потому, что запрещена. Она опасна потому, что о ней ничего не известно. Когда магия не описана, не измерена и не проверена, она всегда бьет наугад. Сегодня — мимо. Завтра — в того, кто стоит ближе. Чаще всего — в самого, кто ее использует.

Она сделала шаг вперёд. Лоренс отступил, упершись спиной в полку.

— Регистрация — это не конфискация и не наказание. Это фиксация.

Мы не забираем знание. Мы даём ему имя и место.

— Я… я ничего не скрываю…

— Если формула работает — её проверят. Если зелье лечит — его утвердят. Если эффект безопасен — им смогут пользоваться другие, не рискуя жизнью.

Она посмотрела прямо на него спокойным и неподвижным взглядом.

— А если эффект нестабилен… — она сделала короткую паузу, — тогда мы обязаны это остановить.

Лоренс молчал. Капля пота скатилась по его виску.

— Вы можете считать это контролем. Я называю это профилактикой. Потому что каждый случай неучтенной магии — это всегда один и тот же выбор: или мы разберёмся сейчас, спокойно и без последствий, или…

Она не договорила.

— Я здесь, чтобы до этого не дошло.

Тишина в мастерской стала плотной. Паника в глазах Лоренса медленно сменилась чем-то другим.

— Я… свой, — прошептал он.

— Я вижу, — сказала Элизабет, делая пометку в блокноте. — Спасибо за сотрудничество, господин Лоренс. Я свяжусь с Гильдией Аптекарей для верификации документов. Всего доброго.

Она вышла, оставив его стоять среди разбросанных бумаг и блестящего от разлитого зелья пола.

Фраза «я свой» теперь висела в воздухе не как защита, а как эпитафия.

---

У одного из своих «Агменов» Элизабет попросила лошадь.

Дорога до почтовой станции «Конкордии» заняла около получаса. Станция была ухоженной, но пустынной. В Родниковом не было ни телеграфа, ни света - конденсаторы «Механума» ставили только в цитаделях и крупных бастионах. В фортах мир все еще двигался со скоростью дилижанса.

«Странно. Лицензированный алхимик в такой глуши. Для восьмидесяти жителей?»

Мысль съездить в Северный Узел мелькнула и погасла. Срочности нет. Формальности соблюдены.

Элизабет отправила письменный запрос в Гильдию Аптекарей «Альбас» на проверку Лоренса Милла, развернула лошадь и поехала обратно.

Она проголодалась. Вспомнила про Марту и ее обещанного кролика.

Марта оказалась полной, ладной женщиной. Она накормила Элизабет густым рагу.

— Это специально для вас готовила, госпожа регистратор, — сказала Марта, убирая тарелку. Её улыбка была теплой, доброй, и совершенно одинаковой от начала до конца фразы. — Кушайте на здоровье.

— Благодарю, Марта. Всё было прекрасно.

— Пустяки.

Дом Томаса встретил ее тишиной.

Элизабет села за стол. Мысли кружились, возвращаясь к одному и тому же.

Что здесь не так?

Что здесь не так?

Она корила себя: день прошёл, а она все еще ничего не понимает.

Из саквояжа появился пузырек. Отмерила, капнула, выпила.

Горечь, затем волна безразличной ясности.

Шум в голове стих.

Элизабет снова легла, не раздеваясь.

Просто форт.

Просто работа.

Сон накатил быстро.

ГЛАВА 5

Томас шел через двор, будто по нарисованной линии. В руках — глиняный кувшин и узелок.

— Доброе утро, — сказала Элизабет, выходя.

Он вздрогнул, как вчера, и лицо его сложилось в ту же заторможенную улыбку.

— А, вы уже. Молоко свежее. И Марта лепешек напекла, с утра тепленькие. Вечером, кстати, кролика обещала. Специально для вас.

Он протянул еду тем же движением — бережно, словно боялся уронить.

Элизабет взяла. Пальцы сами собой проверили температуру лепёшек. Тёплые. Как вчера.

— Благодарю.

— Да чего уж… — Он замялся. Глаза стали пустыми на секунду. — Если что — я у Марты. Через два дома. Она знает.

И снова это подмигивание. Сухое. Неумелое.

Томас развернулся и засеменил прочь, вытирая руки о фартук. Руки были чистыми.

Элизабет посчитала в уме: запрос в «Альбас» дойдёт неделю. Ответ — ещё столько же.

Надо давить на Лоренса, других источников все равно нет.

Она вышла на улицу.

Из-за угла, выскочила Лея.

— Здравствуйте! Вы новенькая?

— Мы вчера виделись, Лея.

Девочка посмотрела на неё большими, ясными глазами. В них не было ни смущения, ни узнавания.

— У вас красивые синие глаза.

Она сунула руку в карман и протянула камешек.

— Это вам. На удачу. У меня таких много.

Элизабет взяла его. Он был теплым, как вчерашний.

— Твой папа дома? — спросила она, не отводя взгляда.

— Папа говорит, вам нельзя мешать. Вы важная.

Лея развернулась, убежала. Всё так же резко. Всё те же темные косички мелькали на повороте.

Подходя к дому алхимика, Элизабет заметила, как от Лоренса вышел мужчина в замшевой куртке. Он вышел из двери, не оглядываясь, сел на коня и исчез за первыми деревьями.

Элизабет подождала, пока звук копыт растворится, и вошла без стука.

Лоренс стоял у стола, спиной к двери, перебирая склянки. Он обернулся — и лицо его, уже бледное, стало землистым.

— Госпожа регистратор… Я не ждал. Всё в порядке. Я свой. Из «Альбас».

Элизабет оставила дверь открытой. Свет падал на его трясущиеся руки.

— Кто это был? — спросила она ровно.

— Кто?.. Никого не было. Я один.

— Мужчина в замшевой куртке. С длинным ножом на ремне. Только что уехал. — Она сделала короткую паузу, давая словам осесть. — Вы отрицаете его присутствия?

Лоренс заморгал.

— Поставщик… — выдавил он, — Травы. Для зелий. Безобидные…

— В «Альбас», все поставки идут централизованно. Ваш патент это предусматривает, — сказала Элизабет

— Или вы решили его обойти ?

Он затряс головой, не в силах вымолвить слово.

— Нарушение патента - преступление против Гильдии— продолжила она тем же ровным тоном.

Элизабет провела пальцем по пыльной поверхности стола, оставив чистую полосу.

— Почему лицензированный алхимик нарушает процедуру? Кто этот «поставщик»? И что именно он вам привозит?

Лоренс схватился за край полки.

— Я… свой… — забормотал он. — Я ничего… не скрываю…

— Хорошо, — сказала Элизабет, и в этом «хорошо» не было ничего успокаивающего. — Сегодня я только задаю вопросы. Завтра — начну искать ответы самостоятельно. Всего доброго.

Она вышла, не закрывая дверь.

У казарм Николас колол дрова. Второй лежал на скамье, глядя в неподвижное солнце.

— У алхимика был посторонний, сказала Элизабет.

— Он выходил из его дома. Проверьте. Возможен обход патента.

Николас воткнул топор в чурбак.

— Понял

---

Элизабет разложила на столе бланки. Заполнила даты. Время прибытия. Отметила отсутствие телеграфа. Внесла запрос по алхимику Лоренсу. Дошла до строки: «Состояние поселения».

Перо зависло.

Состояние.

Она отложила перо,надела пальто. и вышла на улицу.

---

Мужчина чинил забор. Доски были целы. Он прибивал новую поверх старой.

Женщина стирала белье. Белую, чистую рубаху. Прополоскала, отжала, повесила. Потом сняла и снова начала стирать.

Отец и сын косили траву у амбара. Узкая полоса вдоль стены уже была скошена. Они двигались по ней синхронно.

— Ровней, — сказал отец, не глядя на сына.

Сын поправил хват.

Элизабет остановилась. Зафиксировала время и пошла обратно.

Она села за стол. Достала бланк.

В графе «Состояние поселения» написала:

«Наблюдается цикличность бытовых операций вне нормативных параметров продуктивности.»

Отложила перо. Достала пузырёк, покрутила в руке и убрала обратно.

В дверь постучали. Три раза. Чётко.

Элизабет открыла.

— Взяли, — сказал Николас с порога.

— Тощий. Был у алхимика. Мы проследили. Он привел нас прямо к складу. Там еще двое. Повязали

Он промолчал, будто сверяясь с внутренним списком.

— Мужчины в замшевой куртке среди них не было.

Элизабет кивнула.

— Я сейчас.

ГЛАВА 6

Элизабет подошла к решётке. Взгляд скользнул по лицам, остановился на самом старшем — широкоплечим, с руками, привыкшими к тяжёлой работе.

— Имена для протокола не требуются, — сказала она ровно, — Требуется установить схему.

Она подняла взгляд.

Вы работали на мужчину в замшевой куртке. Он давал вам списки, вы собирали сырье и доставляли алхимику Лоренсу Миллу. Это факт?

Широкоплечий медленно кивнул. Один раз.

— Это факт.

— Алхимик расплачивался с вами зельем. Это факт?

Второй кивок.

— Это факт.

— Зелье было рекреационным. Аналог «Тихого восторга». Для распространения в окрестных поселениях. Это факт?

Тощий парень с желтыми глазами дернулся.

— Мы не знали, что он…

Элизабет перевела взгляд на него.

— Вы знали. Вы собирали сырье по спецификации. Принимали готовый продукт в оплату. Это делает вас соучастниками в производстве и распространении нелицензированной субстанции. Это факт.

— Третья партия. Та, что сейчас в форте. В ней была ошибка дозировки. Вы это подтверждаете?

Широкоплечий закрыл глаза. Его плечи опустились. Этого было достаточно.

Элизабет отступила от решётки. Повернулась к Николасу, который стоял в тени.

— Координаты склада известны?

— Известны, — ответил он.

— Приведите алхимика. Скажите, что у нас есть вопросы по патентному нарушению формулы «Тихий восторг».

Она снова посмотрела на людей за решёткой.

— Показания будут зафиксированы. Вас конвоируют в Солвейн меру пресечения определит суд.

Лоренса привели через несколько минут.

---

Он не сопротивлялся и не шёл сам. Одежда была та же, что днём, но сидела хуже, будто стала чужой. В руках он сжимал тетрадь.

Николас остановился у стены, в тени. Элизабет осталась стоять между столом и решеткой.

Лоренс смотрел на тетрадь

— Я… свой. Я из «Альбас». Меня заставили.

Элизабет взяла тетрадь, не открывая.

— Вы работали на мужчину в замшевой куртке. Сырье передавалось вам через посредников. Взамен производили зелье. Это подтверждается записями.

Лоренс кивнул.

— Зелье предназначалось для распространения в фортах. Аналог «Тихого восторга». Формула была изменена. Вы знали о риске.

— Я пытался его снизить.

— Вы знали о риске, — повторила она. — И продолжили варку.

Лоренс опустил голову.

Элизабет раскрыла тетрадь, пролистала несколько страниц.

— Третья партия. Усиление подавления воли. Риск необратимости при превышении дозировки. Пометка сделана вами.

Она закрыла тетрадь.

— Вы не обратились за защитой гильдии. Запрос не подавали. В результате жители форта утратили функциональность. Это прямое следствие вашей формулы.

Молчание затянулось.

— Гильдия «Альбас» будет уведомлена о нарушении патента и злоупотреблении лицензией. Ваш статус аннулируется. Дальнейшее решение примет суд в Солвейне.

Элизабет повернулась к Николасу.

— Поместить отдельно. До утра.

Николас кивнул. Лоренс позволил себя увести без сопротивления.

Элизабет осталась одна. На столе лежали тетрадь и незаполненный бланк.

— Лечение будет назначено, — сказала она и вышла, закрыв дверь.

ГЛАВА 7

Элизабет взяла лошадь без разрешения.

Николас стоял у ворот казармы.

— Пока наблюдайте. Без вмешательства. Я скоро вернусь.

Он кивнул. Вопросов не задал.

Дорога до Северного узла заняла меньше времени, чем в памяти. Лошадь шла ровно, не сбиваясь с шага. Мир вокруг оставался тем же — рассеянный свет, неподвижные тени, ровная линия дороги.

В Северном Узле работал телеграф.

Оператор, молодой клерк с потертыми манжетами, молча принял бланк.

ТЕКСТ ТЕЛЕГРАММЫ:

«ЦИТАДЕЛЬ НОРРИС.

РЕГИСТРАТОР МОРО. ФОРТ РОДНИКОВЫЙ.

УСТАНОВЛЕНО ПРОИЗВОДСТВО НЕЛИЦЕНЗИРОВАННОГО АНАЛОГА ПРЕПАРАТА “ТИХИЙ ВОСТОРГ” С НАРУШЕНИЕМ ПАТЕНТНОЙ ФОРМУЛЫ.

РЕЗУЛЬТАТ — МАССОВОЕ ПОРАЖЕНИЕ ВОЛЕВОЙ И КОГНИТИВНОЙ ФУНКЦИЙ НАСЕЛЕНИЯ.

ТРЕБУЕТСЯ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ ЛЕЧЕНИЕ.

ЛИЦЕНЗИАТ ЛОРЕНС МИЛЛ ЗАДЕРЖАН.»

Элизабет оплатила передачу и заказала дилижанс. Немедленно. От Форта до Норриса.

---

В форте её ждал Николас.

— Распоряжения?

— Этих — конвоировать в Солвейн. Алхимика — оставить. «Альбас» решит.

Николас кивнул.

Элизабет вернулась в дом и собрала вещи.

На пороге дома стоял Томас. Тот же грязный фартук. То же выражение лица.

— Мы вас ждали. Разместим.

— Спасибо, Томас, — ответила Элизабет, — Всё было прекрасно.

— А я... я у Марты. Через два дома. Если что - она знает.

Он подмигнул. Сухо. Неумело.

— Поняла. Спасибо.

По дороге к дилижансу её догнала Лея.

— Здравствуйте! Вы новенькая?

— Нет, Лея. Я уже уезжаю.

Девочка посмотрела на неё большими, ясными глазами.

— У вас красивые синие глаза.

Она сунула руку в карман и протянула очередной полосатый камешек.

— Это вам. На удачу.

Элизабет взяла его.

— Спасибо. Они очень красивые.

— Папа говорит, вам нельзя мешать. Вы важная.

Лея развернулась и убежала.

Дилижанс ждал.

Элизабет открыла дверцу, поставила саквояж на сиденье.

И в этот момент земля дрогнула.

Сначала — лёгкая вибрация. Потом — нарастающий гул. Пыль на дороге поднялась и закрутилась мелкими вихрями. Воздух стал плотнее. Металл рамы дверцы похолодел под ладонью.

Элизабет обернулась.

Не потому что испугалась. Потому что знала, что увидит.

В ста метрах от форта воздух дрогнул.

Из пустоты вышли люди. Пятеро.

В одинаковой служебной одежде. Двигались слишком ровно, слишком точно - без суеты и пауз.

Они не оглядывались. Не переговаривались. Шли прямо к форту, как по заранее заданной линии.

Ветер донес обрывок команды — ровный, безэмоциональный голос:

— Полная санация. Приступайте.

Слова легли тяжело.

Элизабет сжала в кармане полосатый камешек, он оставался теплым.

Лечение. Мысль мелькнула и исчезла, не находя опоры.

Элизабет села в дилижанс. Не торопясь. Не оглядываясь.

Дверь закрылась глухо и окончательно.

Кучер щелкнул вожжами. Колёса тронулись.

Она сидела прямо, глядя в спинку переднего сиденья, и слушала, как сзади нарастает гул магических разрядов.

Лечение было назначено.

ЭПИЛОГ

Долорес догнала Элизабет в коридоре Архива.

— Ну наконец-то! Чего так долго? У Фрэнка сегодня прощальный обед, все идут.

Она улыбалась легко и приветливо

— Там будет торт. И речь, которую Фрэнк, наверное, опять проспит.

Элизабет замедлила шаг

— Я… зайду, — сказала она. Голос прозвучал немного растерянно.

— Вот и отлично

В зале для приемов пахло вином. Людей было не много — коллеги, несколько старших из «Нумен», пара чиновников из Совета Норриса без имен. Улыбки были одинаковые.

Фрэнк Холл сидел в кресле у стены. Перед ним стоял бокал. Он так и не взял его в руки.

Начались тосты.

«За верную службу».

«За порядок».

«За Баланс».

Слова ложились аккуратно, не задевая ничего важного.

Элизабет стояла у стены, держа неполный бокал. Она смотрела, как улыбки гостей синхронно вспыхивают и гаснут в такт речам.

Синхронно.

Воздух в комнате стал удушающим. Эти улыбки, этот смех, эти тосты за порядок были не лучше, чем зацикленные фразы Томаса и Леи. Только здесь люди знали, что играют роли. И от этого было в тысячу раз страшнее.

Ей стало трудно дышать.

— Простите, — сказала она в никуда и, не допив, двинулась к выходу.

Улыбки расступились перед ней и тут же сомкнулись сзади. Ее уход не нарушил ритма.

Элизабет вышла на узкую каменную галерею, прислонилась к прохладной стене и сделала глубокий вдох. Потом еще один.

— Не куришь?

Голос прозвучал спокойно.

Рядом стояла Люси. Она оперлась плечом о стену, держа самокрутку. Рыжие волосы были собраны небрежно, как всегда.

Элизабет покачала головой.

Люси закурила, выпустила струйку дыма.

В её глазах не было вопроса. Не было сочувствия. Только, усталая, глубокая тишина, в которой уже не оставалось места ни для каких слов.

Элизабет выпрямилась. Потом плечи опустились, словно что-то внутри отказалось выполнять команду.

Она шагнула вперёд, вцепилась пальцами в грубую ткань сюртука Люси. Уткнулась лицом в плечо.

Элизабет не плакала. По крайней мере, сначала. Она просто стояла, и не могла заставить себя выпрямиться.

Люси держала крепко. Не говорила ничего. И не отпускала.

Элизабет дрожала в немом приступе отчаяния, а Люси стояла, глядя поверх ее головы на застывшее небо Пояса Вечных Сумерек.